Следуя указаниям мясника Хушела, Аллен отыскал книжную лавку. Находилась она довольно далеко от дома Хушела, но возвращаться в Таверну «Черная овца» должно было как раз по пути.
Город Флоренция и впрямь оказался огромным. Больше всего поражали Южный район и портовая зона, где он еще даже не бывал. По дороге Аллен расспрашивал прохожих о названиях достопримечательностей и попутно запоминал примерное направление.
Глядя на белые мраморные колонны у входа в книжную лавку, у основания которых витиевато вились барельефы из оливковых ветвей, Аллен сразу понял, что это заведение рассчитано далеко не на простолюдинов.
— Наверное, это уже район богачей?
Оглядывая чистые и аккуратные отдельные особняки вокруг, а также многоэтажные островерхие дома, и сравнивая их с низкими деревянными хижинами рынков в Западном районе, Аллен отчетливо прочувствовал пропасть классового неравенства.
Книжная лавка располагалась на первом этаже. К потолку крепилась массивная стеклянная люстра с множеством зажженных свечей, чей свет, преломляясь сквозь грани хрусталя, озарял всё помещение.
Впрочем, по мнению Аллена, до магического светильника его учителя этому было далеко.
— Здравствуйте, найдется ли у вас базовое пособие по грамматике?
Глядя на плотные ряды книжных корешков на полках, на которых не было никаких названий, Аллен обратился к сидевшему за прилавком хозяю.
За длинным прилавком некто расположился в кресле с красной мягкой обивкой, накрыв лицо книгой.
— М? — Тот снял книгу с лица, выглядя несколько сонным. Это был худощавый юноша с копной вьющихся черных волос. Услышав вопрос, он перевел взгляд на Аллена.
Заметив на мальчике потертое кожаное пальто и льняные штаны — вылитый ребенок из низов, — кудрявый юноша повел точеным носом, уловив слабый запах крови и животного смрада.
— Наверное, найдется... — неуверенно протянул тот.
Повозившись на месте и перебрав с десяток книг, юноша наконец протянул Аллену томик под названием «Базовая грамматика имперского языка».
Благодаря прежнему самообразованию Аллен в общих чертах смог разобрать название. Тщательно вытерев ладони, он принял книгу.
Листнув ее от корки до корки и убедившись, что внутри действительно изложены правила орфографии и грамматики, а в конце имеется словарь чаупотребляемых слов, Аллен прямо спросил:
— Сколько стоит купить ее?
Юноша призадумался:
— Три... нет, два золотых фунта.
— Ск... сколько?! — Аллен не сразу поверил собственным ушам, хотя и заранее готовился к тому, что книги будут дорогими.
Но платить золотыми фунтами?! Он до сих пор в глаза не видел золотых фунтов и даже понятия не имел, скольким серебряным сунилам они равны.
Заметив ошеломленное выражение лица Аллена, юноша пожал плечами:
— Книги всегда стоили дорого, даже несмотря на то, что во Флоренции целых две типографии, обе находятся под контролем гильдии.
Впрочем, юноша вряд ли мог догадаться, о чем Аллен думал в этот момент. Он как раз прикидывал, сколько могут стоить книги на чердаке учителя Илифеца.
Учитель наверняка баснословно богат!
Оплошность! Выходя из дома, не догадался занять у учителя денег!
Ладно, раз уж они учитель и ученик, заводить разговоры о долгах как-то пошло. Да и разве деньги учителя — не его собственные деньги?
Аллен положил грамматику обратно на прилавок. Юноша, кажется, заметил, что покупать он передумал, и расплылся в улыбке, обнажив ряд белых и ровных зубов:
— На самом деле это частная библиотека одного знакомого, хотя книги здесь и продаются.
Окинув Аллена взглядом с ног до головы, юноша неожиданно предложил:
— К тому же я здесь всего лишь приглядываю за лавкой. Если книга тебе так нужна, можешь просто забрать ее.
— Денег не возьму, — лениво развалившись на прилавке, произнес юноша. — На худой конец скажу, что ее бедняга кто-то украл, и делов-то?
Его каре-бурые зрачки встретились с глазами Аллена.
Аллен решительно покачал головой и толкнул книгу обратно к нему:
— Не нужно, я зайду в другой раз.
В конце концов, всегда можно украсть книги учителя и продать их... Хотя нет, это исключено.
И самое главное — Аллен не собирался становиться вором.
Получать что-то даром или падко подбирать дешевые подачки само по себе, может, и не великий грех.
Но стоит поддаться искушению один раз, как захочется большего, и человек постепенно теряет способность добиваться целей честным трудом и осознание эквивалентного обмена, а претерпев неудачу, начинает винить всех вокруг.
Человек может быть жадным, но у него должно хватать мужества обуздывать свою жадность.
К тому же этот парень казался каким-то странным: его ничуть не смутил и не вызвал презрения нищенский вид гостя... кто знает, какие тайны за этим скрываются.
Лучше убраться отсюда по добру по здоровру.
Получив отказ, юноша лежал на прилавке, с любопытством разглядывая Аллена, а уголки его губ тронула улыбка:
— О? Вот как...
— Тогда можешь поискать в Южном районе, помнится, там один старирик держит букинистическую лавку.
Поблагодарив юношу, Аллен вышел на улицу, и легкий ветерок взъерошил его волосы.
Короткую стрижку мать когда-то подравнивала ему понемногу кинжалом, но тонкие и мягкие пряди снова отрасли, закрывая шею.
Подняв голову, Аллен заметил, что противоположное здание странно бликует, и только тогда понял: здесь в строительстве используется стекло, причем не чистое и прозрачное, а темное.
Как только Аллен покинул лавку, юноша достал монетку, подбросил ее вверх и поймал на лету. На одной стороне монеты красовалась сложная пентаграмма, а на другой — римские цифры.
Каждый раз, когда юноша ловил монету, она падала цифрой вверх.
Но при этом у одной и той же монеты.
Каждый раз выпавшая цифра отличалась от предыдущей.
Аллен не стал сразу отправляться в Южный район на поиски букинистической лавки.
Уже наступило полдень, он бродил по городу все утро и порядком проголодался.
Задерживаться в богатом районе он не стал, поскольку там патрулировали отряды правопорядка в легких доспехах, а Аллен опасался, что его схватят как подозрительную личность.
Если такое случится... неизвестно, сколько времени пройдет, прежде чем учитель соизволит вытащить его оттуда.
Добравшись до площади Богини, что раскинулась на пересечении четырех районов, он увидел великое множество людей: здесь толпились оборванные нищие, и прогуливались щеголеватые господа в кожаных перчатках.
В центре возвышалась высокая статуя из белоснежного мрамора: богиня с лицом, полным милосердия, зажмурила глаза, а по щекам ее скатывались слезы.
Даже с высоты своего опережающего эпоху вкуса Аллен не мог не восхититься этой статуей — до чего же мощной была выразительность эмоций!
Создавший ее скульптор наверняка был великим мастером, чье имя после смерти войдет во все учебники!
— Мама, почему Богиня Свободы плачет? — донесся до него детский голосок.
Убитая горем мать ничего не ответила дочке, лишь истово помолилась Богине Свободы, чтобы болезнь мужа поскорее отступила и они смогли и дальше сводить концы с концами.
Затем она вытащила медный фри и бросила его в чашу фонтана перед статуей.
Таков был флорентийский обычай: бросить монетку в фонтан желаний богини, и она услышит людские молитвы.
Аллен присел на каменный бордюр у края площади, наблюдая за сновавшей вокруг толпой. Изначально он думал о том, как бы ему раздобыть немного денег.
Учитель был могущественным волшебником, но судя по его педагогическим талантам, наставником он был никудышным — если только Аллен сам не задавал вопрос или у того не было прекрасного настроения, учить мальчика он не утруждал себя.
При таком попустительстве со стороны учителя Аллен понимал, что должен попытаться проявить собственные силы — как ради заработка, так и для того, чтобы получше узнать Флоренцию.
А заодно он решил поддерживать хорошие отношения с мясником Хушелом.
Попробовать стать самостоятельным человеком и выжить в этом незнакомом городе Флоренция.
Точно так же, как он жил последние четырнадцать лет.
Величие Илифеца и их связи учитель-ученик вовсе не повод во всем полагаться на него.
Учитель — это лишь крайняя страховка на случай непреодолимых трудностей.
Аллен не знал, как зарабатывают здешние волшебники. В книге «Основы знаний одинокого практика» говорилось, что в государствах, подконтрольных волшебникам, те занимаются соответствующей деятельностью в зависимости от своей магической специализации.
Обычные же люди выполняли ту работу, которая была им по силам.
Волшебники и простолюдины жили в гармонии, поскольку между ними существовали сложнейшие родственные узы — у любого, даже самого заносчивого чародея обязательно найдется парочка обычных родственников...
Совсем как в жизни: каким бы крутым ты ни казался на людях, мать все равно оттаскает за уши за провинность.
Однако в книге не было подробного описания региона Итлеры Романской империи, а о самом городе Флоренция упоминалось лишь вскользь.
Автор пояснял, что большая часть Романской империи находится под пятой Евангелической церкви, а церковь относится к волшебникам крайне враждебно, подвергая их жестоким и кровавым расправам при первой же встрече.
Вольный город Флоренция оказался как раз тем местом, где волшебники и проповедники сосуществовали бок о бок, и ни одна из сторон не имела над ним единоличной власти.
Поэтому чародеям приходилось вести себя сдержанно, не используя чудесную и разрушительную магию во вред городскому порядку.
— В любом случае, магией мне пользоваться не дано, неужели придется идти в батраки?
Размышляя об этом, Аллен вовсе не заглядывался на фонтан желаний, однако боковым зрением уловил какой-то серебристый блеск.
— Охренеть, серебро! — Аллен резко поднял голову и увидел, как кто-то из богатых горожан во время молитвы швырнул в фонтан серебряный сунил.
У Аллена аж глаза загорелись: богатенький буратино!
Стоявшие у фонтана люди, независимо от того, были ли они одеты в лохмотья или в роскошные одежды, молились молча.
Когда им требовалось прийти и воззвать к богине, все они становились одинаково слабы перед лицом судьбы, кто бы ни стоял перед тобой — нищий или аристократ.
Впрочем, Аллену было плевать на высокие материи. Он страстно желал сорвать крупный куш, но пока бродил по Западному району до наступления сумерек, подходящего момента выудить деньги из фонтана так и не представилось.
Да и вообще, неужели оттуда никто ничего не вылавливает?
Там же серебряная монета! За 1 серебряный сунил учитель мог бы выкупить его из усадьбы.
1 серебряный сунил — это целых 72 медных фри, на них можно купить поросенка или восемнадцать фунтов свинины.
— Эй, дружище, кто обычно выгребает монеты, которые люди бросают для молитвы богине? — Аллен приобнял за плечи какого-то паренька.
Тот брезгливо смахнул его руку.
Аллен ничуть не обиделся и протянул ему яблоко, после чего мальчишка охотно выложил все как на духу:
— Отряд правопорядка, ясное дело... В конце концов все они оседают в карманах этой пьянчужной братии...
И тут паренька прорвало: он принялся наперебой распекать отряд правопорядка — тех самых легковооруженных стражников, что патрулировали кварталы богачей.
Аллен успокоился: значит, эти деньги в любом случае не достанутся тем, кто в них действительно нуждается, так что позже он обязательно тихонько приберет их к рукам.
Прихватив купленное молоко, ассорти из орехов и немного фруктов, Аллен вернулся во двор к Хушелу.
Хушел уже закончил дневную разделку туш, все мясо давно увезли. Наступил глухой вечер, и он бросал с Наной камешки в речку. Белые волосы девочки развевались в сумерках, делая ее похожей на ангела.
Аллен забрал свинину и потроха, которые попросил Хушела оставить для него.
Заодно он угостил Нану яблоком, и та, застенчиво прижимая фрукт к груди, убежала в сторону.
Хотя он и сам догадывался, Аллен всё же брякнул лишнего, спросив Хушела:
— А где мама Наны?
— Умерла. — Лицо Хушела помрачнело. Казалось, он хотел что-то сказать, но, собравшись с мыслями, лишь тяжело вздохнул.
...Будь у Аллена язык за зубами.

Комментарии

Загрузка...