— Джеральд, — не дожидаясь, пока Корд представит его, здоровяк заговорил первым. — Слыхал, вы задумали объединиться против этого жирного борова? Что ж, смело, ничего не скажу.
— Джеральд, — не дожидаясь, пока Корд представит его, здоровяк заговорил первым. — Слыхал, вы задумали объединиться против этого жирного борова? Что ж, смело, ничего не скажу.
Чарльз смолчал, лишь перевёл испытующий взгляд на Корда.
Чарльз смолчал, лишь перевёл испытующий взгляд на Корда.
— Ну полно, — мягко рассмеялся Корд. — В одиночку тягаться с Королем нам не под силу, силёнок маловато. Вот я и пригласил капитана Джеральда. Он парень крепкий, его помощь нам весьма пригодится.
— Ну полно, — мягко рассмеялся Корд. — В одиночку тягаться с Королем нам не под силу, силёнок маловато. Вот я и пригласил капитана Джеральда. Он парень крепкий, его помощь нам весьма пригодится.
— Эта тварь прикарманила мой груз! И корабль мой прибрала к рукам! — лицо Джеральда, заплывшее жиром и шрамами, исказила ярость. — Я этот должок ему до гробовой доски не забуду!
— Эта тварь прикарманила мой груз! И корабль мой прибрала к рукам! — лицо Джеральда, заплывшее жиром и шрамами, исказила ярость. — Я этот должок ему до гробовой доски не забуду!
На лице Чарльза промелькнула тень понимания. Что ж, Корд разыскал заклятого врага Короля Содома. Разумный ход — в таком деле лишние руки лишними не будут.
На лице Чарльза промелькнула тень понимания. Что ж, Корд разыскал заклятого врага Короля Содома. Разумный ход — в таком деле лишние руки лишними не будут.
— Хватит трепаться. Я знаю эти шхеры получше вашего, так что план составлю я, — безапелляционно отрезал Джеральд, забирая инициативу в свои руки. — Через пять дней Содом подойдёт к новому острову. Большая часть посудин этого борова уйдёт грабить портовые склады — лучшего момента не найти. Мои ребята выманят Короля наружу, люди Корда перекроют дорогу его прихвостням. Ну а ты...
— Хватит трепаться. Я знаю эти шхеры получше вашего, так что план составлю я, — безапелляционно отрезал Джеральд, забирая инициативу в свои руки. — Через пять дней Содом подойдёт к новому острову. Большая часть посудин этого борова уйдёт грабить портовые склады — лучшего момента не найти. Мои ребята выманят Короля наружу, люди Корда перекроют дорогу его прихвостням. Ну а ты...
— Я проникну в логово Короля, — перебил его Чарльз. — Отвлеку на себя тех охранников, что останутся, а заодно поищу то, за чем мы с Кордом туда явились.
— Я проникну в логово Короля, — перебил его Чарльз. — Отвлеку на себя тех охранников, что останутся, а заодно поищу то, за чем мы с Кордом туда явились.
— Что-то я сомневаюсь в твоей пригодности, — Джеральд скептически окинул его взглядом и скрестил мощные руки на груди. — Будет ли от тебя прок? От тебя даже кровью не пахнет. Небось, и прирезать-то толком никого не успел.
— Что-то я сомневаюсь в твоей пригодности, — Джеральд скептически окинул его взглядом и скрестил мощные руки на груди. — Будет ли от тебя прок? От тебя даже кровью не пахнет. Небось, и прирезать-то толком никого не успел.
Чарльз ответил ему ровным, холодным взглядом:
Чарльз ответил ему ровным, холодным взглядом:
— Даже если я иду туда на верную смерть, это всё равно поможет общему делу.
— Даже если я иду туда на верную смерть, это всё равно поможет общему делу.
— Твоя правда, — Джеральд равнодушно пожал плечами. — Плевать. В конце концов, ты тут всего лишь разменная монета. Мне нужны люди Корда. Этот боров слишком долго сидит на своём троне.
— Твоя правда, — Джеральд равнодушно пожал плечами. — Плевать. В конце концов, ты тут всего лишь разменная монета. Мне нужны люди Корда. Этот боров слишком долго сидит на своём троне.
Корд с добродушной, почти отеческой улыбкой поднялся со своего места.
Корд с добродушной, почти отеческой улыбкой поднялся со своего места.
— Вот и славно, — благодушно пробормотал он. — Каждый получит своё. Лучшего и желать нельзя.
— Вот и славно, — благодушно пробормотал он. — Каждый получит своё. Лучшего и желать нельзя.
Но стоило Джеральду скрыться за дверью, как доброжелательность Корда мгновенно испарилась. Лицо его помрачнело, а взгляд, устремлённый на Чарльза, стал колючим и тревожным.
Но стоило Джеральду скрыться за дверью, как доброжелательность Корда мгновенно испарилась. Лицо его помрачнело, а взгляд, устремлённый на Чарльза, стал колючим и тревожным.
— Этот идиот не жилец, — вполголоса произнёс он. — Король его раздавит и не заметит. Твоя задача — отыскать морскую карту до того, как Джеральд испустит дух.
— Этот идиот не жилец, — вполголоса произнёс он. — Король его раздавит и не заметит. Твоя задача — отыскать морскую карту до того, как Джеральд испустит дух.
Чарльз мысленно усмехнулся. Даже лишившись куска мозга, старый лис оставался верен себе: подставлял других под удар, предпочитая пожинать плоды чужого безумия.
Чарльз мысленно усмехнулся. Даже лишившись куска мозга, старый лис оставался верен себе: подставлял других под удар, предпочитая пожинать плоды чужого безумия.
— По поводу проникновения, — проговорил Чарльз, прищурившись. — Ты можешь мне чем-то помочь? Хотя бы планом его логова? Или ты знаешь, где Король держит ценные вещи?
— По поводу проникновения, — проговорил Чарльз, прищурившись. — Ты можешь мне чем-то помочь? Хотя бы планом его логова? Или ты знаешь, где Король держит ценные вещи?
— Увы, тут я бессилен, — Корд развёл руками. — Короля Содома никто не знает до конца. И никто из тех, кто пытался пробраться в его каюты, не вернулся живым. Могу лишь дать один совет: будь предельно осторожен. Там, внутри, тебя ждёт сущий ад.
— Увы, тут я бессилен, — Корд развёл руками. — Короля Содома никто не знает до конца. И никто из тех, кто пытался пробраться в его каюты, не вернулся живым. Могу лишь дать один совет: будь предельно осторожен. Там, внутри, тебя ждёт сущий ад.
— Ясно, — Чарльз хмуро свёл брови к переносице.
— Ясно, — Чарльз хмуро свёл брови к переносице.
Идти туда вслепую — всё равно что искать иголку в стоге сена. Но отступать было поздно.
Идти туда вслепую — всё равно что искать иголку в стоге сена. Но отступать было поздно.
— У тебя есть несколько дней на подготовку и сбор слухов, — добавил Корд, испытующе глядя на собеседника. — Надеюсь, удача будет на твоей стороне. И очень хочу верить, что ты не лгал мне. Ради этого дела паства Содома пойдёт на огромные жертвы.
— У тебя есть несколько дней на подготовку и сбор слухов, — добавил Корд, испытующе глядя на собеседника. — Надеюсь, удача будет на твоей стороне. И очень хочу верить, что ты не лгал мне. Ради этого дела паства Содома пойдёт на огромные жертвы.
***
***
Три дня спустя Чарльз, полностью готовый к вылазке, стоял на палубе «Нарвала». Проверив снаряжение, он повернулся к своему старпому:
Три дня спустя Чарльз, полностью готовый к вылазке, стоял на палубе «Нарвала». Проверив снаряжение, он повернулся к своему старпому:
— Мне понадобится от силы часа два. Если не вернусь к назначенному сроку, тогда...
— Мне понадобится от силы часа два. Если не вернусь к назначенному сроку, тогда...
— То-огда... мы... пойдём... за тобой... — протяжно проскрипел Бинт, протягивая ему туго набитый вещмешок.
— То-огда... мы... пойдём... за тобой... — протяжно проскрипел Бинт, протягивая ему туго набитый вещмешок.
Чарльз слабо улыбнулся и обошёлся без лишних слов. Он перехватил лямку рюкзака, крепко похлопал старпома по плечу и спустился по сходням на причал. В тот же миг с мачты «Нарвала» бесшумной тенью взмыла в темное небо летучая мышь.
Чарльз слабо улыбнулся и обошёлся без лишних слов. Он перехватил лямку рюкзака, крепко похлопал старпома по плечу и спустился по сходням на причал. В тот же миг с мачты «Нарвала» бесшумной тенью взмыла в темное небо летучая мышь.
На улицах Содома сегодня царило необычайное оживление. Пробираясь сквозь толпу, Чарльз то и дело ловил обрывки пьяных разговоров. Разбойники всех мастей увлечённо спорили, какой куш принесут корабли Короля из этого похода. Они суетились и скалились, точно гиены возле сытого льва, готовые драться за любые объедки, что повалятся со стола хозяина.
На улицах Содома сегодня царило необычайное оживление. Пробираясь сквозь толпу, Чарльз то и дело ловил обрывки пьяных разговоров. Разбойники всех мастей увлечённо спорили, какой куш принесут корабли Короля из этого похода. Они суетились и скалились, точно гиены возле сытого льва, готовые драться за любые объедки, что повалятся со стола хозяина.
Чарльз шёл не торопясь, стараясь не привлекать лишнего внимания. Когда он приблизился к исполинскому, растянувшемуся на сотни метров ковчегу, тяжёлые ворота распахнулись. Из трюма на палубу выкатили огромную платформу, на которой восседал сам Король Содома.
Чарльз шёл не торопясь, стараясь не привлекать лишнего внимания. Когда он приблизился к исполинскому, растянувшемуся на сотни метров ковчегу, тяжёлые ворота распахнулись. Из трюма на палубу выкатили огромную платформу, на которой восседал сам Король Содома.
Сверившись с карманными часами, Чарльз укрылся в тени портовых построек. Потянулись минуты ожидания. Чтобы унять внутреннее напряжение, он раз за разом ощупывал скрытые под одеждой реликвии. В грядущем безумии они оставались его единственной надеждой и опорой.
Сверившись с карманными часами, Чарльз укрылся в тени портовых построек. Потянулись минуты ожидания. Чтобы унять внутреннее напряжение, он раз за разом ощупывал скрытые под одеждой реликвии. В грядущем безумии они оставались его единственной надеждой и опорой.
Бум!
Бум!
Грохот разорвал спёртый воздух подземного порта. На окраине города взметнулся столб яростного пламени, озарив грязные крыши Содома.
Грохот разорвал спёртый воздух подземного порта. На окраине города взметнулся столб яростного пламени, озарив грязные крыши Содома.
Чарльз закрыл глаза, сделал глубокий, размеренный вдох, а когда открыл их — его лицо уже скрывала жутковатая маска клоуна.
Чарльз закрыл глаза, сделал глубокий, размеренный вдох, а когда открыл их — его лицо уже скрывала жутковатая маска клоуна.
Пока обезумевшая толпа с криками неслась в сторону пожара, Чарльз бесшумно скользнул к слепой зоне огромного корабля. Оглядевшись, он вытащил из рюкзака абордажную кошку на прочном шнуре и точным броском забросил её на планширь.
Пока обезумевшая толпа с криками неслась в сторону пожара, Чарльз бесшумно скользнул к слепой зоне огромного корабля. Оглядевшись, он вытащил из рюкзака абордажную кошку на прочном шнуре и точным броском забросил её на планширь.
Взобравшись по веревке, Чарльз бесшумно перемахнул через борт и на мгновение замер от изумления. Верхняя палуба была превращена в роскошный, ухоженный сад. Ровные дорожки, аккуратные клумбы с редкими нежными цветами — всё это великолепие казалось нелепым, диким сюрреализмом на фоне убожества и грязи Содома.
Взобравшись по веревке, Чарльз бесшумно перемахнул через борт и на мгновение замер от изумления. Верхняя палуба была превращена в роскошный, ухоженный сад. Ровные дорожки, аккуратные клумбы с редкими нежными цветами — всё это великолепие казалось нелепым, диким сюрреализмом на фоне убожества и грязи Содома.
Убедившись, что среди кустов и клумб никого нет, Чарльз быстрой тенью пересёк сад и скользнул к ближайшей двери, ведущей во внутренние помещения.
Убедившись, что среди кустов и клумб никого нет, Чарльз быстрой тенью пересёк сад и скользнул к ближайшей двери, ведущей во внутренние помещения.
Внутри убранство поражало ещё большим размахом. С потолка свисали хрустальные люстры, заливая коридоры ярким электрическим светом. В отделке преобладали глубокий багрянец и сусальное золото, оттенённые изящными изделиями из серебра и резного нефрита. Каждая деталь — от узоров на стенах до изысканной мебели — кричала о баснословном, но выверенном богатстве.
Внутри убранство поражало ещё большим размахом. С потолка свисали хрустальные люстры, заливая коридоры ярким электрическим светом. В отделке преобладали глубокий багрянец и сусальное золото, оттенённые изящными изделиями из серебра и резного нефрита. Каждая деталь — от узоров на стенах до изысканной мебели — кричала о баснословном, но выверенном богатстве.
"Ну и ну, — хмыкнул про себя Чарльз, озираясь вокруг. — Обычный пиратский вожак, а устроился получше иных лордов. Неужели у этого жирдяя такой утончённый вкус?"
"Ну и ну, — хмыкнул про себя Чарльз, озираясь вокруг. — Обычный пиратский вожак, а устроился получше иных лордов. Неужели у этого жирдяя такой утончённый вкус?"
Оставив за спиной верхний ярус, он спустился по лакированной деревянной лестнице на нижнюю палубу. Проходя мимо просторной кухни и пиршественной залы, Чарльз даже не взглянул на них. Если на этом корыте и держали карты, то только в одном месте — в капитанской каюте или личном кабинете Короля.
Оставив за спиной верхний ярус, он спустился по лакированной деревянной лестнице на нижнюю палубу. Проходя мимо просторной кухни и пиршественной залы, Чарльз даже не взглянул на них. Если на этом корыте и держали карты, то только в одном месте — в капитанской каюте или личном кабинете Короля.
Поначалу он двигался крадучись, вздрагивая от каждого шороха и опасаясь наткнуться на патруль. Однако, вскрыв отмычками несколько дверей подряд и не обнаружив внутри ни души, Чарльз отбросил лишнюю осторожность. Он принялся действовать напористо и быстро — бесцеремонно выворачивал ящики столов, швырял на пол папки и перерывал шкафы в поисках заветного пергамента.
Поначалу он двигался крадучись, вздрагивая от каждого шороха и опасаясь наткнуться на патруль. Однако, вскрыв отмычками несколько дверей подряд и не обнаружив внутри ни души, Чарльз отбросил лишнюю осторожность. Он принялся действовать напористо и быстро — бесцеремонно выворачивал ящики столов, швырял на пол папки и перерывал шкафы в поисках заветного пергамента.
Несмотря на гробовую тишину кают, обострившийся слух Чарльза улавливал нарастающий гул снаружи. План Джеральда работал: на улицах разгоралась нешуточная потасовка. Время поджимало. Нужно было во что бы то ни стало отыскать карту до того, как Король заподозрит неладное и повернёт назад.
Несмотря на гробовую тишину кают, обострившийся слух Чарльза улавливал нарастающий гул снаружи. План Джеральда работал: на улицах разгоралась нешуточная потасовка. Время поджимало. Нужно было во что бы то ни стало отыскать карту до того, как Король заподозрит неладное и повернёт назад.
Чарльз как раз выдвинул очередной ящик резного бюро, когда затылок обдало неестественным, липким теплом. Словно кто-то невидимый подошёл вплотную со спины и тихонько выдохнул ему в шею.
Чарльз как раз выдвинул очередной ящик резного бюро, когда затылок обдало неестественным, липким теплом. Словно кто-то невидимый подошёл вплотную со спины и тихонько выдохнул ему в шею.
Вжик!
Вжик!
Он среагировал мгновенно: развернулся в прыжке, наотмашь полоснув клинком воздух, и крутанул сальто назад, приземлившись прямо на полированную столешницу.
Он среагировал мгновенно: развернулся в прыжке, наотмашь полоснув клинком воздух, и крутанул сальто назад, приземлившись прямо на полированную столешницу.
В развороченном, заваленном бумагами кабинете никого не было. Лишь портьеры едва заметно колыхались в полумраке.
В развороченном, заваленном бумагами кабинете никого не было. Лишь портьеры едва заметно колыхались в полумраке.
Настороженно оглядевшись, Чарльз медленно спустился на пол. Списав всё на разыгравшиеся нервы, он вернулся к столу и снова запустил руку в ящик.
Настороженно оглядевшись, Чарльз медленно спустился на пол. Списав всё на разыгравшиеся нервы, он вернулся к столу и снова запустил руку в ящик.
Скри-ип...
Скри-ип...
Тяжёлый дубовый стул у стены сам по себе отъехал в сторону на несколько дюймов.
Тяжёлый дубовый стул у стены сам по себе отъехал в сторону на несколько дюймов.
На этот раз Чарльз даже ухом не повёл. Он продолжал перебирать бумаги с самым невозмутимым видом, будто ничего не произошло.
На этот раз Чарльз даже ухом не повёл. Он продолжал перебирать бумаги с самым невозмутимым видом, будто ничего не произошло.
Бах!
Бах!
Тяжёлая дубовая дверь за его спиной захлопнулась с такой силой, что задрожали стены. Следом сухо щелкнул замок, запирая засов. Чарльз оказался в ловушке.
Тяжёлая дубовая дверь за его спиной захлопнулась с такой силой, что задрожали стены. Следом сухо щелкнул замок, запирая засов. Чарльз оказался в ловушке.
— О как. Неужто привидения? — Чарльз, не выпуская из рук очередной ящик, медленно развернулся к выходу. — В таком гиблом местечке обитаете, а всё туда же — гостям пакости строить.
— О как. Неужто привидения? — Чарльз, не выпуская из рук очередной ящик, медленно развернулся к выходу. — В таком гиблом местечке обитаете, а всё туда же — гостям пакости строить.
Прижав ящик локтем к боку, он выудил из подсумка динамитную шашку. Чиркнул спичкой, поднёс огонёк к шнуру и, дождавшись, пока тот зашипит искрами, небрежно швырнул связку под запертую дверь.
Прижав ящик локтем к боку, он выудил из подсумка динамитную шашку. Чиркнул спичкой, поднёс огонёк к шнуру и, дождавшись, пока тот зашипит искрами, небрежно швырнул связку под запертую дверь.
Но долететь до цели динамиту было не суждено. Словно наткнувшись на невидимую преграду, шашка зависла в воздухе, описала нелепую дугу и со свистом полетела обратно в лицо метателю.
Но долететь до цели динамиту было не суждено. Словно наткнувшись на невидимую преграду, шашка зависла в воздухе, описала нелепую дугу и со свистом полетела обратно в лицо метателю.
Чарльз мгновенно вскинул чёрный клинок. Точным, выверенным ударом он перерубил летящую шашку пополам прямо в воздухе, гася искрящийся фитиль. Но расслабляться было некогда: в ту же секунду все острые предметы в комнате — канцелярские ножи, перья, серебряные вилки и декоративные кортики — оторвались от поверхностей и зависли под потолком, нацелившись на него холодными остриями.
Чарльз мгновенно вскинул чёрный клинок. Точным, выверенным ударом он перерубил летящую шашку пополам прямо в воздухе, гася искрящийся фитиль. Но расслабляться было некогда: в ту же секунду все острые предметы в комнате — канцелярские ножи, перья, серебряные вилки и декоративные кортики — оторвались от поверхностей и зависли под потолком, нацелившись на него холодными остриями.
А в следующий миг этот рой со свистом ринулся на нарушителя.
А в следующий миг этот рой со свистом ринулся на нарушителя.
Стук! Стук! Дзынь!
Стук! Стук! Дзынь!
Чарльз успел опрокинуть тяжёлый письменный стол, укрывшись за его дубовой столешницей. Дерево содрогнулось от десятков вонзившихся лезвий. Не теряя ни секунды, он рванулся из-под защиты импровизированного щита, сделал перекат к выходу и нанёс молниеносный круговой удар чёрным клинком прямо по замочной скважине. Металл жалобно хрустнул. Вышибив плечом истерзанную дверь, Чарльз вывалился в сияющий позолотой коридор.
Чарльз успел опрокинуть тяжёлый письменный стол, укрывшись за его дубовой столешницей. Дерево содрогнулось от десятков вонзившихся лезвий. Не теряя ни секунды, он рванулся из-под защиты импровизированного щита, сделал перекат к выходу и нанёс молниеносный круговой удар чёрным клинком прямо по замочной скважине. Металл жалобно хрустнул. Вышибив плечом истерзанную дверь, Чарльз вывалился в сияющий позолотой коридор.
Но перевести дух не удалось. Стоявшие вдоль стен изящные фарфоровые вазы со звоном разлетелись на куски, и тысячи острейших осколков, словно повинуясь чужой воле, медленно поднялись в воздух, разворачиваясь в его сторону.
Но перевести дух не удалось. Стоявшие вдоль стен изящные фарфоровые вазы со звоном разлетелись на куски, и тысячи острейших осколков, словно повинуясь чужой воле, медленно поднялись в воздух, разворачиваясь в его сторону.

Комментарии

Загрузка...