Голос верховного жреца звучал глухо и сипло — казалось, он говорит с полным ртом гнойной мокроты. Чарльзу было физически неприятно это слушать.
Голос верховного жреца звучал глухо и сипло — казалось, он говорит с полным ртом гнойной мокроты. Чарльзу было физически неприятно это слушать.
— Где находится то, что вам нужно?
— Где находится то, что вам нужно?
— Недалеко. К западу от Коралловых островов есть один недавно открытый клочок суши.
— Недалеко. К западу от Коралловых островов есть один недавно открытый клочок суши.
— Почему именно я? — спросил Чарльз. — В этих водах полно капитанов и кораблей куда надежнее моих.
— Почему именно я? — спросил Чарльз. — В этих водах полно капитанов и кораблей куда надежнее моих.
— Хе-хе-хе... То место таит в себе определенные опасности. Нам нужен по-настоящему осторожный капитан.
— Хе-хе-хе... То место таит в себе определенные опасности. Нам нужен по-настоящему осторожный капитан.
Чарльз не поверил ни единому слову об «определенных опасностях». За пустяковое дело никто не станет выкладывать миллион эхо-монет.
Чарльз не поверил ни единому слову об «определенных опасностях». За пустяковое дело никто не станет выкладывать миллион эхо-монет.
— Полагаю, эту басню вы рассказывали не мне первому. И где теперь те бедолаги?
— Полагаю, эту басню вы рассказывали не мне первому. И где теперь те бедолаги?
В голосе жреца скользнуло презрение:
В голосе жреца скользнуло презрение:
— Капитан Чарльз, разве не вы спите и видите, как покупаете собственное исследовательское судно? Если вас пугает даже такая малость, вы едва ли похожи на героя, способного раздвинуть границы обитаемого мира ради всего человечества.
— Капитан Чарльз, разве не вы спите и видите, как покупаете собственное исследовательское судно? Если вас пугает даже такая малость, вы едва ли похожи на героя, способного раздвинуть границы обитаемого мира ради всего человечества.
Красный балахон уклонился от прямого ответа, и Чарльз понял: его предшественники нашли на том острове свою погибель. Место действительно гиблое.
Красный балахон уклонился от прямого ответа, и Чарльз понял: его предшественники нашли на том острове свою погибель. Место действительно гиблое.
И все же, поразмыслив, он решил согласиться. Кто не рискует, тот не пьет шампанского, к тому же время поджимало — медлить он больше не мог. Да и глупо бегать от опасности. Разве сейчас на просторах Подземного моря есть хоть один безопасный маршрут? Стоит выйти из гавани, и ты уже одной ногой в могиле.
И все же, поразмыслив, он решил согласиться. Кто не рискует, тот не пьет шампанского, к тому же время поджимало — медлить он больше не мог. Да и глупо бегать от опасности. Разве сейчас на просторах Подземного моря есть хоть один безопасный маршрут? Стоит выйти из гавани, и ты уже одной ногой в могиле.
— Идет. Но где гарантии, что вы меня не надуете?
— Идет. Но где гарантии, что вы меня не надуете?
Верховный жрец Секты Фхтагн проявил неожиданную сговорчивость:
Верховный жрец Секты Фхтагн проявил неожиданную сговорчивость:
— Я могу положить всю сумму на депозит в Банк Лондона. Пусть они выступят гарантом сделки.
— Я могу положить всю сумму на депозит в Банк Лондона. Пусть они выступят гарантом сделки.
Помолчав пару секунд, он вкрадчиво добавил:
Помолчав пару секунд, он вкрадчиво добавил:
— Позвольте полюбопытствовать, капитан. Зачем вам так спешно понадобилось собственное судно? Ради власти? Звонкой монеты? Или, быть может, ради славы?
— Позвольте полюбопытствовать, капитан. Зачем вам так спешно понадобилось собственное судно? Ради власти? Звонкой монеты? Или, быть может, ради славы?
Чарльз не видел смысла лукавить:
Чарльз не видел смысла лукавить:
— Чтобы отыскать Землю Света.
— Чтобы отыскать Землю Света.
Красный балахон заметно вздрогнул. В старческом голосе прорезались панические нотки:
Красный балахон заметно вздрогнул. В старческом голосе прорезались панические нотки:
— Землю Света? Вы... вы что, один из этих безумцев из Церкви Света?
— Землю Света? Вы... вы что, один из этих безумцев из Церкви Света?
— Нет.
— Нет.
Жрец облегченно выдохнул:
Жрец облегченно выдохнул:
— Вот и славно. Будь вы одним из этих фанатиков, мне пришлось бы аннулировать наше соглашение. Держитесь от них подальше, капитан. Приверженцы Церкви Света — законченные психопаты. Настоящие сектанты!
— Вот и славно. Будь вы одним из этих фанатиков, мне пришлось бы аннулировать наше соглашение. Держитесь от них подальше, капитан. Приверженцы Церкви Света — законченные психопаты. Настоящие сектанты!
Слышать подобные речи от последователя Секты Фхтагн, практикующего человеческие жертвоприношения, было чертовски забавно. Чья бы корова мычала! Если мерить мерками старого доброго надземного мира, то в Подземном море любую религию можно смело клеймить сатанизмом — их обряды превосходили друг друга в изощренном живодерстве.
Слышать подобные речи от последователя Секты Фхтагн, практикующего человеческие жертвоприношения, было чертовски забавно. Чья бы корова мычала! Если мерить мерками старого доброго надземного мира, то в Подземном море любую религию можно смело клеймить сатанизмом — их обряды превосходили друг друга в изощренном живодерстве.
Едва Чарльз покинул исповедальню, внутрь скользнул давешний лысый по прозвищу Крюк. Почтительно склонив голову, он поставил перед верховным жрецом кубок, наполненный свежей кровью.
Едва Чарльз покинул исповедальню, внутрь скользнул давешний лысый по прозвищу Крюк. Почтительно склонив голову, он поставил перед верховным жрецом кубок, наполненный свежей кровью.
— Оформи контракт прямо сейчас, — распорядился жрец. — Пусть выходит в море без промедления.
— Оформи контракт прямо сейчас, — распорядился жрец. — Пусть выходит в море без промедления.
Крюк кивнул, но, помедлив мгновение, нерешительно спросил:
Крюк кивнул, но, помедлив мгновение, нерешительно спросил:
— Владыка, как думаете... в этот раз все получится?
— Владыка, как думаете... в этот раз все получится?
Из-под багрового подола выскользнуло черное, склизкое щупальце. Оно обвило кубок и утащило его в складки ткани.
Из-под багрового подола выскользнуло черное, склизкое щупальце. Оно обвило кубок и утащило его в складки ткани.
— Будем пробовать снова и снова, — донеслось из темноты капюшона. — Это ведь всего девятый кандидат. Спешить некуда... Наследие нашего Господа должно принадлежать только нам.
— Будем пробовать снова и снова, — донеслось из темноты капюшона. — Это ведь всего девятый кандидат. Спешить некуда... Наследие нашего Господа должно принадлежать только нам.
***
***
Не теряя времени, Чарльз в сопровождении Крюка направился в центральное отделение банка Коралловых островов.
Не теряя времени, Чарльз в сопровождении Крюка направился в центральное отделение банка Коралловых островов.
Когда лысый вывел на пергаменте размашистую подпись от лица Секты Фхтагн, капитан наконец вздохнул с облегчением. Сделка была официально заверена печатью губернатора архипелага. Теперь сектанты не посмеют нарушить договор: неустойка за срыв контракта обошлась бы им в разы дороже обещанного миллиона.
Когда лысый вывел на пергаменте размашистую подпись от лица Секты Фхтагн, капитан наконец вздохнул с облегчением. Сделка была официально заверена печатью губернатора архипелага. Теперь сектанты не посмеют нарушить договор: неустойка за срыв контракта обошлась бы им в разы дороже обещанного миллиона.
— Капитан Рид, до меня дошли слухи, что ваш старпом списался на берег? — поинтересовался Крюк, когда они вышли на улицу.
— Капитан Рид, до меня дошли слухи, что ваш старпом списался на берег? — поинтересовался Крюк, когда они вышли на улицу.
— Это как-то влияет на наше соглашение? — сухо отозвался Чарльз, пряча сложенный договор во внутренний карман куртки.
— Это как-то влияет на наше соглашение? — сухо отозвался Чарльз, пряча сложенный договор во внутренний карман куртки.
— Ни в коей мере. Но ради успеха нашего общего дела мы взяли на себя смелость подобрать вам нового первого помощника. Он бывалый моряк, так что не спешите отказываться.
— Ни в коей мере. Но ради успеха нашего общего дела мы взяли на себя смелость подобрать вам нового первого помощника. Он бывалый моряк, так что не спешите отказываться.
Чарльз прищурился, глядя на ухмыляющегося жреца.
Чарльз прищурился, глядя на ухмыляющегося жреца.
— Хотите приставить ко мне соглядатая?
— Хотите приставить ко мне соглядатая?
— Что вы, исключительно ради навигации. Тот остров затерян в глухих водах, без знающего проводника вы будете плутать до скончания веков.
— Что вы, исключительно ради навигации. Тот остров затерян в глухих водах, без знающего проводника вы будете плутать до скончания веков.
Впрочем, Чарльзу было плевать. Пока их интересы совпадали, даже эти безумцы не стали бы вредить собственной экспедиции.
Впрочем, Чарльзу было плевать. Пока их интересы совпадали, даже эти безумцы не стали бы вредить собственной экспедиции.
— Выхожу через три дня, ровно в шесть утра.
— Выхожу через три дня, ровно в шесть утра.
***
***
Три дня спустя
Три дня спустя
Утренний порт уже вовсю гудел. Портовые грузчики, напоминая суетливых муравьев, таскали тюки и ящики на погрузку.
Утренний порт уже вовсю гудел. Портовые грузчики, напоминая суетливых муравьев, таскали тюки и ящики на погрузку.
Чарльз стоял у леера на баке, лениво наблюдая за суматохой. На палубе переговаривались матросы. Среди них выделялись двое новичков, а вчерашний юнга Дип теперь с гордостью носил звание боцмана.
Чарльз стоял у леера на баке, лениво наблюдая за суматохой. На палубе переговаривались матросы. Среди них выделялись двое новичков, а вчерашний юнга Дип теперь с гордостью носил звание боцмана.
Внезапное повышение явно вскружило парню голову. Заложив руки за спину, он расхаживал перед новобранцами с видом старого морского волка и раздавал ценные указания, хотя новоприбывшие матросы годились ему в отцы.
Внезапное повышение явно вскружило парню голову. Заложив руки за спину, он расхаживал перед новобранцами с видом старого морского волка и раздавал ценные указания, хотя новоприбывшие матросы годились ему в отцы.
Чуть поодаль стояли старший машинист Джеймс и кок Фрей. В отличие от молодежи, они не питали иллюзий и понимали, что легкой прогулки не предвидится.
Чуть поодаль стояли старший машинист Джеймс и кок Фрей. В отличие от молодежи, они не питали иллюзий и понимали, что легкой прогулки не предвидится.
— Слушай, Джеймс, — проскрипел Фрей, сухой и костлявый, словно бамбуковая жердь. — Я думал, ты спишешься на берег вслед за старым Джоном.
— Слушай, Джеймс, — проскрипел Фрей, сухой и костлявый, словно бамбуковая жердь. — Я думал, ты спишешься на берег вслед за старым Джоном.
— Капитан спас мне жизнь, — веско ответил здоровяк. — Я пойду за ним хоть в пасть к Левиафану. К тому же он пообещал щедрую долю. Когда вернемся с деньгами, я наконец-то сделаю Мосике предложение.
— Капитан спас мне жизнь, — веско ответил здоровяк. — Я пойду за ним хоть в пасть к Левиафану. К тому же он пообещал щедрую долю. Когда вернемся с деньгами, я наконец-то сделаю Мосике предложение.
При мысли о свадьбе лицо громилы расплылось в мечтательной улыбке.
При мысли о свадьбе лицо громилы расплылось в мечтательной улыбке.
— А если мы там все кости сложим? — хмыкнул кок. — Это ведь тебе не ящики с чаем возить. Настоящая экспедиция в неизведанные воды, работа для тертых парней из Ассоциации исследователей.
— А если мы там все кости сложим? — хмыкнул кок. — Это ведь тебе не ящики с чаем возить. Настоящая экспедиция в неизведанные воды, работа для тертых парней из Ассоциации исследователей.
— Двум смертям не бывать, — отмахнулся Джеймс. — Да и в вашей компании подыхать не так скучно.
— Двум смертям не бывать, — отмахнулся Джеймс. — Да и в вашей компании подыхать не так скучно.
Машинист на секунду задумался, а затем внимательно посмотрел на кока:
Машинист на секунду задумался, а затем внимательно посмотрел на кока:
— Слушай, Фрей, а сам-то ты чего уцепился за этот рейс?
— Слушай, Фрей, а сам-то ты чего уцепился за этот рейс?
— Да ты же знаешь мой характер. Лень мне новое место искать, пригрелся уже.
— Да ты же знаешь мой характер. Лень мне новое место искать, пригрелся уже.
Фрей перевел взгляд на широкую спину капитана, стоявшего у штурвала. Его лицо оставалось обманчиво спокойным.
Фрей перевел взгляд на широкую спину капитана, стоявшего у штурвала. Его лицо оставалось обманчиво спокойным.
На самом деле у кока была иная причина. Несколько лет назад он случайно подглядел, как капитан доставал странную прямоугольную коробочку. Эта штуковина не только проигрывала музыку почище любого граммофона, но и показывала крошечных призраков, разыгрывавших целые театральные представления.
На самом деле у кока была иная причина. Несколько лет назад он случайно подглядел, как капитан доставал странную прямоугольную коробочку. Эта штуковина не только проигрывала музыку почище любого граммофона, но и показывала крошечных призраков, разыгрывавших целые театральные представления.
Фрей понятия не имел, что это за диковина, но чутье подсказывало: перед ним редчайшая и невероятно могущественная реликвия. Судя по всему, платой за ее использование были слезы. Всегда хладнокровный и расчетливый Чарльз в тот день рыдал над коробкой навзрыд, словно брошенный ребенок.
Фрей понятия не имел, что это за диковина, но чутье подсказывало: перед ним редчайшая и невероятно могущественная реликвия. Судя по всему, платой за ее использование были слезы. Всегда хладнокровный и расчетливый Чарльз в тот день рыдал над коробкой навзрыд, словно брошенный ребенок.
С той самой минуты кок твердо решил, что не уйдет с этого корабля. Капитан, владеющий столь сильным артефактом, вытащит команду из любой передряги.
С той самой минуты кок твердо решил, что не уйдет с этого корабля. Капитан, владеющий столь сильным артефактом, вытащит команду из любой передряги.
На флоте плевать на размер жалованья и тяжесть работы. Главное — остаться в живых.
На флоте плевать на размер жалованья и тяжесть работы. Главное — остаться в живых.
И время показало, что Фрей не ошибся. Почти все его знакомые, с которыми он когда-то начинал ходить в море, давно кормили рыб, а он до сих пор исправно кашеварил на камбузе.
И время показало, что Фрей не ошибся. Почти все его знакомые, с которыми он когда-то начинал ходить в море, давно кормили рыб, а он до сих пор исправно кашеварил на камбузе.
Чарльз на баке сощурился. Из портовой толчеи вынырнула вереница фигур в черных рясах. Сектанты уверенно шагали к причалу, а вел их давешний лысый — Крюк.
Чарльз на баке сощурился. Из портовой толчеи вынырнула вереница фигур в черных рясах. Сектанты уверенно шагали к причалу, а вел их давешний лысый — Крюк.
— Ну и где ваш человек? — недовольно окликнул их Чарльз, когда они подошли к борту. — Живее, прилив не ждет.
— Ну и где ваш человек? — недовольно окликнул их Чарльз, когда они подошли к борту. — Живее, прилив не ждет.
Крюк лишь снисходительно улыбнулся и дважды хлопнул в ладоши. Из-за его спины выступила странная фигура.
Крюк лишь снисходительно улыбнулся и дважды хлопнул в ладоши. Из-за его спины выступила странная фигура.
При виде этого существа Чарльз невольно подумал, что перед ним сбежавшая из склепа мумия. Незнакомец был с головы до ног замотан в грязно-желтые, засаленные бинты. Ни одного открытого сантиметра кожи.
При виде этого существа Чарльз невольно подумал, что перед ним сбежавшая из склепа мумия. Незнакомец был с головы до ног замотан в грязно-желтые, засаленные бинты. Ни одного открытого сантиметра кожи.
— Зовите его Бинтом или как вам угодно, — елейным голосом произнес Крюк. — В свое время он служил старпомом и прекрасно знает дорогу к тому острову. В этом походе он станет вашим незаменимым помощником.
— Зовите его Бинтом или как вам угодно, — елейным голосом произнес Крюк. — В свое время он служил старпомом и прекрасно знает дорогу к тому острову. В этом походе он станет вашим незаменимым помощником.
— А под этими тряпками вообще живой человек? — с подозрением спросил Чарльз.
— А под этими тряпками вообще живой человек? — с подозрением спросил Чарльз.
— О, не сомневайтесь. Из плоти и крови, такой же, как мы с вами.
— О, не сомневайтесь. Из плоти и крови, такой же, как мы с вами.
Крюк выхватил из-за пояса кривой кинжал и с силой полоснул незнакомца по лицу. Рассеченные бинты разошлись, обнажив антрацитово-черную кожу. Из глубокого пореза тут же засочилась густая багровая кровь.
Крюк выхватил из-за пояса кривой кинжал и с силой полоснул незнакомца по лицу. Рассеченные бинты разошлись, обнажив антрацитово-черную кожу. Из глубокого пореза тут же засочилась густая багровая кровь.
"Чернокожий? — опешил Чарльз. — Неужели в этих водах еще можно встретить темнокожих?"
"Чернокожий? — опешил Чарльз. — Неужели в этих водах еще можно встретить темнокожих?"
Всмотревшись внимательнее, он понял, что обознался. Кожа проводника была светлой, но ее сплошным ковром покрывала безумная вязь чернильных символов и рун, сливающихся на расстоянии в сплошную черноту.
Всмотревшись внимательнее, он понял, что обознался. Кожа проводника была светлой, но ее сплошным ковром покрывала безумная вязь чернильных символов и рун, сливающихся на расстоянии в сплошную черноту.

Комментарии

Загрузка...