Паника накрыла Гу Маньюй с головой. Она снова вцепилась в его руку, пытаясь донести, что всё это вышло случайно.
— Я... я просто погорячилась...
Лю Цзинань грубо оборвал её на полуслове, с силой вырвав руку. На этот раз рывок был такой мощности, что Маньюй отшатнулась на пару шагов.
— Директор Гу. — Его взгляд оставался непроницаемым. — Извиняться я не буду. Делайте что хотите. Вызывайте полицию, прикажите своим псам избить меня ещё раз, шантажируйте меня жизнью матери... мне плевать.
Он развернулся и направился к двери.
Этот мёртвый холод в его голосе окончательно выбил у неё почву из-под ног.
— Нет! Нет, стой!
Она бросилась за ним и отчаянно обхватила со спины.
— Цзинань, я не это имела в виду! Я просто хотела тебя припугнуть, я бы никогда не лишила маму лечения! Пойдём к врачу, умоляю, тебя же рвёт кровью!
Она умоляла сбивчиво, захлёбываясь словами. Слёзы наконец прорвались, смешиваясь с его кровью на её щеках и капая вниз.
Тело Лю Цзинаня напряглось. Он чувствовал, как она дрожит, чувствовал, как горячие капли пропитывают ткань его рубашки на спине. Раньше одно это заставило бы его сердце сжаться от жалости и всё простить.
Но сейчас к горлу подступила лишь удушливая тошнота.
— К врачу? — Он издал сухой смешок, в котором сквозила чёрная горечь. — Чтобы вылечить меня, а потом снова унижать? Чтобы снова заставлять извиняться перед этим ублюдком? Скажи мне, Гу Маньюй... кто я для тебя? Цепной пёс?! Блядь, как же мне от тебя тошно.
Каждое слово било наотмашь, вспарывая живое. Маньюй не находила ответов. Ей оставалось лишь крепче вжиматься в его спину и лихорадочно мотать головой.
— Нет... это не так... — всхлипывала она, давясь слезами. — Ты... ты просто вывел меня из себя, и я... я погорячилась...
— Погорячилась?
Лю Цзинань произнёс это так, словно услышал дичайшую нелепицу. Он резко развернулся и с силой оттолкнул её.
— Пошла ты на хер со своим «погорячилась»!
Его глаза пылали безумием, а голос сорвался на крик.
— Не смей, блядь, прикрываться эмоциями! Ты погорячилась — и прилюдно отхлестала меня по лицу?! Ты погорячилась — и заставила свою охрану заломать меня, как дешёвого преступника, и избить?! Ты погорячилась — и шантажировала меня жизнью моей матери?! Гу Маньюй! Если ты, сука, так погорячилась, почему просто не пырнула меня ножом?!
Отчаянный, полный боли и ярости крик Лю Цзинаня эхом отскакивал от стен палаты.
Гу Маньюй стояла белее мела. Она онемела.
Почему не пырнула ножом?
Потому что она любит его!
Но если она так сильно его любит... почему сейчас так растоптала? Её сжирало запоздалое раскаяние.
Лю Цзинань больше не мог смотреть на это лицо. Ни секунды.
Он стёр тыльной стороной ладони кровь с подбородка и, приволакивая ногу, двинулся к выходу. Ни разу не оглянувшись.
— Цзинань... подожди меня...
Глаза Маньюй покраснели от слёз. Она машинально дёрнулась следом. Нельзя его отпускать! У него внутреннее кровотечение, ему нужен врач!
Но стоило ей сделать шаг, как сзади раздался мученический стон.
— Маньюй... моё... моё запястье... так больно...
Это был Цинь Фэн. Он корчился на подушках, бледный как смерть, а его лоб блестел от холодной испарины.
Загипсованная рука неестественно дрожала.
Маньюй замерла.
Она обернулась и посмотрела на искажённое болью лицо Цинь Фэна. Затем снова перевела взгляд на дверь, где вот-вот должен был скрыться силуэт её мужа.
С одной стороны — любимый муж.
С другой — человек, спасший ей жизнь.
Беги! Догони его!
Голос в голове срывался на истеричный крик. Но ноги словно вросли в больничный линолеум.
Эти несколько секунд промедления решили всё.
Силуэт Лю Цзинаня скрылся за дверью, и вместе с ним исчезло что-то важное. В груди разверзлась сосущая пустота.
А Цинь Фэн, увидев, что Маньюй осталась, спрятал за маской мученика холодное торжество.
«Лю Цзинань, тебе ещё расти и расти, чтобы тягаться со мной».
Маньюй стояла посреди палаты, не помня себя.
Как всё докатилось до этого? Почему?
Внезапно из самых глубин её души поднялась слепая, иррациональная ярость. Она резко развернулась. Кровь на лице придавала ей жуткий, отталкивающий вид. Взгляд упёрся в телохранителя, который ударил её мужа.
От этого ледяного, безумного взгляда амбал невольно отшатнулся.
— Директор... директор Гу...
Маньюй медленно, шаг за шагом приблизилась к нему и с размаху влепила пощёчину.
Звонкий удар обжёг щёку телохранителя. Она вложила в него всю свою злость, всё отчаяние. На лице мужчины мгновенно вздулся красный след, но он не смел даже шелохнуться.
— Кто позволил тебе его бить?! — выплюнула она. В её голосе лязгал металл.
— Я... я...
Телохранитель заикался, не зная, что ответить.
Разве ты сама не приказала его держать? Разве ты сама не смотрела, как его ломают, и не сказала ни слова?!
Обида клокотала в горле, но он не осмелился произнести это вслух.
— Пошёл вон! — прорычала Гу Маньюй, отрезая любые оправдания. — Ты уволен!
Как только он вышел, она дрожащими руками вытащила телефон и набрала номер Лю Цзинаня.
***
Лю Цзинань не помнил, как выбрался из больницы.
Всё тело представляло собой один сплошной сгусток боли. Особенно саднило в животе, и эта боль отдавала в грудь при каждом вдохе. Во рту стоял стойкий привкус крови.
Он добрёл до раскидистого дерева у входа, привалился к стволу и тяжело сполз по коре на землю.
Дрожащими пальцами достал из пачки сигарету, прикурил и сделал глубокую затяжку. Зимнее солнце пробивалось сквозь голые ветви, но его лучи не грели.
Лю Цзинань дотронулся до распухшей щёки. Горело огнём.
В таком виде нельзя к матери. Нельзя, чтобы она видела его таким и волновалась.
Он достал телефон. Экран пестрел уведомлениями о пропущенных звонках от Гу Маньюй.
В его глазах не дрогнуло ни единого мускула. Он просто зажал кнопку и выключил телефон.
Неизвестно, сколько времени прошло, пока его руки и ноги окончательно не окоченели. Только тогда он с трудом поднялся и потащился прочь, бесцельно бредя по улицам.
В конце концов ноги сами привели его к роскошным апартаментам, которые они называли домом.
Приложив палец к сканеру, Цзинань открыл дверь. Туфель Маньюй в прихожей не было.
Не вернулась.
Вот и отлично.
Он переобулся в тапочки и пошёл через гостиную к себе в спальню. Но на полпути резко замер.
На диване кто-то сидел.
Его тесть, Гу Чэн.

Комментарии

Загрузка...