Гу Маньюй понемногу остывала. В груди разливалось липкое сожаление.
Но...
Кто просил его быть таким упрямым?!
Зачем он раз за разом швырял ей в лицо эти жестокие слова?!
Он сам напросился! Да, сам виноват! Она всё сделала правильно!
Лю Цзинань медленно поднял голову. Воспалённые глаза смотрели на жену.
— Скажи своим цепным псам, пусть отпустят, — хрипло выдавил он. — Я извинюсь.
Услышав, что муж наконец сдался, Маньюй почувствовала, как мерзкая тревога отступает. Взгляд её смягчился. Она едва заметно кивнула телохранителям.
Хватка разжалась. Лишившись опоры, Лю Цзинань пошатнулся и едва не рухнул на пол. Он медленно выпрямился. Каждое движение отдавалось тупой болью в суставах. Не глядя на жену, он перевёл тяжёлый взгляд на больничную койку.
В палате повисла гробовая тишина. Все ждали.
Цинь Фэн лежал на подушках, упиваясь жалким видом поверженного соперника. На его лице, разумеется, застыло выражение кроткой овечки. Он всё ещё цеплялся за край пиджака Маньюй. А потом невзначай прижался лицом к её мягкой талии и глубоко, с упоением вдохнул аромат её духов.
И бросил на Лю Цзинаня торжествующий, провокационный взгляд, понятный лишь им двоим.
«Смотри. Женщина, которую ты любишь до дрожи, защищает меня. Ты даже пальцем меня тронуть не смеешь, а я могу упиваться её запахом, когда захочу. Лю Цзинань, ты — никто».
Маньюй этого не заметила. Она лишь сочувственно похлопала Цинь Фэна по руке, успокаивая, а затем холодно уставилась на мужа.
Цзинань молчал. Только буравил Цинь Фэна мёртвым взглядом.
Секунды текли одна за другой. Воздух в палате можно было резать ножом. Терпение Гу Маньюй лопнуло.
— Лю Цзинань! Долго ты ещё будешь тянуть?!
Губы Лю Цзинаня изогнулись в жутковатой усмешке. Он смотрел прямо в глаза Цинь Фэну.
А затем отчеканил, внятно и громко:
— Пошёл ты на хуй, Цинь Фэн!
В следующую секунду его голос сорвался на звериный рык, полный чистой, концентрированной ненависти.
Маньюй остолбенела.
Цинь Фэн замер с открытым ртом.
Даже амбалы-телохранители на секунду зависли от охватившего их ступора.
Никто, блядь, не ожидал, что припёртый к стене человек выдаст такое! Столько грязи. Столько отчаяния!
Не дав им опомниться, Лю Цзинань рванул вперёд, прямо на Цинь Фэна.
— Твою мать! — взвизгнул тот, шарахаясь в сторону.
Но Цзинань был быстрее. В голове билась только одна мысль — разорвать этого ублюдка голыми руками! Пальцы уже почти сомкнулись на горле...
— Держите его! — истошно закричала Гу Маньюй, первой придя в себя.
Телохранители кинулись наперерез и повисли на Цзинане.
— Пустите! Я выпотрошу эту мразь! — орал он, брызгая слюной. Глаза налились кровью, он бился в их руках как безумный.
Маньюй затрясло от шока и ярости. Как он посмел?!
Побледневший до синевы Цинь Фэн вжался в её спину. Его трясло.
— Маньюй... он сумасшедший...
— Не бойся! Я здесь, — бросила она, не сводя глаз с мужа, а затем рявкнула на охрану: — Вы уснули там, что ли?!
Один из телохранителей, взбешённый диким сопротивлением Цзинаня и подгоняемый криком Гу Маньюй, коротко замахнулся. В его глазах мелькнула жестокость.
Кулак сокрушительной силы впечатался в живот Лю Цзинаня.
Глухой звук удара. Тело мгновенно скрючило пополам. Внутренности словно перемешало в кровавое месиво. Дикая, парализующая боль прострелила от живота до самого затылка. Лю Цзинань хватал ртом воздух, но не мог выдать ни звука. Глаза полезли на лоб, который мгновенно покрылся испариной.
Телохранители разжали руки.
Лишившись опоры, Цзинань с тяжёлым стуком рухнул на колени. Прямо перед Гу Маньюй.
Она застыла в шоке. Смотрела на корчащегося у её ног мужа, и сердце пронзило острой иглой. Она не ожидала, что охрана пустит в ход кулаки. Ледяной взгляд Маньюй метнулся к ударившему — и от этого пронизывающего холода амбал невольно поёжился.
Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Лю Цзинань, опираясь руками о пол, смог неуверенно подняться. Его щека уродливо распухла, лицо исказила судорога. Но налитые кровью глаза продолжали мёртвой хваткой держать жену и прячущегося за ней Цинь Фэна.
Гнев. Унижение. И ненависть... от которой у Маньюй всё похолодело внутри.
Вид избитого мужа прорвал плотину её самооправданий. Грудь сдавило от боли. Она пожалела. Пожалела о своей несдержанности, о слепой ярости. Нельзя было так на него давить, нельзя было позволять этой мрази поднимать на него руку!
Цинь Фэн же, выглядывая из-за её спины и видя плачевное состояние соперника, ликовал. Заметив, что Маньюй дрогнула, он решил добить ситуацию привычным методом.
— Маньюй... — жалобно и испуганно проблеял он.
Но на этот раз Гу Маньюй, захлёбываясь от паники и запоздалого раскаяния, даже не обернулась. Она безотрывно смотрела на мужа.
Лицо Цинь Фэна мгновенно потемнело от злобы.
И тут произошло то, чего никто не ждал.
Лю Цзинань резко подался вперёд и выдохнул.
Красные брызги плеснули прямо в лицо Гу Маньюй!
Она окаменела. Мир заволокло кровавой пеленой. Она чувствовала, как горячая густая жидкость медленно стекает по щекам и подбородку. Время словно остановилось. В голове стало пусто, остался лишь тошнотворный, резкий запах железа.
Кровь Лю Цзинаня.
— Дорогой! Что с тобой?! — взвизгнула она, в панике хватая его за руку, даже не пытаясь стереть кровь с лица. — Не пугай меня! Пойдём... сейчас же к врачу!
Лю Цзинань посмотрел на неё сверху вниз. Взгляд был таким чужим, что Маньюй едва не задохнулась. Он смотрел на её залитое его собственной кровью лицо, на её трясущиеся губы и безумные от страха глаза — и не чувствовал ровным счётом ничего. Ни единого отклика в душе.
Он с силой выдернул руку.
От этого жеста сердце Маньюй ухнуло в пустоту.
— Не утруждайтесь, директор Гу, — хрипло, но ровно произнёс он. — Моя жизнь не стоит и гроша. Зачем тратить на неё ваше драгоценное время?
Директор Гу.
Два слова вонзились под рёбра, как заточенный кол. За пять лет брака он ни разу её так не называл. Только «жена», только «Маньюй». А теперь — «директор Гу». Словно между ними разверзлась пропасть шириной в пятьсот километров, заполненная лишь вечной мерзлотой.
— Нет... всё не так... послушай, я всё объясню! — пролепетала она, теряя почву под ногами.

Комментарии

Загрузка...