Во дворе усадьбы Чжан поднялся невообразимый переполох.
Во дворе усадьбы Чжан поднялся невообразимый переполох.
Почтенная барышня Тан Яннин, напрочь позабыв о приличиях, с чисто разбойничьей удалью гоняла бедного констебля Ли Цзыба по всему двору, нещадно его околачивая. И пусть Яннин не владела боевыми искусствами, констебль, судя по всему, едва перешагнул порог Первого царства — царства Пробуждения. Оказавшись в клинче, он просто не посмел дать сдачи высокородной девице, а потому ему оставалось лишь терпеливо сносить град ударов.
Почтенная барышня Тан Яннин, напрочь позабыв о приличиях, с чисто разбойничьей удалью гоняла бедного констебля Ли Цзыба по всему двору, нещадно его околачивая. И пусть Яннин не владела боевыми искусствами, констебль, судя по всему, едва перешагнул порог Первого царства — царства Пробуждения. Оказавшись в клинче, он просто не посмел дать сдачи высокородной девице, а потому ему оставалось лишь терпеливо сносить град ударов.
Пока во дворе кипели страсти, Линь Чжияо задумчиво потирал подбородок, глядя на закрытые двери покоев молодой госпожи Чжан.
Пока во дворе кипели страсти, Линь Чжияо задумчиво потирал подбородок, глядя на закрытые двери покоев молодой госпожи Чжан.
— Послушайте, — заговорил он наконец, — вы столько времени топчетесь на месте, но так и не выяснили, что за тварь изводит барышню Чжан?
— Послушайте, — заговорил он наконец, — вы столько времени топчетесь на месте, но так и не выяснили, что за тварь изводит барышню Чжан?
— Да всё из-за этого ничтожества! — в сердцах выкрикнула Тан Яннин и напоследок отвесила констеблю увесистый пинок.
— Да всё из-за этого ничтожества! — в сердцах выкрикнула Тан Яннин и напоследок отвесила констеблю увесистый пинок.
— Ох-хо-хо... Госпожа Тан, ну чего же вы остановились? Побейте меня еще, умоляю... — жалобно простонал лежавший на земле Ли Цзыба.
— Ох-хо-хо... Госпожа Тан, ну чего же вы остановились? Побейте меня еще, умоляю... — жалобно простонал лежавший на земле Ли Цзыба.
Яннин опешила.
Яннин опешила.
Почувствовав, как на него уставились все присутствующие, распластанный в пыли констебль — раскрасневшийся и тяжело дышащий — поспешно закашлялся. Мигом растеряв весь свой блаженный вид, он вскочил на ноги и попытался принять подобающе суровый вид.
Почувствовав, как на него уставились все присутствующие, распластанный в пыли констебль — раскрасневшийся и тяжело дышащий — поспешно закашлялся. Мигом растеряв весь свой блаженный вид, он вскочил на ноги и попытался принять подобающе суровый вид.
— Кхм... Тварь эта хитра неимоверно, — проворчал он, оправдываясь. — К тому же молодая госпожа Чжан сама её покрывает. Нельзя во всем винить меня! Поди разберись, как этот негодяй каждую ночь умудряется проникать в её спальню.
— Кхм... Тварь эта хитра неимоверно, — проворчал он, оправдываясь. — К тому же молодая госпожа Чжан сама её покрывает. Нельзя во всем винить меня! Поди разберись, как этот негодяй каждую ночь умудряется проникать в её спальню.
— Значит, демон приходит к ней каждую ночь? — уточнил Линь Чжияо. — Но почему тогда просто не уберечь её, устроив засаду прямо в покоях?
— Значит, демон приходит к ней каждую ночь? — уточнил Линь Чжияо. — Но почему тогда просто не уберечь её, устроив засаду прямо в покоях?
— Нельзя! — испуганно всполошился почтенный господин Чжан, округлив глаза от ужаса. — Моя Цяоэр так слаба здоровьем! А вдруг она испугается до смерти? И к тому же...
— Нельзя! — испуганно всполошился почтенный господин Чжан, округлив глаза от ужаса. — Моя Цяоэр так слаба здоровьем! А вдруг она испугается до смерти? И к тому же...
— К тому же? — приподнял бровь юноша.
— К тому же? — приподнял бровь юноша.
— Да она грозится наложить на себя руки! — сокрушенно вздохнул Ли Цзыба, в голосе которого скользнула явная обида. — Твердит, мол, если мы посмеем войти, она тут же умрет на груди у своего ненаглядного Чэнь Лана.
— Да она грозится наложить на себя руки! — сокрушенно вздохнул Ли Цзыба, в голосе которого скользнула явная обида. — Твердит, мол, если мы посмеем войти, она тут же умрет на груди у своего ненаглядного Чэнь Лана.
Констеблю было горько до глубины души. Ему уже перевалило за двадцать, а он всё ходил в бобылях. Ни одна женщина в жизни не соглашалась ради него даже на пустяк, не то что на смерть.
Констеблю было горько до глубины души. Ему уже перевалило за двадцать, а он всё ходил в бобылях. Ни одна женщина в жизни не соглашалась ради него даже на пустяк, не то что на смерть.
«Твою мать... — тоскливо подумал Ли Цзыба. — Столько лет прожил, а ценюсь меньше паршивого оборотня».
«Твою мать... — тоскливо подумал Ли Цзыба. — Столько лет прожил, а ценюсь меньше паршивого оборотня».
— Цяоэр очень упряма, к тому же сейчас она тяжело больна, — негромко пояснила Тан Яннин, повернувшись к Линь Чжияо. — Нам приходится быть осторожными. Если ворваться силой и довести её до беды, то грош цена будет такому избавлению.
— Цяоэр очень упряма, к тому же сейчас она тяжело больна, — негромко пояснила Тан Яннин, повернувшись к Линь Чжияо. — Нам приходится быть осторожными. Если ворваться силой и довести её до беды, то грош цена будет такому избавлению.
Даос кивнул, признавая справедливость её слов. Однако один вопрос всё еще не давал ему покоя.
Даос кивнул, признавая справедливость её слов. Однако один вопрос всё еще не давал ему покоя.
— Но ведь сейчас день. Почему бы просто не поговорить с ней и не расспросить обо всем по-человечески?
— Но ведь сейчас день. Почему бы просто не поговорить с ней и не расспросить обо всем по-человечески?
— Ха! Ты что, с дуба рухнул? — фыркнул Ли Цзыба, радуясь возможности уколоть собеседника. — Если бы барышня Чжан хоть слово изволила сказать, разве мы торчали бы тут без дела? Я лично пытался расспросить её! И знаешь, чем кончилось? Она меня с порога выставила! Тоже мне, выискался умник. Думаешь, самый догадливый здесь? Думаешь, у тебя получится?
— Ха! Ты что, с дуба рухнул? — фыркнул Ли Цзыба, радуясь возможности уколоть собеседника. — Если бы барышня Чжан хоть слово изволила сказать, разве мы торчали бы тут без дела? Я лично пытался расспросить её! И знаешь, чем кончилось? Она меня с порога выставила! Тоже мне, выискался умник. Думаешь, самый догадливый здесь? Думаешь, у тебя получится?
Линь Чжияо смерил взглядом рябое лицо констебля и его сальные, вечно подергивающиеся усики. Он лишь слегка коснулся кончика носа и небрежно бросил:
Линь Чжияо смерил взглядом рябое лицо констебля и его сальные, вечно подергивающиеся усики. Он лишь слегка коснулся кончика носа и небрежно бросил:
— Сдается мне, что да, получится.
— Сдается мне, что да, получится.
Развернувшись, он уверенным шагом направился к покоям Чжан Цяоэр. Подойдя к резным дверям, даос вежливо постучал.
Развернувшись, он уверенным шагом направился к покоям Чжан Цяоэр. Подойдя к резным дверям, даос вежливо постучал.
Из глубины комнаты тотчас донесся надрывный, измученный девичий вскрик:
Из глубины комнаты тотчас донесся надрывный, измученный девичий вскрик:
— Убирайтесь! Видеть никого не хочу! Прочь все! Мне нужен только мой Чэнь Лан... о-о-о-о...
— Убирайтесь! Видеть никого не хочу! Прочь все! Мне нужен только мой Чэнь Лан... о-о-о-о...
Услышав этот полный отчаяния плач, тучный господин Чжан удрученно опустил голову, едва сдерживая слезы. Но Линь Чжияо даже бровью не повел. Не говоря ни слова, он просто толкнул дверь, перешагнул порог и плотно притворил её за собой.
Услышав этот полный отчаяния плач, тучный господин Чжан удрученно опустил голову, едва сдерживая слезы. Но Линь Чжияо даже бровью не повел. Не говоря ни слова, он просто толкнул дверь, перешагнул порог и плотно притворил её за собой.
В ту же секунду спальню огласил пронзительный визг:
В ту же секунду спальню огласил пронзительный визг:
— Ты еще кто такой?! Вон! Как ты посмел войти в мою спальню?! А ну выметайся! Мне нужен только мой... мой... м-мой...
— Ты еще кто такой?! Вон! Как ты посмел войти в мою спальню?! А ну выметайся! Мне нужен только мой... мой... м-мой...
Снаружи Ли Цзыба уже злорадно ухмылялся, предвкушая, как наглого юнца сейчас с позором вышвырнут вон, совсем как его самого несколько дней назад. Однако яростные крики за закрытой дверью внезапно начали затихать. Голос барышни становился всё тише и тише, пока и вовсе не превратился в невнятный шепот.
Снаружи Ли Цзыба уже злорадно ухмылялся, предвкушая, как наглого юнца сейчас с позором вышвырнут вон, совсем как его самого несколько дней назад. Однако яростные крики за закрытой дверью внезапно начали затихать. Голос барышни становился всё тише и тише, пока и вовсе не превратился в невнятный шепот.
На лице констебля застыло недоумение.
На лице констебля застыло недоумение.
Прошло несколько минут, но из покоев не доносилось ни звука. Ли Цзыба заподозрил неладное. Когда он сам переступил порог этой комнаты, его окатило такой волной отборной ругани, что он вылетел обратно пулей. Почему же сейчас там царила гробовая тишина?
Прошло несколько минут, но из покоев не доносилось ни звука. Ли Цзыба заподозрил неладное. Когда он сам переступил порог этой комнаты, его окатило такой волной отборной ругани, что он вылетел обратно пулей. Почему же сейчас там царила гробовая тишина?
Впрочем, недоумевал не только констебль — Тан Яннин и господин Чжан тоже растерянно переглядывались. Последние дни больная Цяоэр отказывалась принимать кого бы то ни было. Даже Яннин, которую она считала названой сестрой и лучшей подругой, приходилось стоять у порога и переговариваться через щелку. Войти внутрь? И думать не смей! Собственного отца несчастная девица прогоняла без тени жалости. Бедный торговец Чжан наслушался от любимой дочери столько резкости, что уже сбился со счета. Но почему же этот юный даос удостоился исключения?
Впрочем, недоумевал не только констебль — Тан Яннин и господин Чжан тоже растерянно переглядывались. Последние дни больная Цяоэр отказывалась принимать кого бы то ни было. Даже Яннин, которую она считала названой сестрой и лучшей подругой, приходилось стоять у порога и переговариваться через щелку. Войти внутрь? И думать не смей! Собственного отца несчастная девица прогоняла без тени жалости. Бедный торговец Чжан наслушался от любимой дочери столько резкости, что уже сбился со счета. Но почему же этот юный даос удостоился исключения?
Поддавшись общему порыву, все трое на цыпочках подошли к двери и приникли ушами к замочной скважине. До их слуха донеслись тихие, кокетливые и удивительно нежные вздохи:
Поддавшись общему порыву, все трое на цыпочках подошли к двери и приникли ушами к замочной скважине. До их слуха донеслись тихие, кокетливые и удивительно нежные вздохи:
— Ах, молодой господин... Позвольте узнать, как вас зовут? А сколько вам лет?.. Вы здешний или приезжий?.. И чем занимаются ваши почтенные родители?..
— Ах, молодой господин... Позвольте узнать, как вас зовут? А сколько вам лет?.. Вы здешний или приезжий?.. И чем занимаются ваши почтенные родители?..
Подслушивающие ошеломленно переглянулись. Она что, решила устроить ему допрос с пристрастием для сватовства?
Подслушивающие ошеломленно переглянулись. Она что, решила устроить ему допрос с пристрастием для сватовства?
***
***
Ночь. Главный зал усадьбы Чжан
Ночь. Главный зал усадьбы Чжан
Бледная и осунувшаяся Чжан Цяоэр сидела подле своего отца, однако всё её внимание было приковано к противоположной стороне стола. Из-под полуопущенных ресниц она то и дело бросала робкие, полные восхищения взгляды на сидевшего там Линь Чжияо.
Бледная и осунувшаяся Чжан Цяоэр сидела подле своего отца, однако всё её внимание было приковано к противоположной стороне стола. Из-под полуопущенных ресниц она то и дело бросала робкие, полные восхищения взгляды на сидевшего там Линь Чжияо.
Наблюдавшая за этой картиной Тан Яннин лишь молча качала головой, не зная, смеяться ей или плакать. Ну надо же! Стоило прийти кому-то обычному — и сразу крики, слезы, «убирайтесь прочь». А пришел красавчик — так милости просим, проходите, располагайтесь!
Наблюдавшая за этой картиной Тан Яннин лишь молча качала головой, не зная, смеяться ей или плакать. Ну надо же! Стоило прийти кому-то обычному — и сразу крики, слезы, «убирайтесь прочь». А пришел красавчик — так милости просим, проходите, располагайтесь!
«Вот тебе и "не разлей вода"! Предательница!» — Яннин мысленно заклеймила свою подругу позором за столь откровенную и бесстыдную слабость к смазливым лицам. Разумеется, о том, как она сама при первой встрече с юным даосом потеряла сознание от хлынувшей из носа крови, благородная девица предпочла благополучно забыть.
«Вот тебе и "не разлей вода"! Предательница!» — Яннин мысленно заклеймила свою подругу позором за столь откровенную и бесстыдную слабость к смазливым лицам. Разумеется, о том, как она сама при первой встрече с юным даосом потеряла сознание от хлынувшей из носа крови, благородная девица предпочла благополучно забыть.
«Эх, даже не надейся, дорогая, этот цветок уже сорван...»
«Эх, даже не надейся, дорогая, этот цветок уже сорван...»
С тоской подумала Яннин, вспомнив величественный и прекрасный образ наставницы Линь Чжияо. Она невольно задалась вопросом: как на свете вообще могут существовать женщины такой неземной красоты? Даже скрытая под маской белой лисы, Су Иньинь излучала такое очарование, что Тан Яннин без всякой женской интуиции понимала: перед ней истинное совершенство. Рядом с ней она сама казалась себе невзрачным серым воробышком.
С тоской подумала Яннин, вспомнив величественный и прекрасный образ наставницы Линь Чжияо. Она невольно задалась вопросом: как на свете вообще могут существовать женщины такой неземной красоты? Даже скрытая под маской белой лисы, Су Иньинь излучала такое очарование, что Тан Яннин без всякой женской интуиции понимала: перед ней истинное совершенство. Рядом с ней она сама казалась себе невзрачным серым воробышком.
— Мастер Линь, — осторожно нарушил молчание купец Чжан, — так вы утверждаете, что моей дочерью овладел лис-оборотень?
— Мастер Линь, — осторожно нарушил молчание купец Чжан, — так вы утверждаете, что моей дочерью овладел лис-оборотень?
— Всё указывает именно на это, — спокойно ответил Линь Чжияо. — Судя по рассказам молодой госпожи Чжан, её загадочный Чэнь Лан — без сомнения, лис-оборотень.
— Всё указывает именно на это, — спокойно ответил Линь Чжияо. — Судя по рассказам молодой госпожи Чжан, её загадочный Чэнь Лан — без сомнения, лис-оборотень.
Даос кивнул и перевел холодный, лишенный эмоций взгляд на Цяоэр, которая тут же смущенно опустила глаза.
Даос кивнул и перевел холодный, лишенный эмоций взгляд на Цяоэр, которая тут же смущенно опустила глаза.
— Скорее всего, он забирает ваши жизненные силы ненамеренно. Вы искренне привязаны друг к другу, но такова природа его племени: когда оборотень поддается чувствам, он начинает неосознанно поглощать янскую энергию смертного человека. Это врожденная особенность лисьего рода. Избежать этого невозможно.
— Скорее всего, он забирает ваши жизненные силы ненамеренно. Вы искренне привязаны друг к другу, но такова природа его племени: когда оборотень поддается чувствам, он начинает неосознанно поглощать янскую энергию смертного человека. Это врожденная особенность лисьего рода. Избежать этого невозможно.
Пока Линь Чжияо неторопливо разъяснял суть дела старому купцу, он вдруг поймал на себе весьма странный взгляд Тан Яннин.
Пока Линь Чжияо неторопливо разъяснял суть дела старому купцу, он вдруг поймал на себе весьма странный взгляд Тан Яннин.
— Что такое? — нахмурился он. — У меня что-то на лице?
— Что такое? — нахмурился он. — У меня что-то на лице?
— Да нет, ничего... Просто откуда вам ведомы такие тонкости, маленький мастер?
— Да нет, ничего... Просто откуда вам ведомы такие тонкости, маленький мастер?
— Наставница просветила.
— Наставница просветила.
— А-а... Ну тогда вопросов нет, — пробормотала Яннин.
— А-а... Ну тогда вопросов нет, — пробормотала Яннин.
Девушка поспешно замотала головой, подавляя внезапную усмешку. Она невольно вспомнила их прошлые встречи. В первый раз Линь Чжияо вышел из покоев своей наставницы бледным и еле живым от усталости. Во второй раз дело обстояло не лучше: Су Иньинь буквально вела его под руки, пока тот едва волочил ноги.
Девушка поспешно замотала головой, подавляя внезапную усмешку. Она невольно вспомнила их прошлые встречи. В первый раз Линь Чжияо вышел из покоев своей наставницы бледным и еле живым от усталости. Во второй раз дело обстояло не лучше: Су Иньинь буквально вела его под руки, пока тот едва волочил ноги.
«Ну да, конечно... Наставница просветила. Интересно только, наглядным ли путем?»
«Ну да, конечно... Наставница просветила. Интересно только, наглядным ли путем?»
От подобных мыслей Яннин едва не прыснула.
От подобных мыслей Яннин едва не прыснула.
— Словом, — продолжил Линь Чжияо, сделав вид, что не заметил её замешательства, — если молодая госпожа Чжан оборвет эту связь, утечка жизненных сил прекратится сама собой.
— Словом, — продолжил Линь Чжияо, сделав вид, что не заметил её замешательства, — если молодая госпожа Чжан оборвет эту связь, утечка жизненных сил прекратится сама собой.
Он вновь повернулся к Чжан Цяоэр и мягко, но уверенно произнес:
Он вновь повернулся к Чжан Цяоэр и мягко, но уверенно произнес:
— Барышня Чжан, пути людей и демонов не должны пересекаться. Ваш избранник — существо иного порядка, вступившее на путь совершенствования, в то время как вы остаетесь простой смертной. Союз ваш обречен. Лучше покончить со всем сейчас, чем длить эти мучения. Короткая боль лучше вечной тоски.
— Барышня Чжан, пути людей и демонов не должны пересекаться. Ваш избранник — существо иного порядка, вступившее на путь совершенствования, в то время как вы остаетесь простой смертной. Союз ваш обречен. Лучше покончить со всем сейчас, чем длить эти мучения. Короткая боль лучше вечной тоски.
Юноша тщательно подбирал слова. Меньше всего он ожидал, что его миссия превратится в банальное сводничество наоборот. В конце концов, разводить влюбленных — явно не его конек.
Юноша тщательно подбирал слова. Меньше всего он ожидал, что его миссия превратится в банальное сводничество наоборот. В конце концов, разводить влюбленных — явно не его конек.
Однако, к его великому удивлению, Цяоэр согласилась без малейших колебаний.
Однако, к его великому удивлению, Цяоэр согласилась без малейших колебаний.
— Я всё понимаю, мастер Линь! — горячо воскликнула она, преданно заглядывая ему в глаза. — С этим проходимцем у нас действительно нет будущего. Я сегодня же ночью выпихну его вон и всё ему выскажу!
— Я всё понимаю, мастер Линь! — горячо воскликнула она, преданно заглядывая ему в глаза. — С этим проходимцем у нас действительно нет будущего. Я сегодня же ночью выпихну его вон и всё ему выскажу!
Еще вчера это был «мой ненаглядный Чэнь Лан», а сегодня превратился в «этого проходимца».
Еще вчера это был «мой ненаглядный Чэнь Лан», а сегодня превратился в «этого проходимца».
«Эх, женщины...»
«Эх, женщины...»
Яннин лишь язвительно усмехнулась про себя. Глядя на то, с какой легкостью её названая сестра предала свою великую любовь ради нового смазливого личика, она едва удержалась от того, чтобы закатить глаза до самого потолка.
Яннин лишь язвительно усмехнулась про себя. Глядя на то, с какой легкостью её названая сестра предала свою великую любовь ради нового смазливого личика, она едва удержалась от того, чтобы закатить глаза до самого потолка.

Комментарии

Загрузка...