Хотя Цзян Му на словах говорил, что не пойдет, но, приняв во внимание, что располагающаяся сейчас в состоянии взрывоопасной пороховой бочки пышнотелая красавица Тан пребывает на грани срыва, он всё же решил отправиться в Правление стражи после ужина, дабы избежать неприятностей в будущем.
Иного не дано — должность повыше задавит человека, как гора.
А чин покруче раздавит почки на раз-два.
Вооружившись выданным ранее Тан Цзиньсянь пропуском, Цзян Му беспрепятственно проник в Правление стражи.
Не успел он пройти и нескольких шагов, как впереди послышался женский крик, полный слез и гнева:
— На каком основании вы схватили моего сына?!
— Немедленно выведите главу Тан, эта нижайшая требует четких объяснений!
— Хватают людей без разбора, не пытаясь разобраться в сути дела! Разве в этом государстве еще осталось хоть какое-то подобие закона?!
— Пусть вы и служите в Правлении стражи, но даже вам не дозволено так нагло попирать законы Великой Цянь! Если вы не дадите мне вразумительного ответа, я пожертвую своим придворным титулом, но добьюсь аудиенции у самого императора!
— ...
Цзян Му поднял взгляд.
Он увидел вчерашнюю госпожу У в траурных белых одеждах: ее глаза покраснели, и она на взводе отчитывала стражников, вставших у нее на пути.
Как-никак, она носила пожалованное самим императором звание госпожи пятого ранга и обладала высоким статусом.
Хотя стражники и получили приказ преграждать дорогу, они не смели грубо выдворять женщину и могли лишь робко ее успокаивать.
— Подумать только, уже арестовали. Действуют на редкость оперативно.
Цзян Му проникся уважением к решительности и эффективности Тан Цзиньсянь.
Обойдя передний двор и приблизившись к главному зданию для совещаний, он вновь услышал доносившиеся оттуда ожесточенные споры.
Цзян Му подобрался поближе, чтобы получше рассмотреть происходящее.
Внутри зала сидело и стояло несколько человек — все сплошь высокопоставленные чины Правления стражи.
Тан Цзиньсянь восседала во главе главного стола с бесстрастным выражением лица.
Женщина сменила наряд на более строжное длинное платье серо-зеленого цвета; плотная дорожная ткань изысканного кроя наглухо облегала ее пышную, роскошную фигуру.
На фоне этой сдержанности ее изящная шея казалась еще длиннее, а холодная, ослепительная красота — еще ярче.
— Глава ведомства, У — ученый-сюцай, а его матушка и вовсе пожалована государем в госпожи пятого ранга. Задерживать и заключать его под стражу без каких-либо неопровержимых улик — крайне неуместно как с человеческой, так и с разумной точки зрения.
— Верно, глава ведомства. Если мы поступим опрометчиво, это вполне может вызвать пересуды при дворе и среди простого народа.
— Ваша светлость, хотя наше Правление стражи и ведет дела по особым правилам, не всегда опираясь на железные улики, данное дело имеет огромный резонанс. Столь поспешные действия вряд ли позволят успокоить общественное мнение!
— ...
Присутствующие в зале наперебой высказывали свои мнения.
Столкнувшись с сомнениями и возражениями подчиненных, Тан Цзиньсянь сохраняла ледяное выражение лица. Ее прекрасные глаза скользнули по сидевшему внизу мужчине средних лет, и она равнодушно произнесла:
— Заместитель главы Юй, а что вы думаете по этому поводу?
Юй Чжэнцин, занимавший пост заместителя главы Правления стражи Яньчэна, выглядел на тридцать пять-тридцать шесть лет. Красивый и статный, с мягкими, учеными манерами.
На первый взгляд он скорее походил на какого-нибудь наставника из школы.
Услышав вопрос Тан Цзиньсянь, он сложил руки в почтительном поклоне:
— Раз уж глава ведомства приняла решение, ваш подчиненный, разумеется, приложит все усилия для содействия расследованию. Вот только... хотя глава зала Янь и приходится У двоюродным дядей, в повседневной жизни их семьи особо не общаются. Не будет ли заключение его под стражу вместе с остальными... излишней поспешностью?
— Насколько я помню, расследование этого дела о духовном бедствии с самого начала было поручено Янь Иншаню, верно?
Тан Цзиньсянь не стала отвечать напрямую и вместо этого задала встречный вопрос.
Юй Чжэнцин слегка опешил, словно уловив скрытый смысл в словах женщины, и кивнул:
— Отвечая главе ведомства: действительно, глава зала Янь.
— Раз так, то независимо от того, не смог ли он вовремя обнаружить истинного убийцу из-за нехватки способностей или же... умышленно скрывал и покрывал преступника, он в любом случае заслуживает изоляции и расследования.
Тан Цзиньсянь говорила ровным тоном: — Разумеется, если в ходе финального разбирательства выяснится, что правда никак с ним не связана, Правление стражи само вернет ему доброе имя.
Юй Чжэнцин нахмурился и больше не стал возражать.
В этот момент Тан Цзиньсянь заметила воровато озирающегося и заглядывающего в зал Цзян Му. Она тут же поднялась, положив конец спорам:
— Довольно. Раз уж человек пойман, я допрошу его лично. Заместитель главы Юй, немедленно бери людей и отправляйся в дом семьи У, проведи тщательный обыск, не упускай ни единого угла.
С этими словами она оставила без внимания разноречивые взгляды подчиненных и вышла из залы.
Проходя мимо Цзян Му, она бросила на него выразительный взгляд.
Цзян Му всё понял без слов и молча последовал за ней.
— У уже схвачен и временно препровожден в подземную темницу. Пойдешь на допрос со мной.
Тан Цзиньсянь шла не останавливаясь, ее тон не допускал возражений.
Шагая у нее за спиной, Цзян Му невольно скользнул взглядом по покачивающимся при ходьбе бедрам и талии женщины, сквозь ткань платья очерчивающим плавные гладкие линии, после чего нахмурился и спросил:
— Почему ты обязательно тащишь меня с собой?
Тан Цзиньсянь резко обернулась.
Ее подол взметнулся волной.
Взглянув на Цзян Му, она холодно блеснула глазами:
— Я полностью доверилась тебе, поэтому и схватила У безо всяких отговорок. Ты сам видел обстановку в зале: если мы не сможем приговорить У к виновности, у нас обоих будут огромные неприятности.
Конечно, с меня станется лишиться чина и вернуться в Столицу. Но ты можешь расстаться с собственной жизнью. Ты ведь больше не прежний глупец и понимаешь, что мои слова — не пустые страшилки.
Поэтому на сей раз ты должен со стопроцентной уверенностью доказать, что этот У — истинный злодей, стоящий за делом о духовном бедствии!
Цзян Му кивнул и с горькой усмешкой произнес: — Я понял.
Тан Цзиньсянь подошла к мужчине вплотную и протянула руку, смахнув с его плеча упавший листок:
— Му Цзян, Ань Чэнху был прав: чем глубже ты вязнешь в этом деле, тем проблемнее оно становится.
Но ты забыл о самом главном: то происшествие в пещере уже связало убийцу, тебя и меня прочной веревкой. Думаешь, выпутаться так просто? По-твоему, это возможно?
Не переживай, пока я, Тан Цзиньсянь, защищаю тебя, никто не посмеет и пальцем тебя тронуть. Да и не сможет.
Женщина умолкла и, развернувшись, зашагала дальше.
На лице Цзян Му застыло странное выражение.
Почему звучит так... словно меня взяла на содержание богатая госпожа?
Тан Цзиньсянь провела Цзян Му в глубокое подземелье Правления стражи.
В тюрьме было сыро и мрачно.
У содержался в одиночной каменной камере.
Мужчина был облачен в бирюзовые одеяния, выглядел куда более взъерошенным и потрепанным, чем вчера при встрече с Цзян Му, а его пучок волос слегка распустился, однако между бровей по-прежнему угадывался тот самый интеллигентный, книжный налет.
— Ваша светлость.
Личная служанка Тан Цзиньсянь, Сюэ Сюэ, шагнула ей навстречу и протянула пачку аккуратно сложенных протоколов:
— Мы провели предварительный допрос У касательно его передвижений в последнее время, здесь расписан весь его график. Подчиненные уже отправлены проверять, соответствует ли это действительности.
Тан Цзиньсянь чуть кивнула: — Вы отлично потрудились, ступайте пока наружу.
— Слушаюсь.
Сюэ Сюэ с любопытством бросила взгляд на Цзян Му, после чего вывела двух стражников из тюремного блока.
У, заметив Цзян Му, слегка удивился:
— Разве вы не тот самый служивый, что приходил к нам вчера? Господин стражник, что вообще здесь происходит? Почему меня вдруг схватили и приволокли в такое место?
Тан Цзиньсянь притянула стул, оставленный стражниками, села, скрестила руки на груди и холодно уставилась на него:
— Что? До сих пор строишь из себя незнакомца?
Цзян Му стоял позади женщины, исполняя роль скромного помощника.
Правда, с такого возвышения открывался отличный вид: когда женщина скрестила руки на груди, ее воротник слегка распахнулся, обнажая край водянисто-зеленой атласной повязки-доудо и скрытые под ней умопомрачительные снежные полукружья...
Цзян Му немедленно устремил взор туда, где сходятся нос и глаза, глядя строго перед собой на сидящего напротив У.
— Госпожа чиновница, этот студент решительно не понимает, о чем вы говорите? Мы разве встречались раньше?
У состроил озадаченное лицо.
Алые губы Тан Цзиньсянь изогнулись в холодной усмешке: — А играешь роль невинного безупречно.
Хотя в тот раз человек в черном носил маску и намеренно искажал голос, интуиция подсказывала Тан Цзиньсянь, что выкладки Цзян Му не содержали ни единой ошибки.
Стоявший перед ней У и был тем самым ночным злодеем.
— Ваша светлость, господин стражник, в чем же моя вина?
У продолжал изображать крайнее недоумение.
— Не ведаешь, в чем твоя вина, да?
Тонкие пальцы Тан Цзиньсянь внезапно качнулись.
Свитая вокруг ее изящной талии травяная веревка молнией сорвалась с места, обвила У и намертво скрутила его.
— Госпожа, что вы творите?!
Голос У сделался взволнованным, он отчаянно заерзал, пытаясь высвободиться:
— Я — ученый-сюцай, имеющий официальную степень! Согласно законам Великой Цянь, ко мне запрещено применять грубую силу и дознание с пристрастием! Как вы смеете так нагло попирать законы?! Моя матушка — пожалованная самим государем госпожа пятого ранга, она имеет право напрямую докладывать престолу, она обязательно поведает обо всем императору!
Прекрасные глаза Тан Цзиньсяньлыхнули холодом:
— Когда ты измывался над теми ни в чем не повинными девушками, думал ли ты о том, что однажды испытаешь точно такую же боль?
— Ваша светлость, это клевета! Этот студент понятия не имеет, о чем вы толкуете!
У громко заголосил: — Я всегда чтил законы, усердно учился и никогда не совершал ничего противозаконного! Если не верите, спросите мою матушку. Вы не имеете права пытать меня! Это противозаконно!
Тан Цзиньсянь не стала тратить на него слова: влив внутреннюю энергию в пальцы, она сложила их в сложную печать.
Обвивавшая У веревка тут же с видимой скоростью начала стягиваться.
— А-а-а...
Буквально через мгновение путы так сильно впились в тело, что лицо У покраснело, а затем посинело, и он испустил мучительный вопль.
— Все еще отказываешься признать, что ты — тот самый маньяк, замучивший до смерти тех женщин? Говори, кто твой сообщник?
Сурово потребовала Тан Цзиньсянь.
— Я... я правда не знаю... а-а... за что вы меня... — сквозь стиснутые зубы выдавливал прерывистые стоны У.
Взгляд Тан Цзиньсянь стал еще ледянее, она вновь сложила пальцы в печать.
Трастяная веревка затянулась еще туже.
Послышался даже едва слышный хруст суставов У под давлением стягивающих пут.
Цзян Му не отрывал глаз от вопящего У, а его брови хмурились всё сильнее.
Непонятно почему, но в душе нарастало странное ощущение фальши.
— Что-то здесь не так.
— Что?
Тан Цзиньсянь повернула голову к нему.
Цзян Му уже собирался озвучить свои сомнения, как вдруг дверь темницы распахнулась. Женщина-чиновник Сюэ Сюэ вернулась и быстрым, встревоженным шагом приблизилась к Тан Цзиньсянь, докладывая вполголоса:
— Ваша светлость, только что поступило сообщение о преступлении: госпожа Янь из торгового дома Вэнь похищена. Очевидцы утверждают, что видели следы преступника, заместитель главы Юй уже лично выдвинулся в погоню.
Госпожа Янь?
Услышав это знакомое имя, Цзян Му невольно замер.
Разве это не та самая властная вдова, у которой он гостил в первый день расследования?
А ее сынок по имени Вэнь Юй тогда еще по-детски грозил ему держаться подальше от Ши Сюэин.
— Эту женщину действительно похитили...
Цзян Му машинально перевел взгляд на воющего У, и в его голове вдруг мелькнула догадка.
— Глава Тан, похоже, нас провели.

Комментарии

Загрузка...