— Если хочешь, чтобы поскорее прошло, я могу сделать массаж, — предложил Ли Ифэй. — Пара минут — и всё наладится.
— Если хочешь, чтобы поскорее прошло, я могу сделать массаж, — предложил Ли Ифэй. — Пара минут — и всё наладится.
— Так чего ты ждёшь? Разминай давай!
— Так чего ты ждёшь? Разминай давай!
— Но здесь же люди...
— Но здесь же люди...
— И что с того? Кого тут бояться?
— И что с того? Кого тут бояться?
— Да никого, просто... мне придётся снять с тебя туфлю.
— Да никого, просто... мне придётся снять с тебя туфлю.
— Снимай, снимай быстрее! — затораторила Сюй Шаньшань.
— Снимай, снимай быстрее! — затораторила Сюй Шаньшань.
Она была девушкой деятельной, обожала движение и терпеть не могла сидеть без дела. Мысль о том, что из-за дурацкого растяжения она окажется прикованной к месту, была для неё хуже любой пытки.
Она была девушкой деятельной, обожала движение и терпеть не могла сидеть без дела. Мысль о том, что из-за дурацкого растяжения она окажется прикованной к месту, была для неё хуже любой пытки.
Ифэй осторожно снял с неё туфельку. Шаньшань была в тонких серых хлопковых колготках, сквозь которые прорисовывались очертания крохотной, изящной ступни. Она казалась совсем невесомой и легко умещалась в ладони. Ли Ифэй не разглядел её как следует, но уже сейчас мог поклясться: из всех женщин, что ему встречались, у этой были самые идеальные ножки.
Ифэй осторожно снял с неё туфельку. Шаньшань была в тонких серых хлопковых колготках, сквозь которые прорисовывались очертания крохотной, изящной ступни. Она казалась совсем невесомой и легко умещалась в ладони. Ли Ифэй не разглядел её как следует, но уже сейчас мог поклясться: из всех женщин, что ему встречались, у этой были самые идеальные ножки.
Он вовсе не был фут-фетишистом, но, как и любой мужчина, ценил красоту — как тут удержаться от восхищения?
Он вовсе не был фут-фетишистом, но, как и любой мужчина, ценил красоту — как тут удержаться от восхищения?
— Зять... — нежно позвала Шаньшань. В её влажных глазах мелькнуло смущение, смешанное с лукавством. — Ты мне ногу-то... разомнёшь наконец?
— Зять... — нежно позвала Шаньшань. В её влажных глазах мелькнуло смущение, смешанное с лукавством. — Ты мне ногу-то... разомнёшь наконец?
— Ой, да! Конечно! — Ифэй почувствовал, как к лицу прилила кровь. Ощущение было такое, будто его поймали с поличным. Спешно взяв себя в руки, он сосредоточился на массаже.
— Ой, да! Конечно! — Ифэй почувствовал, как к лицу прилила кровь. Ощущение было такое, будто его поймали с поличным. Спешно взяв себя в руки, он сосредоточился на массаже.
— Ой, больно! — пискнула она.
— Ой, больно! — пискнула она.
— Потерпи немного, сейчас пройдёт. — Чувствуя себя виноватым, Ифэй заговорил непривычно мягко. Он действовал с предельной осторожностью, едва касаясь кожи пальцами, и лишь когда Шаньшань привыкла к боли, начал массировать увереннее.
— Потерпи немного, сейчас пройдёт. — Чувствуя себя виноватым, Ифэй заговорил непривычно мягко. Он действовал с предельной осторожностью, едва касаясь кожи пальцами, и лишь когда Шаньшань привыкла к боли, начал массировать увереннее.
Сначала Шаньшань смутило то, как заворожённо он разглядывал её ступню. Однако, видя, с какой заботой и усердием Ифэй её массирует, она невольно оттаяла. В душе поднялась волна неожиданной нежности. В детстве родители души в ней не чаяли, но стоило ей вырасти, как баловать её перестали. А сейчас, благодаря Ифэю, она вновь ощутила себя маленькой девочкой, о которой кто-то так искренне и бережно заботится.
Сначала Шаньшань смутило то, как заворожённо он разглядывал её ступню. Однако, видя, с какой заботой и усердием Ифэй её массирует, она невольно оттаяла. В душе поднялась волна неожиданной нежности. В детстве родители души в ней не чаяли, но стоило ей вырасти, как баловать её перестали. А сейчас, благодаря Ифэю, она вновь ощутила себя маленькой девочкой, о которой кто-то так искренне и бережно заботится.
Массажные навыки Ифэя были профессиональными. Для элитного спецназовца мелкие травмы на тренировках были обычным делом. С такими пустяками в госпиталь не бегают — лечатся сами, особенно на заданиях в полевых условиях, где рассчитывать можно только на собственные силы. Со временем Ли Ифэй наловчился справляться с любыми ушибами и растяжениями, так что вернуть подвижность ножке Шаньшань для него не составило никакого труда.
Массажные навыки Ифэя были профессиональными. Для элитного спецназовца мелкие травмы на тренировках были обычным делом. С такими пустяками в госпиталь не бегают — лечатся сами, особенно на заданиях в полевых условиях, где рассчитывать можно только на собственные силы. Со временем Ли Ифэй наловчился справляться с любыми ушибами и растяжениями, так что вернуть подвижность ножке Шаньшань для него не составило никакого труда.
— Ну как, легче? — Ифэй поднял голову и натолкнулся на пристальный взгляд Шаньшань. В её глазах светилось нечто такое, отчего у него на мгновение перехватило дыхание, а сердце предательски забилось чаще.
— Ну как, легче? — Ифэй поднял голову и натолкнулся на пристальный взгляд Шаньшань. В её глазах светилось нечто такое, отчего у него на мгновение перехватило дыхание, а сердце предательски забилось чаще.
— Совсем не больно! Зять, ты просто чудо, — лучезарно улыбнулась Шаньшань, сверкнув ровными белыми зубками.
— Совсем не больно! Зять, ты просто чудо, — лучезарно улыбнулась Шаньшань, сверкнув ровными белыми зубками.
— Ну так я же твой зять, как-никак, — усмехнулся Ифэй. — Не уберегу тебя — твоя сестра мне потом голову оторвёт.
— Ну так я же твой зять, как-никак, — усмехнулся Ифэй. — Не уберегу тебя — твоя сестра мне потом голову оторвёт.
Он поднял с пола туфельку и аккуратно надел её обратно на изящную ножку.
Он поднял с пола туфельку и аккуратно надел её обратно на изящную ножку.
Шаньшань послушно сидела, позволяя ему ухаживать за собой. На её губах заиграла едва заметная, но очень нежная улыбка, но стоило Ифэю поднять голову, как она мгновенно скрыла свои чувства, вернув лицу невозмутимый вид.
Шаньшань послушно сидела, позволяя ему ухаживать за собой. На её губах заиграла едва заметная, но очень нежная улыбка, но стоило Ифэю поднять голову, как она мгновенно скрыла свои чувства, вернув лицу невозмутимый вид.
— Ну вот и всё, пойдём. Только пока сильно на ногу не наступай, — Ли Ифэй бережно приобнял её за талию и, придерживая за локоть, помог подняться.
— Ну вот и всё, пойдём. Только пока сильно на ногу не наступай, — Ли Ифэй бережно приобнял её за талию и, придерживая за локоть, помог подняться.
Шаньшань осторожно перенесла вес на травмированную ногу и слегка поморщилась:
Шаньшань осторожно перенесла вес на травмированную ногу и слегка поморщилась:
— Всё-таки немного покалывает, когда наступаю.
— Всё-таки немного покалывает, когда наступаю.
— Это нормально, через пару минут пройдёт.
— Это нормально, через пару минут пройдёт.
— Ладно. Но ты держи меня покрепче, ладно? Не хочу снова растянуться.
— Ладно. Но ты держи меня покрепче, ладно? Не хочу снова растянуться.
— Не волнуйся, не выпущу. — Ифэй чуть плотнее прижал ладонь к её талии, подтверждая свои слова.
— Не волнуйся, не выпущу. — Ифэй чуть плотнее прижал ладонь к её талии, подтверждая свои слова.
Шаньшань оказалась удивительно гибкой и хрупкой — сказывались годы занятий танцами. Её талия была такой тонкой и мягкой, что отпускать её совсем не хотелось.
Шаньшань оказалась удивительно гибкой и хрупкой — сказывались годы занятий танцами. Её талия была такой тонкой и мягкой, что отпускать её совсем не хотелось.
Они медленно двинулись вперёд. Вдруг Шаньшань повернула голову и прошептала Ифэю прямо на ухо:
Они медленно двинулись вперёд. Вдруг Шаньшань повернула голову и прошептала Ифэю прямо на ухо:
— Зять, а чего ты сейчас завис?
— Зять, а чего ты сейчас завис?
— Завис? Когда это?
— Завис? Когда это?
— Да не сейчас, а когда туфлю мне снимал.
— Да не сейчас, а когда туфлю мне снимал.
— Было такое? — Ифэй решил прикинуться дурачком.
— Было такое? — Ифэй решил прикинуться дурачком.
Шаньшань заговорщически подмигнула и с победным видом заявила:
Шаньшань заговорщически подмигнула и с победным видом заявила:
— И не пытайся отнекиваться! Я же видела, как ты замер, когда взял меня за ногу. Вот пойду и всё сестре расскажу!
— И не пытайся отнекиваться! Я же видела, как ты замер, когда взял меня за ногу. Вот пойду и всё сестре расскажу!
Ифэй, естественно, сдаваться не собирался:
Ифэй, естественно, сдаваться не собирался:
— Да я просто смотрел, насколько сильно ты подвернула ногу, чтобы понять, как разминать! Это чистой воды медицинский осмотр. Я тут, понимаешь, спасаю её, а она мне какие-то грязные мысли приписывает. Обидно, между прочим!
— Да я просто смотрел, насколько сильно ты подвернула ногу, чтобы понять, как разминать! Это чистой воды медицинский осмотр. Я тут, понимаешь, спасаю её, а она мне какие-то грязные мысли приписывает. Обидно, между прочим!
Шаньшань склонила голову набок и лукаво прищурилась:
Шаньшань склонила голову набок и лукаво прищурилась:
— Правда?
— Правда?
— Естественно!
— Естественно!
Шаньшань лишь хмыкнула и пошла дальше. Ифэй мысленно перевёл дух. Права была Инъин: её сестрица — та ещё бестия, глаз-алмаз. Стоит хоть на секунду дать слабину, и она тут же поймает тебя на горячем.
Шаньшань лишь хмыкнула и пошла дальше. Ифэй мысленно перевёл дух. Права была Инъин: её сестрица — та ещё бестия, глаз-алмаз. Стоит хоть на секунду дать слабину, и она тут же поймает тебя на горячем.
Они спустились на эскалаторе на этаж ниже, когда Шаньшань вдруг спросила:
Они спустились на эскалаторе на этаж ниже, когда Шаньшань вдруг спросила:
— Зять, скажи честно: у меня красивые ножки?
— Зять, скажи честно: у меня красивые ножки?
— Э-э... ну...
— Э-э... ну...
Шаньшань легонько потрясла его за руку и капризно надула губы:
Шаньшань легонько потрясла его за руку и капризно надула губы:
— Не мнись! Просто ответь: да или нет?
— Не мнись! Просто ответь: да или нет?
— Красивые, — честно признался Ифэй.
— Красивые, — честно признался Ифэй.
Она довольно заулыбалась:
Она довольно заулыбалась:
— А у кого краше — у меня или у сестры?
— А у кого краше — у меня или у сестры?
— Обе хороши, — не задумываясь выпалил Ифэй.
— Обе хороши, — не задумываясь выпалил Ифэй.
Поскольку девушки были близняшками и походили друг на друга как две капли воды, логично предположить, что и ножки у них одинаково изящные. К тому же такой ответ уберёг бы его от гнева Инъин — идеальная дипломатия.
Поскольку девушки были близняшками и походили друг на друга как две капли воды, логично предположить, что и ножки у них одинаково изящные. К тому же такой ответ уберёг бы его от гнева Инъин — идеальная дипломатия.
— Ладно, подлиза, зачтено, — Шаньшань хитро подмигнула ему.
— Ладно, подлиза, зачтено, — Шаньшань хитро подмигнула ему.
В этот момент Ифэя кольнуло нехорошее предчувствие. Что, если у сестёр в этом плане есть какие-то кардинальные различия? До сих пор ему не доводилось видеть босые ноги Инъин, да и в той подробной анкете, которую она ему вручила для роли парня, о таких интимных деталях не было ни слова. Впрочем, неудивительно — кто вообще додумается вносить форму ступней в личное досье?
В этот момент Ифэя кольнуло нехорошее предчувствие. Что, если у сестёр в этом плане есть какие-то кардинальные различия? До сих пор ему не доводилось видеть босые ноги Инъин, да и в той подробной анкете, которую она ему вручила для роли парня, о таких интимных деталях не было ни слова. Впрочем, неудивительно — кто вообще додумается вносить форму ступней в личное досье?
Шаньшань тем временем легко сменила тему:
Шаньшань тем временем легко сменила тему:
— Ой, как глупо получилось! Мы же упустили такую возможность!
— Ой, как глупо получилось! Мы же упустили такую возможность!
— Это какую же?
— Это какую же?
— Я так увлеклась покупками для себя, что совсем забыла стрясти с тебя наряд для сестры. Такой шанс упустила!
— Я так увлеклась покупками для себя, что совсем забыла стрясти с тебя наряд для сестры. Такой шанс упустила!
— Ну, в следующий раз наверстаешь, — усмехнулся Ифэй. — А сейчас давай-ка собираться домой. Время к обеду, родители наверняка уже заждались.
— Ну, в следующий раз наверстаешь, — усмехнулся Ифэй. — А сейчас давай-ка собираться домой. Время к обеду, родители наверняка уже заждались.
Шаньшань шутливо погрозила кулачком:
Шаньшань шутливо погрозила кулачком:
— Никуда она от меня не денется! Её вечно не поймаешь, работает сутками напролёт. Уж в этот раз я своего не упущу, так легко она не отделается!
— Никуда она от меня не денется! Её вечно не поймаешь, работает сутками напролёт. Уж в этот раз я своего не упущу, так легко она не отделается!
Когда они наконец спустились на первый этаж, стрелки часов уже приближались к полудню. Сюй Инъин, исчерпав все запасы терпения, хмуро мерила шагами холл. Но стоило парочке показаться на горизонте, как её лицо и вовсе потемнело от злости. Ифэй шел увешанный пакетами с покупками, при этом нежно обнимая Шаньшань за талию, а та безмятежно прижималась к его плечу. Оба так лучезарно улыбались, что со стороны казались идеальной влюблённой парой, вызывающей невольную зависть у прохожих.
Когда они наконец спустились на первый этаж, стрелки часов уже приближались к полудню. Сюй Инъин, исчерпав все запасы терпения, хмуро мерила шагами холл. Но стоило парочке показаться на горизонте, как её лицо и вовсе потемнело от злости. Ифэй шел увешанный пакетами с покупками, при этом нежно обнимая Шаньшань за талию, а та безмятежно прижималась к его плечу. Оба так лучезарно улыбались, что со стороны казались идеальной влюблённой парой, вызывающей невольную зависть у прохожих.
Разумеется, Инъин и не думала ревновать — Ли Ифэй был всего лишь её фиктивным кавалером. Её душил чистой воды гнев. Этот негодяй нанят изображать её жениха, а сам средь бела дня милуется с её младшей сестрой! Они же так угробят всю конспирацию! Да и вообще, какого чёрта он распускает руки? Позволить какому-то проходимцу бесстыдно лапать Шаньшань она точно не собиралась.
Разумеется, Инъин и не думала ревновать — Ли Ифэй был всего лишь её фиктивным кавалером. Её душил чистой воды гнев. Этот негодяй нанят изображать её жениха, а сам средь бела дня милуется с её младшей сестрой! Они же так угробят всю конспирацию! Да и вообще, какого чёрта он распускает руки? Позволить какому-то проходимцу бесстыдно лапать Шаньшань она точно не собиралась.
Не знай Инъин цену самоконтролю, она бы уже подлетела к Ифэю и залепила ему звонкую пощёчину. Вместо этого она осталась стоять на месте, прожигая наглеца ледяным, обещающим скорую расправу взглядом.
Не знай Инъин цену самоконтролю, она бы уже подлетела к Ифэю и залепила ему звонкую пощёчину. Вместо этого она осталась стоять на месте, прожигая наглеца ледяным, обещающим скорую расправу взглядом.

Комментарии

Загрузка...