На следующий день на рассвете, едва небо посветлело, Су Юьюй уже сидела на корточках во дворе. Перед ней стояли три совершенно чистых маленьких глиняных пиалы, а её выражение лица было столь торжественным, будто она собиралась сварить какое-то высшее алхимическое лекарство.
Она собирала сырье для стартапа — испражнения духовных зверей.
В прошлой жизни она работала в ветеринарной клинике, и уборка какашек была обязательной частью её ежедневных обязанностей, так что она с закрытыми глазами могла до блеска вычистить любой кошачий лоток. Только тогда она получала фиксированную зарплату, а теперь, попав в Мир Бессмертных, уборка экскрементов внезапно превратилась в собственный бизнес-проект.
— Безотходное производство, зелёное устойчивое развитие, — воодушевляла она себя, осторожно поддевая маленькой бамбуковой лопаточкой «продукт жизнедеятельности» Канцлера Черепахи и перекладывая его в первую пиару. — Все профессии важны, а хороша та, что приносит духовные камни.
На кривобоком дереве Курица Гугу склонила круглую головку и наблюдала за ней, а её чёрные круги под глазами были полны недоумения — птица никак не могла взять в толк, почему этот человек с таким энтузиазмом копается с утра пораньше в куче испражнений. Она дважды захлопала крыльями, соскользнула с ветки, поскакала к ногам Су Юьюй, склонила голову набок, разглядывая пиалу, потом посмотрела на саму девушку и издала короткое:
— Гу?
— Не удивляйся, это же первый коммерческий проект нашего зоопарка, — Су Юьюй протянула руку и слегка потрогала её по головке. — Заработаем духовных камней — куплю тебе ягоды в медовом сиропе, такие сладкие-сладкие.
Курица Гугу склонила голову, судя по всему, не уловив значения слова коммерческий, но вот слово сладкие чётко врезалось ей в память. Она потёрлась о кончик пальца Су Юьюй, развернулась и поскакала обратно в кусты, предельно осознанно выдав новую порцию «сырья».
Су Юьюй удовлетворенно кивнула. Неплохо, у сотрудницы высокая сознательность.
Взяв две пиалы, она направилась к углу и её шаги сами собой остановились в двух с половиной шагах от цели.
На полшага ближе, чем вчера.
Эр Гоуцзы лежал на земле, а бледно-голубая дымка вокруг него рассеялась сильнее, чем поначалу, так что теперь можно было чётко разглядеть очертания его серебристо-серой шкуры. Кончики его ушей едва заметно подрагивали — судя по всему, шаги девушки он услышал уже давно, однако по-прежнему держал глаза закрытыми, сохраняя надменный вид из разряда я тут просто отдыхаю, а вовсе не жду тебя.
Земля была чистой, и никаких следов того, что требовалось бы собрать, не обнаружилось.
Су Юьюй на мгновение замерла, а затем сообразила — этот гордый бывший волчий король, должно быть, счёл неудобным справлять нужду на её глазах и специально подыскал укромное место.
Сдерживая улыбку, она поставила пустую пиалу у стены и мягко произнесла:
— Эм... Старик Ван принимает удобрения из духовных растений, скупает испражнения любых духовных зверей, платит неплохо. Если тебе удобно, то... в общем, можешь складывать вот сюда, в пиалу. Если неудобно, ничего страшного, я сама в кустах поищу.
Дымка не шелохнулась.
Су Юьюй не стала подгонять зверя, оставила пиалу и принялась чистить пруд Канцлера Черепахи. Стоило ей присесть на корточки, как позади послышался еле слышный шорох.
Она сдержала порыв обернуться и сосредоточенно принялась счищать со стен у пруда зелёный мох. Когда же она закончила и повернулась, пиала в углу уже была заполнена почти наполовину, а у самого её края прилипли мелкие травинки — словно кто-то второпях пододвинул посуду ближе и задел их.
При этом Эр Гоуцзы по-прежнему лежал в прежней позе, закрыв глаза и не двигаясь, будто только что ничего не происходило.
Лишь самый тонкий волосок на кончике его хвоста едва заметно качнулся.
Аккуратно запечатав все три пиалы и спрянув их в матерчатую сумку, Су Юьюй перед самым выходом из дома попрощалась с тремя питомцами:
— Я иду в городок по делам, вернусь в полдень. Канцлеру сегодня не нужно идти в лавку, управляющий Ма сказал, что товара мало, так что объявляю тебе выходной.
Старая черепаха в пруду медленно приподняла веки, давая понять, что услышала.
— Курица Гугу, дома не шастай где попало, а то утащит ястреб — хотя ты и летать-то не умеешь, но у птицы могут быть проблемы со зрением.
Жирная птица на ветке недовольно ухнула.
Наконец, Су Юьюй посмотрела на угол:
— Эр Гоуцзы, я ухожу.
Из тумана донёсся совсем тихий и невнятный звук:
— Угу.
Голос был очень слабым, словно дуновение ветра над травой. Но Су Юьюй расслышала его отчётливо.
Уголки её губ приподнялись, она затворила калитку и лёгкой походкой направилась к городку.
Старик Ван, скупавший испражнения духовных зверей, жил на краю поля духовных растений на востоке Деревни Поедания Земли. Су Юьюй отыскала его по вывешенному объявлению и издалека заметила старика в короткой грубой рубахе, который сидел на корточках на меже и обихаживал ряды невысоких духовных трав.
— Старик Ван? — Су Юьюй подошла ближе. — Я видела ваше объявление на дереве новостей и хотела спросить, вы всё ещё скупаете испражнения духовных зверей?
Старик Ван поднял голову, окинул её оценивающим взглядом, и его глаза остановились на матерчатой сумке в её руках:
— Скупаю, как же. Только мне абы что не нужно. Лучше всего подходит помёт боевых зверей не ниже третьего ранга, с духовной силой — только такой годится для выращивания духовных трав. От всяких бесполезных питомцев не подойдёт, там духовной энергии нет, только корни жечь.
Слова прозвучали не слишком вежливо, но такова была суровая реальность Мира Бессмертных. Чем выше ранг духовного зверя, тем насыщеннее духовная энергия в его теле, и тем больше остаточной духовной силы содержится в испражнениях, благодаря чему они эффективны в качестве удобрения для духовных растений. Бесполезные питомцы не способны даже удерживать собственную ци, так что и отходы их жизнедеятельности особой ценности не имеют.
Су Юьюй ничуть не смутилась. Она аккуратно расставила три пиалы и открыла крышки.
— Старик, взгляните сначала. Мои три порции отличаются от того, что оставляют обычные никчёмные звери.
Она указала на первую пиалу, где находился помёт Изумрудной Черепахи — тёмно-коричневого цвета и с едва уловимым ароматом:
— Это от Изумрудной Черепахи, ей уже три тысячи лет. В её испражнениях содержится мягкая ци водной стихии, она не резкая и не агрессивная. Для ваших мясистых духовных растений и росистой травы — самое то, это куда стабильнее обычных водных удобрений, молодые побеги точно не сожжёт.
Старик Ван приподнял брови, протянул руку, зачерпнул щепотку и поднёс к носу, принюхавшись. Выражение его лица слегка изменилось. И вправду, там чувствовался слабый холодок водной ци — очень слабый, но зато чистый и мягкий.
Тогда Су Юьюй указала на вторую пиалу, где лежало нечто более сутное на вид, с тонкими волокнами, принадлежавшее Курице Гугу:
— Это от Жаворонка. У пернатых питомцев ветряной стихии помёт состоит из тонких волокон и обладает хорошей воздухопроницаемостью. Если смешать его с плотной жёлтой глиной, почва станет просто загляденье, а корнеплоды духовных трав не будут загнивать.
Наконец, её палец остановился на третьей пиале. Стоило приоткрыть крышку хотя бы на щель, как оттуда пахнуло едва заметным зловещим холодом.
Лицо старика Вана переменилось, и он невольно отпрянул назад:
— Это... аура Преисподнего огня?
— От Преисподнего Сюаньланга, — Су Юьюй тут же накрыла пиалу крышкой, чтобы холод не выветривался слишком быстро. — Здесь присутствует слабейший холодок преисподней, совсем лёгкий. Если удобрять им ночные грибы, лазурную траву или другие духовные растения, любящие тень, эффект будет в разы лучше, чем от обычных теневых удобрений, и мицелий точно не замёрзнет.
На меже воцарилась тишина.
Старик Ван уставился на три пиалы, и его взгляд из пренебрежительного постепенно превратился в изумлённое удивление. Он выращивал духовные травы не один десяток лет и обладал куда большей чувствительностью к удобрениям, чем обычные люди. Сами по себе духовные силы в этих трёх порциях были не так уж велики, но их главным достоинством являлась чистота стихий и яркая индивидуальность, идеально соответствовавшая потребностям самых разных духовных растений, что делало их гораздо полезнее универсальных смесей, заполонивших рынок.
— И ты... и вправду собрала это от тех трёх бесполезных зверьков с Горы Полань? — не удержался старик Ван.
Кто в городке не знал, что хозяйка зоопарка на Горе Полань Су сидит с тремя никому не нужными никому ненужными калеками, по уши в долгах, и рано или поздно ей придётся собиратки манатки.
— Бесполезные они или нет, зависит от того, как их использовать, — улыбнулась Су Юьюй. — Всё как с духовными травами: одни любят солнце, другие тень, но если найти им правильное место, все они принесут пользу. Старик, попробуйте, если товар хорош, мы продолжим сотрудничество, а если нет — я с вас и монеты не возьму.
Старик Ван оказался человеком решительным и тут же зачерпнул полпорции удобрения для экспериментов на грядках с рассадой. Спустя время, равное половине палочки благовоний, глядя на заметно повеселевшие ростки лазурной травы, он окончательно сдался.
— Годится! Беру! — он хлопнул себя по бедру. — Смешанные удобрения — по два духовных камня за цзинь, разделённые по стихиям — по три. Приноси каждое утро, сколько принесёшь — всё выкуплю!
Глаза Су Юьюй загорелись.
При таких расценках за день она сможет собирать около двух цзиней, а за месяц набежит больше сотни духовных камней. До долга в тысячу с лишним камней ещё далеко, но по крайней мере проценты и ежедневные расходы будут полностью покрыты, да еще и удастся отложить кое-какие сбережения.
— Договорились! — она тут же взвесила три принесённых сегодня пиалы. Вышло ровно один цзинь и два лян, и старик Ван отсыпал ей три духовных камня, да еще полкамня добавил в качестве залога.
Зажав в ладони теплые духовные камни, Су Юьюй почувствовала себя куда увереннее. Первый бизнес-проект был официально запущен.
По дороге обратно она специально завернула в магазин зоотоваров и, скрипя сердцем, купила небольшие угощения для всех трёх питомцев.
Для Курицы Гугу — баночку мелких ягод духовной жижи в медовом сиропе: сладкие, но не приторные, такие особенно любили мелкие духовные звери; для Канцлера Черепахи — пучок свежей и нежной водяной травы, старая черепаха, по слухам, обожала именно это; а для Эр Гоуцзы — новинку, печенье для духовных зверей со вкусом жареного мяса, оно стоило на один духовный камень дороже обычного, но пахло невероятно аппетитно.
Едва подойдя к воротам зоопарка, она услышала доносившийся со двора хлопанье крыльев вперемешку с коротким кудахтаньем.
Сердце Су Юьюй сжалось, и она поспешно толкнула калитку.
А затем замерла.
На низкой ветке кривобокого дерева Курица Гугу отчаянно хлопала крыльями, все её перья взъерошились, крошечное тельце подпрыгивало, и вдруг... птица оторвалась от земли!
Летела она невысоко — футов три с хвостиком — и неуверенно, вихляя из стороны в сторону, словно захмелевший пушистый шарик. Но она действительно взлетела! С низкой ветки на крепостную стену во дворе, и пусть при приземлении её качнуло так, что она чуть не шмякнулась вниз, в конце концов птица всё же удержала равновесие и уверенно уселась на гребене стены.
Задрав крошечную головку, она издала во дворе звонкое:
— Ку-у-у!
В этом звуке сквозило такое неприкрытое самодовольство.
Су Юьюй стояла у входа, едва не выронив из рук засахаренные ягоды.
Она знала, что Курица Гугу тайком тренировалась каждый день: то прыгала за ягодами, то хлопала крыльями, но она никак не ожидала, что прогресс окажется столь стремительным. Восстановление разрушенной духовной жилы — процесс невероятно тяжёлый, но эта упрямая жирная птица, судя по всему, упорными ежедневными тренировками и впрямь по крупицам возвращала себе способность летать.
— Ну ты даёшь, Курица Гугу! — Су Юьюй быстрым шагом подошла ближе, вытащила одну ягодку в меду и протянула ей. — Награда за труды!
Курица Гугу склонила голову, склюнула лакомство, её щёки забавно раздулись, но она всё же не забыла отвернуться, демонстрируя хозяйке свой хвост и делая вид, что похвала её ни капли не волнует. Вот только перья на хвосте топорщились выше прежнего.
Улыбнувшись, Су Юьюй потрепала её по голове и перевела взгляд на пруд.
Канцлер Черепаха неторопливо выползало из другого конца двора. На том месте, где оно проползло, буйно росшая сорная трава оказалась примята его массивным панцирем, беспорядочно полежав по обе стороны пути, словно кто-то наспех прополол сорняки.
Старая черепаха подползла к её ногам и медленно подняла голову, глядя невозмутимым взглядом — словно попутная прополка была для неё сущим пустяком, не стоящим внимания.
Су Юьюй протянула пучок водяной травы ей под нос:
— Награда для тебя, свеженькая.
Канцлер Черепаха не спеша открыло пасть, подхватило траву и принялось жевать с таким элегантным видом, будто присутствовало на государственном банкете.
Наконец, прихватив печенье с ароматом жареного мяса, Су Юьюй направилась в угол.
Эр Гоуцзы больше не сидело в самой глухой темноте. Оно примостилось в двух шагах от угла, и при звуке её шагов кончики его ушей шевельнулись, но головы оно не подняло.
Присев на корточки, Су Юьюй развернула пакет с печеньем и положила два кусочка на чистую каменную плиту.
— Сегодня я удачно поторговала, теперь у нас будет стабильный доход, — её тон звучал непринужденно. — Купила тебе со вкусом жареного мяса, попробуй, вкусное.
Бледно-голубая дымка качнулась.
Из неё высунулась мохнатая лапа и быстрым движением утащила обе печеньки.
Мгновение спустя из тумана донёсся хруст.
— Вкусно? — подперев подбородок рукой, спросила Су Юьюй.
Звуки жевания на секунду затихли.
А затем раздался тот самый хрипловатый голос — звучавший теперь куда свободнее и с ноткой смущённой прямоты:
— ...Нормально.
По сравнению с прошлым сойдёт, в этот раз искренности в голосе явно прибавилось.
Су Юьюй не удержалась от смеха:
— Раз вкусно, ешь больше, теперь каждый день будут перепасть.
В тумане промолчали.
Спустя довольно долгое время, когда Су Юьюй уже решила, что ответа не дождётся, этот голос снова тихо произнёс:
— Сегодня... взлетела.
Су Юьюй на миг растерялась, но тут же сообразила, что речь шла о Курице Гугу.
Она всё это время следила за происходящим во дворе. Зрение её подводило, но слух оставался острым — она уловила движение воздуха от хлопьев птичьих крыльев, услышала хвастливое кудахтанье пернатой любимицы.
— Угу, взлетела, — тихо ответила Су Юьюй. — Она очень старалась.
— Угу.
Эр Гоуцзы отозвалось совсем тихо.
Глядя на тонкую дымку голубоватого тумана и едва проступавшие сквозь неё очертания широкой спины, Су Юьюй почувствовала, как внутри всё сжалось от нежности.
Эти три питомца, на которых весь мир поставил крест, заклеймив бесполезными калеками, никогда по-настоящему не сдавались. Старая черепаха неторопливо проживала свою жизнь, пряча в панцире мудрость, постигшую бренность бытия; упрямая птица изо всех сил хлопала крыльями, жаждая вновь подняться в воздух; а этот покрытый шрамами волк, даже будучи преданным и сломленным, всё равно тайком прислушивался к жизни сородичей и радовался мелочам.
Они не были мусором.
Просто им до сих пор не встречался никто, кто захотел бы остановиться и по-настоящему вглядеться в них.
В тот вечер Су Юьюй старательно сводила дебет с кредитом в своём блокнотике.
Десять дней работы в лавке приносили двадцать духовных камней, удобрения от зверей — около ста двадцати в месяц, итого сто сорок. Если вычесть расходы на еду и бытовые нужды трёх питомцев, ежемесячно удавалось откладывать по восемьдесят духовных камней.
С такими темпами на погашение долга в тысячу сорок камней уйдёт чуть больше года.
Довольно долго.
Но Су Юьюй ничуть не испугалась.
Закрыв блокнот, она посмотрела в окно. Лунный свет был прекрасен, серебристые лучи заливали двор, и голубоватое свечение в углу казалось куда более ровным, чем в первые дни — больше не клубящийся туман, а мягкая световая вуаль, тихо укутывавшая фигуру зверя.
Она вспомнила сегодняшние слова Эр Гоуцзы о том, что птица взлетела.
Ведь рост измеряется не только резким прорывом в культивации или взрывным ростом боевой мощи.
Когда маленькая птица заново учится хлопать крыльями — это рост. Когда старая черепаха соглашается по собственной воле помочь прополоть сорняки — это рост. Когда волк, так долго замыкавшийся в себе, находит в себе силы заговорить о пустяках — это тоже рост.
Путь предстоял долгий.
Но все они вчетвером двигались вперёд.
Су Юьюй потушила масляную лампу и легла в постель.
Уже засыпая, в полудрёме, ей показалось, будто со двора донеслись едва слышные шаги. Тяжёлые, медленные, шаг за шагом они дошли до калитки и замерли.
Словно кто-то — точнее, какой-то волк — постоял немного у входа, удостоверился, что засов на месте, и так же неторопливо удалился обратно.
Су Юьюй перевернулась на бок, утыкаясь лицом в подушку.
Улыбку на её губах не удалось бы скрыть ничем.

Комментарии

Загрузка...