— Не стану скрывать, цзедуши армии Сюаньу Чжу Цюньчжун восхищен вашей справедливостью и благородством, глава Банды Речных Перевозок, и хочет сделать вас своим приемным сыном. Когда представится подходящая возможность, он дарует вам титул наместника, передаст по наследству свой пост цзедуши и поручит управлять Бяньчжоу.
В Зале Собрания Праведников воцарилась тишина.
Слова Чжао Хунъиня грянули подобно раскату грома у всех над ухом, и в головах присутствующих завертелся калейдоскоп мыслей:
Ли Яньвэй: Сотник, эти слова главнокомандующий говорил мне. Ах ты предатель, неужели я тащился за тобой в такую даль только для того, чтобы послушать, как ты продаешь мой Бяньчжоу?
Ли Сыань бросил взгляд на Ли Яньвэя и подумал, что этот уездный судья — человек неплохой, вот только жить ему осталось недолго: как только главнокомандующий узнает об этом, Ли Яньвэю конец.
Цзин Сян: Если я поверю хоть еще одному слову из уст этого пареньца, это будет проявлением крайнего неуважения к сукиному сыну.
Ли Жан и Гао Цзисин наконец испустили долгий вздох облегчения: судя по всему, их собираются склонить к капитуляции!
Этот носатый Чжу ведь прекрасно понимает истину: сытому трудно понять голодного!
Ли Жан: — Вот оно как. Благодарю главнокомандующего за столь щедрое расположение, но я не заслужил подобных наград. Я еще ничего не сделал для главнокомандующего, а мне уже преподносят Бяньчжоу — это неуместно.
Гао Цзисин: — Глава, уездный судья Чжао, может, пройдем в малый зал для совещаний и обсудим всё детально?
Гао Цзисин сделал приглашающий жест.
Чжао Хунъинь: — Как раз об этом думал. Цзин Сян, ты — доверенное лицо главнокомандующего, пойдём с нами. Бумага и кисть при тебе?
Пережив смертельную опасность, Цзин Сян окончательно лишился дара речи от поведения этого мужчины и одарил его красноречивым взглядом: Вы же меня сюда привязали, с каких пор пленные стали ходить на допросы с собственной бумагой и кистью?
Гао Цзисин: — Не извольте беспокоиться, уездный судья Чжао, в совещательной комнате всё готово.
Гао Цзисин повернулся к трем сотням собравшихся бандитов и рявкнул: — Мы тут не стенка на стенку идем драться! Чего стоите столбами? Делать нечего? Возвращайтесь к работе! И подайте генералам чай, или мне вас всему учить?
Камень, висевший на сердце Ли Жана, наконец рухнул вниз: лицо-то он сохранил, но вот нутро удержать вряд ли удастся. Меня запугивают тем, что весь Бяньчжоу принадлежит Чжу Цюньчжуну, так что собеседник наверняка разинет рот пошире, но раз с ними можно вести переговоры — это уже хорошо.
Четыре человека сидели вокруг переговорного стола, верша тайную сделку, способную изменить судьбу Бяньляна.
Чжао Хунъинь: — Глава Ли, человек я прямой, ходить вокруг да около не люблю, так что перейду сразу к делу и выскажусь без утайки.
Ли Жан: — Не стану скрывать, уездный судья Чжао, лекарь говорил, что у меня слабое сердце и потрясения мне противопоказаны. Раз уж вы решили говорить прямо, то выкладывайте всё сразу до конца, без утайки и недомолвок.
Гао Цзисин: — Верно, уездный судья Чжао, говорите начистоту.
Цзин Сян: — Уездный судья Чжао, полагаю, глава Ли совершенно прав.
Все трое навострили уши, ожидая дальнейших слов Чжао Хунъиня.
Чжао Хунъинь: — Первое. Добраться сюда издалека было непросто, я проголодался, да и моя сотня всадников тоже хочет есть. Можете организовать трапезу?
Ли Жан перевел взгляд на Гао Цзисина, и тот отозвался: — Без проблем, я сейчас же этим займусь.
Чжао Хунъинь добавил: — Ведите в самый большой ресторан Бяньляна, чтобы еды — рыбы да мяса — было вдоволь, а если найдется вино, будет еще лучше.
Гао Цзисин произнес: — Крупнейший отель Бяньляна — это Гранд-отель Шанъюань. Раньше там принимали только заморских посланников и самых знатных гостей. Из-за смут он был закрыт, но раз уж вы, господин судья, изъявили желание, я сию же минуту велю открыть его, расставить столы и стулья, и пировать мы будем там.
Чжао Хунъинь указал на Гао Цзисина и сказал Цзин Сяну: — Гляди-ка, вот это называется профессионализмом.
Гао Цзисин дошел до выхода из совещательной комнаты, бросил пару фраз тем, кто ждал снаружи, и тут же вернулся.
Ли Жан продолжил: — Уездный судья Чжао, какие еще будут пожелания к Ли?
Чжао Хунъинь был знаком с основами психологии: требования следует выдвигать по принципу от простого к сложному, постепенно повышая планку.
Поэтому он собирался озвучивать их по очереди, иначе, заявив с порога о самом трудном, он рисковал получить отказ или ввязаться в долгий торг.
Чжао Хунъинь: — Второе. Хоть меня и назначили уездным судьей Бяньляна, у меня нет ни рабочего кабинета, ни подчиненных.
Ли Жан: — Эта мелочь полностью на Ли. Уездный ям немедленно приведем в порядок, я попробую разыскать прежних служителей, правда, не ручаюсь, что удастся собрать всех.
Чжао Хунъинь: — Нет, старых чиновников нужно вернуть лишь затем, чтобы они передали дела Цзин Сяну.
Всех людей в ямы я наберу заново.
Гляжу я, глава Ли, у вас тут полно талантливых людей. Выделите-ка мне пять десятков бурлаков и тягловых рабочих из тех, что таскают суда. Самых крепких, с отменной силой, но не слишком старых — возраст можно расширить до сорока лет. Я сделаю из них тюремных стражников и ловчих.
У вас найдется для них форменная одежда стражи и ловчих? Будет идеально, если удастся сразу снабдить их обмундированием.
Чжао Хунъинь отказался от услуг прежних чиновников по той причине, что те из поколения в поколение служили в уездах.
Они давно утратили всякое сострадание к простому люду, относясь к нему как к какому-то иному биологическому виду, и умели лишь безжалостно выколачивать подати, ничуть не страшась даже того, что чиновничий произвол толкнет народ на бунт.
Поэтому, заняв пост уездного судьи Бяньляна, он решительно не желал позволить прогнившим нравам времен династии Тан, накопившимся за три столетия, проникнуть в стены ямы.
А вот простые бурлаки, познавшие тяжелый труд, напротив, сохранили сострадание.
На следующем этапе Чжао Хунъинь планировал развивать экономику каналов, тесно соприкасаясь со сферой речных перевозок, а у этих людей как раз имелся врожденный опыт в подобных делах.
В эпоху Тан существовало особая должность — неблагонадежные ловчие.
Преступников выслеживали с помощью вчерашних заключенных, и этот метод давал потрясающие результаты.
Гао Цзисин ответил: — Всё это не проблема. Вам также понадобятся официальная печать и парадная одежда? Правда, они все подержанные: во время смут мы подобрали и бережно сохранили всё это в надежде однажды преподнести новому уездному судье.
Чжао Хунъинь подумал, что Гао Цзисин — отличный делец.
В Трактате о торговцах из Исторических записок Сыма Цяня сказано:
Когда товары стоят баснословно дорого, сбывай их так, будто это нечистоты.
Когда цены падают до предела, скупай их словно драгоценные самоцветы.
Иначе говоря: достигнув пика дороговизны, товар неизбежно дешевеет, а дойдя до дна дешевизны — вновь дорожает.
В смутные времена повстанцы в первую очередь стремились расправиться с продажными чиновниками, а брошенные ими за ненадобностью досье, бумаги, чиновничьи одежды и печати можно было скупать по цене макулатуры и складировать в амбарах в ожидании стабилизации обстановки.
Чтобы управлять уездными жителями, непременно потребуются данные из этих архивов.
А преподнеся всё это новому судье в качестве личной услуги, разве не обретешь в его лице закадычного друга?
Неудивительно, что Гао Цзисин сумел выбиться вторые люди в Банде Речных Перевозок.
Он был сущим пронырой. Глядя на Гао Цзисина, Чжао Хунъинь невольно вспомнил одного человека.
Шанхайского Ду Юэшэна.
Не просто похож — копия один в один.
Эта эпоха словно была создана специально для таких людей, как они.
Чжао Хунъинь поднял вверх большой палец и произнес: — Нужны, всё нужно! Соберите и отправьте мне всё, что может пригодиться для работы уездного ямы. Завидую главе Ли: у него такой невероятно внимательный к мелочам и исполнительный управляющий.
Ли Жан: — Если уездный судья Чжао нуждается в этом, можете отправить Цзисина к себе на пару дней в помощь.
Чжао Хунъинь: — Благородный муж не посягает на то, что дорого другим, так что не стоит. Если у меня, Чжао, возникнут какие-то дела, я непременно побеспокояю почтенного управляющего Гао.
Гао Цзисин: — Стоит уездному судье Чжао отдать приказ, как Гао Цзисин из Банды Речных Перевозок разобьется в лепёшку, но выполнит его.

Комментарии

Загрузка...