За дверью кабинета на мгновение воцарилась тишина.
За дверью кабинета на мгновение воцарилась тишина.
— Се Мань, это твоя личная инициатива или воля старейшин клана? — раздался изнутри холодный голос Му Линъянь.
— Се Мань, это твоя личная инициатива или воля старейшин клана? — раздался изнутри холодный голос Му Линъянь.
Се Мань — так звали женщину в строгом чёрном костюме. В стенах башни Мушуан только Му Линъянь могла обращаться к ней столь фамильярно. Даже почтенные старейшины клана вежливо величали её исключительно секретарём Се.
Се Мань — так звали женщину в строгом чёрном костюме. В стенах башни Мушуан только Му Линъянь могла обращаться к ней столь фамильярно. Даже почтенные старейшины клана вежливо величали её исключительно секретарём Се.
Се Мань слегка изменилась в лице и поспешно ответила:
Се Мань слегка изменилась в лице и поспешно ответила:
— Это решение, принятое старейшинами после долгих обсуждений. И... я с ним полностью согласна.
— Это решение, принятое старейшинами после долгих обсуждений. И... я с ним полностью согласна.
— Мнение старейшин меня не волнует, — бесстрастно отозвалась из глубины комнаты Му Линъянь. — Они не станут расторгать помолвку с никчёмным мажором ради блага человека, который всего за полгода умудрился раздуть активы Му Групп на целых пятнадцать процентов. Но твоя позиция мне интересна. В конце концов, для меня ты значишь куда больше, чем вся эта дряхлая старейшинская свора.
— Мнение старейшин меня не волнует, — бесстрастно отозвалась из глубины комнаты Му Линъянь. — Они не станут расторгать помолвку с никчёмным мажором ради блага человека, который всего за полгода умудрился раздуть активы Му Групп на целых пятнадцать процентов. Но твоя позиция мне интересна. В конце концов, для меня ты значишь куда больше, чем вся эта дряхлая старейшинская свора.
На лице Се Мань промелькнула польщённая улыбка, однако её убеждения остались непоколебимы.
На лице Се Мань промелькнула польщённая улыбка, однако её убеждения остались непоколебимы.
— Госпожа, я действительно не понимаю, — мягко возразила она. — Клан Сяо давно покатился по наклонной. Старейшины уже сбились со счёта, сколько раз они собирались, чтобы обсудить расторжение этой помолвки. Почему вы раз за разом её защищаете?
— Госпожа, я действительно не понимаю, — мягко возразила она. — Клан Сяо давно покатился по наклонной. Старейшины уже сбились со счёта, сколько раз они собирались, чтобы обсудить расторжение этой помолвки. Почему вы раз за разом её защищаете?
— Се Мань, сколько ты уже со мной?
— Се Мань, сколько ты уже со мной?
— Четыре с половиной года. Если быть точной — четыре года, пять месяцев и двадцать восемь дней.
— Четыре с половиной года. Если быть точной — четыре года, пять месяцев и двадцать восемь дней.
— Отлично. Значит, ты прекрасно помнишь, как полгода назад эти старые хрычи практически силой вынудили меня обручиться с наследником семьи Сяо?
— Отлично. Значит, ты прекрасно помнишь, как полгода назад эти старые хрычи практически силой вынудили меня обручиться с наследником семьи Сяо?
— Помню, госпожа.
— Помню, госпожа.
— Прекрасно. Но моя судьба и мой брак — это не то, чем они могут вертеть как им вздумается. Захотели — сосватали, захотели — расторгли? Ну уж нет. Раз они так отчаянно жаждут разорвать этот союз, я из принципа не дам им этого сделать. К тому же... — из комнаты донёсся тихий, ироничный смешок. — Пока на моём пальце висит это формальное кольцо, мне не приходится отмахиваться от назойливых ухажёров. Настоящее спасение от назойливых мух.
— Прекрасно. Но моя судьба и мой брак — это не то, чем они могут вертеть как им вздумается. Захотели — сосватали, захотели — расторгли? Ну уж нет. Раз они так отчаянно жаждут разорвать этот союз, я из принципа не дам им этого сделать. К тому же... — из комнаты донёсся тихий, ироничный смешок. — Пока на моём пальце висит это формальное кольцо, мне не приходится отмахиваться от назойливых ухажёров. Настоящее спасение от назойливых мух.
— Я поняла вас, госпожа. Теперь мне ясно, что предпринять. Не смею больше тревожить ваш покой.
— Я поняла вас, госпожа. Теперь мне ясно, что предпринять. Не смею больше тревожить ваш покой.
— Рада, что мы услышали друг друга. На тебя я всегда могу положиться — ты ещё ни разу меня не подводила.
— Рада, что мы услышали друг друга. На тебя я всегда могу положиться — ты ещё ни разу меня не подводила.
— Благодарю за доверие, госпожа.
— Благодарю за доверие, госпожа.
Се Мань почтительно склонила голову и, развернувшись на каблуках, покинула приёмную.
Се Мань почтительно склонила голову и, развернувшись на каблуках, покинула приёмную.
***
***
Разумеется, Сяо Лин даже не догадывался о том, какие страсти бушуют за пределами его дома. В этот момент он, запершись в своей комнате, увлечённо исследовал собственное тело.
Разумеется, Сяо Лин даже не догадывался о том, какие страсти бушуют за пределами его дома. В этот момент он, запершись в своей комнате, увлечённо исследовал собственное тело.
Да-да, именно так — изучал себя вдоль и поперёк. Поначалу ему было не до этого: утренняя атака невестки, загнавшей его в угол, едва не заставила парня выбросить белый флаг. Какое уж тут самопознание! Однако теперь, плотно позавтракав и вернувшись в свою обитель, он наконец-то ощутил, что с ним произошло нечто невероятное.
Да-да, именно так — изучал себя вдоль и поперёк. Поначалу ему было не до этого: утренняя атака невестки, загнавшей его в угол, едва не заставила парня выбросить белый флаг. Какое уж тут самопознание! Однако теперь, плотно позавтракав и вернувшись в свою обитель, он наконец-то ощутил, что с ним произошло нечто невероятное.
Во-первых, обострилось обоняние. Раньше он и мечтать не мог о том, чтобы почувствовать тонкие ароматы стряпни из кухни, находясь на таком расстоянии. Прежний владелец тела безбожно дымил сигаретами, начисто убив рецепторы — тот бы и уткнувшись носом в тарелку ничего не разобрал. Теперь же запахи буквально взрывали мозг своей сочностью.
Во-первых, обострилось обоняние. Раньше он и мечтать не мог о том, чтобы почувствовать тонкие ароматы стряпни из кухни, находясь на таком расстоянии. Прежний владелец тела безбожно дымил сигаретами, начисто убив рецепторы — тот бы и уткнувшись носом в тарелку ничего не разобрал. Теперь же запахи буквально взрывали мозг своей сочностью.
Во-вторых, зрение стало феноменальным. С расстояния в тридцать метров Сяо Лин мог без труда разглядеть упавший на пол человеческий волос. Дальше фокус слегка размывался, но и это было чудом: парень прекрасно помнил, что прежний Сяо Лин страдал от лёгкой близорукости диоптрий эдак в две. Раньше он с пяти шагов не мог сосчитать пальцы на чужой руке, а сейчас мир обрёл невероятную чёткость.
Во-вторых, зрение стало феноменальным. С расстояния в тридцать метров Сяо Лин мог без труда разглядеть упавший на пол человеческий волос. Дальше фокус слегка размывался, но и это было чудом: парень прекрасно помнил, что прежний Сяо Лин страдал от лёгкой близорукости диоптрий эдак в две. Раньше он с пяти шагов не мог сосчитать пальцы на чужой руке, а сейчас мир обрёл невероятную чёткость.
Но главным сюрпризом оказалась общая физическая форма.
Но главным сюрпризом оказалась общая физическая форма.
Когда внизу Ян Цянь припугнула его, он в панике бросился наутёк, даже не заметив, как потерял полотенце. Благо планировка дома не позволяла невестке лицезреть его сверкающие ягодицы, и он благополучно долетел до своей комнаты нагишом.
Когда внизу Ян Цянь припугнула его, он в панике бросился наутёк, даже не заметив, как потерял полотенце. Благо планировка дома не позволяла невестке лицезреть его сверкающие ягодицы, и он благополучно долетел до своей комнаты нагишом.
В обычное время после такого спринта он бы уже валялся на полу, хрипя и отдуваясь, как загнанный пёс. Собственно, этот постыдный побег и натолкнул его на мысли о переменах.
В обычное время после такого спринта он бы уже валялся на полу, хрипя и отдуваясь, как загнанный пёс. Собственно, этот постыдный побег и натолкнул его на мысли о переменах.
Захлопнув за собой дверь, Сяо Лин хотел было налить стакан воды, чтобы унять дрожь в коленях и перевести дух, но замер как вкопанный. Сердце билось ровно, дыхание оставалось спокойным, а в мышцах не чувствовалось ни капли усталости. Будто он не нёсся сломя голову по лестнице, а совершил неспешную прогулку. От осознания этого факта он на добрых пять минут впал в ступор.
Захлопнув за собой дверь, Сяо Лин хотел было налить стакан воды, чтобы унять дрожь в коленях и перевести дух, но замер как вкопанный. Сердце билось ровно, дыхание оставалось спокойным, а в мышцах не чувствовалось ни капли усталости. Будто он не нёсся сломя голову по лестнице, а совершил неспешную прогулку. От осознания этого факта он на добрых пять минут впал в ступор.
Сложив в голове все странности последних дней, Сяо Лин пришёл к единственному логичному выводу: его физические параметры совершили колоссальный скачок вверх.
Сложив в голове все странности последних дней, Сяо Лин пришёл к единственному логичному выводу: его физические параметры совершили колоссальный скачок вверх.
Чтобы проверить догадку, он взял со стола нож для фруктов и подбросил его в воздух. Клинок сделал один оборот, и Сяо Лин легко, без малейших усилий перехватил рукоять. Подбросил сильнее — два оборота, и снова безупречный хват. На трёх оборотах зрение фиксировало траекторию полёта, но телу немного не хватало скорости реакции — нож вращался слишком быстро.
Чтобы проверить догадку, он взял со стола нож для фруктов и подбросил его в воздух. Клинок сделал один оборот, и Сяо Лин легко, без малейших усилий перехватил рукоять. Подбросил сильнее — два оборота, и снова безупречный хват. На трёх оборотах зрение фиксировало траекторию полёта, но телу немного не хватало скорости реакции — нож вращался слишком быстро.
И всё же, благодаря феноменальным рефлексам, он успевал отдёрнуть руку до того, как острое лезвие полоснёт по ладони. Сделав ещё несколько попыток, Сяо Лин трижды поймал нож на третьем обороте и дважды благополучно увернулся от падающего острия.
И всё же, благодаря феноменальным рефлексам, он успевал отдёрнуть руку до того, как острое лезвие полоснёт по ладони. Сделав ещё несколько попыток, Сяо Лин трижды поймал нож на третьем обороте и дважды благополучно увернулся от падающего острия.
Подобные трюки не всегда удавались даже профессиональным цирковым жонглёрам, которые обычно ограничивались двумя оборотами. Результат ошеломлял.
Подобные трюки не всегда удавались даже профессиональным цирковым жонглёрам, которые обычно ограничивались двумя оборотами. Результат ошеломлял.
«Чертовщина какая-то... Неужели всё дело в той подвеске?»
«Чертовщина какая-то... Неужели всё дело в той подвеске?»
Он перевёл взгляд на кусок стеклянного жадеита, принесённый вчера с аукциона.
Он перевёл взгляд на кусок стеклянного жадеита, принесённый вчера с аукциона.
Однако сейчас драгоценный минерал выглядел как тусклый, потрескавшийся стеклянный шарик. Сяо Лин всматривался в него, чувствуя, как брови сами собой ползут к переносице.
Однако сейчас драгоценный минерал выглядел как тусклый, потрескавшийся стеклянный шарик. Сяо Лин всматривался в него, чувствуя, как брови сами собой ползут к переносице.
Сомнений не было — это был тот самый жадеит, даже сколы и грани остались прежними. Но стоило Сяо Лину активировать своё рентгеновское зрение, как он обнаружил, что нежная зелёная дымка, колыхавшаяся внутри камня, бесследно испарилась. Теперь это был просто кусок безжизненного булыжника.
Сомнений не было — это был тот самый жадеит, даже сколы и грани остались прежними. Но стоило Сяо Лину активировать своё рентгеновское зрение, как он обнаружил, что нежная зелёная дымка, колыхавшаяся внутри камня, бесследно испарилась. Теперь это был просто кусок безжизненного булыжника.
В памяти всплыла приятная прохлада, которая разлилась по его телу, стоило ему впервые прикоснуться к этому жадеиту.
В памяти всплыла приятная прохлада, которая разлилась по его телу, стоило ему впервые прикоснуться к этому жадеиту.
Затем он вспомнил фамильный кулон невестки и странную энергию, которую его организм буквально высосал из древнего нефрита. В голове Сяо Лина мгновенно сложился пазл.
Затем он вспомнил фамильный кулон невестки и странную энергию, которую его организм буквально высосал из древнего нефрита. В голове Сяо Лина мгновенно сложился пазл.
«Ну конечно! И кулон Ян Цянь, и этот элитный жадеит — всё это разновидности нефрита. В них дремлет чистейшая природная энергия. Судя по всему, таинственная подвеска у меня на груди способна поглощать эту силу и использовать её для перестройки и укрепления моего тела»
«Ну конечно! И кулон Ян Цянь, и этот элитный жадеит — всё это разновидности нефрита. В них дремлет чистейшая природная энергия. Судя по всему, таинственная подвеска у меня на груди способна поглощать эту силу и использовать её для перестройки и укрепления моего тела»
Энергия из жадеита была высосана до последней капли и теперь циркулировала в его собственных венах.
Энергия из жадеита была высосана до последней капли и теперь циркулировала в его собственных венах.
— Ха-ха-ха! — Сяо Лин не сдержался и победно расхохотался.
— Ха-ха-ха! — Сяо Лин не сдержался и победно расхохотался.
Совсем недавно он сокрушался, что ему досталось такое хлипкое тело. Стоило девчонке на него налететь, как он едва не завалился на спину — курам на смех! Но отныне о слабости можно забыть навсегда.
Совсем недавно он сокрушался, что ему досталось такое хлипкое тело. Стоило девчонке на него налететь, как он едва не завалился на спину — курам на смех! Но отныне о слабости можно забыть навсегда.
«Так вот почему я проснулся в такой зловонной жиже! Это была банальная детоксикация — организм избавлялся от шлаков и токсинов. Какое счастье, что я вовремя отпустил кулон невестки и не выпил его досуха. Если бы её семейная реликвия превратилась в такую же труху, как этот жадеит, её удара бы хватило»
«Так вот почему я проснулся в такой зловонной жиже! Это была банальная детоксикация — организм избавлялся от шлаков и токсинов. Какое счастье, что я вовремя отпустил кулон невестки и не выпил его досуха. Если бы её семейная реликвия превратилась в такую же труху, как этот жадеит, её удара бы хватило»
И хотя жадеит из старых копей стоил в сотни раз дороже, для Сяо Лина простенький кулон Ян Цянь обладал куда большей ценностью.
И хотя жадеит из старых копей стоил в сотни раз дороже, для Сяо Лина простенький кулон Ян Цянь обладал куда большей ценностью.
Он сделал несколько пробных выпадов и махов ногами. Тело двигалось легко, суставы работали мягко и бесшумно. Сяо Лин довольно кивнул.
Он сделал несколько пробных выпадов и махов ногами. Тело двигалось легко, суставы работали мягко и бесшумно. Сяо Лин довольно кивнул.
Тут он вспомнил про потерянное в коридоре полотенце. Когда он набрался смелости и выглянул за дверь, на полу уже ничего не было — невестка наверняка прибрала его «позор».
Тут он вспомнил про потерянное в коридоре полотенце. Когда он набрался смелости и выглянул за дверь, на полу уже ничего не было — невестка наверняка прибрала его «позор».
«Представляю, какими ласковыми словами она меня сейчас поминает. А полотенце, небось, уже брезгливо выбросила в мусорное ведро»
«Представляю, какими ласковыми словами она меня сейчас поминает. А полотенце, небось, уже брезгливо выбросила в мусорное ведро»
Сяо Лин вполне допускал, что разгневанная Ян Цянь могла даже прийти к его двери и безмолвно погрозить кулаком, но это были лишь догадки. О реальном положении дел он мог только гадать.
Сяо Лин вполне допускал, что разгневанная Ян Цянь могла даже прийти к его двери и безмолвно погрозить кулаком, но это были лишь догадки. О реальном положении дел он мог только гадать.
***
***
Время пролетело незаметно, и стрелки часов подобрались к полудню. Сяо Лин решил выбраться из своего убежища и у самой двери наткнулся на приклеенный к стене голубой стикер. На нём аккуратным почерком невестки было выведено: «Обед в микроволновке. Просто разогрей».
Время пролетело незаметно, и стрелки часов подобрались к полудню. Сяо Лин решил выбраться из своего убежища и у самой двери наткнулся на приклеенный к стене голубой стикер. На нём аккуратным почерком невестки было выведено: «Обед в микроволновке. Просто разогрей».
«Всё-таки золотая у меня невестка, — довольно пробормотал он, спускаясь по лестнице в гостиную. — Такую сокровищницу нужно беречь и охранять. Не дай бог какой-нибудь проходимец решит подкатить к ней яйца»
«Всё-таки золотая у меня невестка, — довольно пробормотал он, спускаясь по лестнице в гостиную. — Такую сокровищницу нужно беречь и охранять. Не дай бог какой-нибудь проходимец решит подкатить к ней яйца»
Однако, оказавшись лицом к лицу с микроволновой печью, Сяо Лин впал в ступор.
Однако, оказавшись лицом к лицу с микроволновой печью, Сяо Лин впал в ступор.
Дело в том, что он понятия не имел, как пользоваться этой адской машиной. Ни в прошлой жизни, ни в этой ему не доводилось разогревать еду самостоятельно — он либо питался в ресторанах, либо кушал то, что подавали готовым. К тому же этот прибор оказался ультрасовременным чудом техники с сенсорной панелью. На чёрном стекле издевательски мигали какие-то светодиоды и иконки, в которых Сяо Лин понимал ровно ничего.
Дело в том, что он понятия не имел, как пользоваться этой адской машиной. Ни в прошлой жизни, ни в этой ему не доводилось разогревать еду самостоятельно — он либо питался в ресторанах, либо кушал то, что подавали готовым. К тому же этот прибор оказался ультрасовременным чудом техники с сенсорной панелью. На чёрном стекле издевательски мигали какие-то светодиоды и иконки, в которых Сяо Лин понимал ровно ничего.
«Твою мать... Мне что, звонить Ян Цянь и спрашивать, на какую кнопку жать?»
«Твою мать... Мне что, звонить Ян Цянь и спрашивать, на какую кнопку жать?»
Но в следующую секунду он яростно замотал головой.
Но в следующую секунду он яростно замотал головой.
Ну уж нет! Сколько можно позориться? И без того за сегодня наделал глупостей. Если невестка узнает, что её взрослый деверь не способен справиться с банальной бытовой техникой, она будет издеваться над ним до конца дней своих!
Ну уж нет! Сколько можно позориться? И без того за сегодня наделал глупостей. Если невестка узнает, что её взрослый деверь не способен справиться с банальной бытовой техникой, она будет издеваться над ним до конца дней своих!
Лучше умереть с голоду, чем пережить такое унижение.
Лучше умереть с голоду, чем пережить такое унижение.
«Какого чёрта! Неужели я, с моим-то выдающимся интеллектом, не разберусь с этой коробкой? Не боги горшки обжигают!»
«Какого чёрта! Неужели я, с моим-то выдающимся интеллектом, не разберусь с этой коробкой? Не боги горшки обжигают!»
Сяо Лин стиснул зубы, преисполнившись решимости. Надеяться нужно только на себя. Если обычные люди смогли это изобрести, то он уж точно разберётся, как запустить подогрев.
Сяо Лин стиснул зубы, преисполнившись решимости. Надеяться нужно только на себя. Если обычные люди смогли это изобрести, то он уж точно разберётся, как запустить подогрев.
Увы, реальность оказалась суровее. Простояв перед сверкающей панелью добрых пятнадцать минут, он лишь в досаде взъерошил волосы. В голове по-прежнему не было ни единой здравой мысли.
Увы, реальность оказалась суровее. Простояв перед сверкающей панелью добрых пятнадцать минут, он лишь в досаде взъерошил волосы. В голове по-прежнему не было ни единой здравой мысли.
«Да в рот его компот! Будь что будет. Просто выставлю время побольше, буду стоять рядом и щупать корпус. Как только почувствую, что нагрелось — сразу выключу. Неужели я обед себе разогреть не смогу?!»
«Да в рот его компот! Будь что будет. Просто выставлю время побольше, буду стоять рядом и щупать корпус. Как только почувствую, что нагрелось — сразу выключу. Неужели я обед себе разогреть не смогу?!»
Ткнув наугад в сенсорные клавиши, он выставил время с запасом — чтобы уж точно прогрелось как надо, Сяо Лин зарядил таймер сразу на полчаса.
Ткнув наугад в сенсорные клавиши, он выставил время с запасом — чтобы уж точно прогрелось как надо, Сяо Лин зарядил таймер сразу на полчаса.
Нажав кнопку «Старт», он с видом заправского сапёра положил ладони на металлический корпус прибора, приготовившись ловить момент, когда пойдёт тепло. Время пошло. Сяо Лин замер в позе медитирующего монаха, обнимающего микроволновку.
Нажав кнопку «Старт», он с видом заправского сапёра положил ладони на металлический корпус прибора, приготовившись ловить момент, когда пойдёт тепло. Время пошло. Сяо Лин замер в позе медитирующего монаха, обнимающего микроволновку.
Прошла минута... две... десять...
Прошла минута... две... десять...
Корпус оставался абсолютно холодным, словно прибор и не думал работать. Не шло даже малейшего тепла.
Корпус оставался абсолютно холодным, словно прибор и не думал работать. Не шло даже малейшего тепла.
«Что за ерунда? Она что, сломалась? Ладно, подожду ещё немного. Если не заработает, придётся нести в ремонт...»
«Что за ерунда? Она что, сломалась? Ладно, подожду ещё немного. Если не заработает, придётся нести в ремонт...»
Вдруг его чуткий нос уловил странный, резкий запах. Сяо Лин принюхался. Пахло гарью и палёным пластиком. На его лбу прорезалась тревожная складка.
Вдруг его чуткий нос уловил странный, резкий запах. Сяо Лин принюхался. Пахло гарью и палёным пластиком. На его лбу прорезалась тревожная складка.
В ту же секунду металл под его ладонями раскалился докрасна, а из щелей дверцы повалили клубы густого чёрного дыма.
В ту же секунду металл под его ладонями раскалился докрасна, а из щелей дверцы повалили клубы густого чёрного дыма.
Раздался глухой, зловещий хлопок. Из недр многострадального аппарата вырвался сноп искр, и вся панель мгновенно занялась ярким пламенем. К счастью, обострившиеся рефлексы Сяо Лина сработали безупречно — он успел рыбкой отпрянуть назад за долю секунды до того, как огонь лизнул бы его лицо.
Раздался глухой, зловещий хлопок. Из недр многострадального аппарата вырвался сноп искр, и вся панель мгновенно занялась ярким пламенем. К счастью, обострившиеся рефлексы Сяо Лина сработали безупречно — он успел рыбкой отпрянуть назад за долю секунды до того, как огонь лизнул бы его лицо.
— Твою... твою ж направо! — выдавил ошарашенный Сяо Лин, глядя на полыхающую посреди кухни технику. На его лице застыло выражение глубочайшего, искреннего недоумения. — Как, чёрт возьми, это вообще произошло?!
— Твою... твою ж направо! — выдавил ошарашенный Сяо Лин, глядя на полыхающую посреди кухни технику. На его лице застыло выражение глубочайшего, искреннего недоумения. — Как, чёрт возьми, это вообще произошло?!

Комментарии

Загрузка...