Говорил Чжоу Миншань негромко, так что расслышали его слова лишь те, кто стоял на сцене и совсем рядом с ней.
Говорил Чжоу Миншань негромко, так что расслышали его слова лишь те, кто стоял на сцене и совсем рядом с ней.
— Что? Второй молодой господин Сяо? Кто это?
— Что? Второй молодой господин Сяо? Кто это?
— Второй молодой господин семьи Сяо? Неужели тот самый...
— Второй молодой господин семьи Сяо? Неужели тот самый...
— Да какой ещё второй молодой господин? Впервые слышу!
— Да какой ещё второй молодой господин? Впервые слышу!
— Да ты с луны свалился! Хоть сейчас «Небесной Коллекцией» и заправляет Ян Цянь, на самом деле эта компания принадлежит семье Сяо. Просто все они погибли в автокатастрофе, остался только второй сын. Но ходят слухи, что он беспросветный лоботряс и прожигатель жизни. Совсем не похож на этого парня.
— Да ты с луны свалился! Хоть сейчас «Небесной Коллекцией» и заправляет Ян Цянь, на самом деле эта компания принадлежит семье Сяо. Просто все они погибли в автокатастрофе, остался только второй сын. Но ходят слухи, что он беспросветный лоботряс и прожигатель жизни. Совсем не похож на этого парня.
— Да ладно? Быть не может. Я слышал о нём — это же самый презираемый мажор во всём Яньцзине. Неужели этот юноша — он? Может, обознались?
— Да ладно? Быть не может. Я слышал о нём — это же самый презираемый мажор во всём Яньцзине. Неужели этот юноша — он? Может, обознались?
— Как тут обознаешься? Посмотри, кто это говорит! Сам глава клана Чжоу. Любой другой мог ошибиться, но Чжоу Миншань знает его в лицо.
— Как тут обознаешься? Посмотри, кто это говорит! Сам глава клана Чжоу. Любой другой мог ошибиться, но Чжоу Миншань знает его в лицо.
— Ну, не знаю. Хоть парень и выудил подряд две отличные вещицы, не забывай: в первый раз ему просто повезло, когда он решил порисоваться перед красоткой. А этот необработанный камень он купил из чистого упрямства, просто чтобы досадить мастеру Цую. Обычные богатенькие сынки только так и поступают.
— Ну, не знаю. Хоть парень и выудил подряд две отличные вещицы, не забывай: в первый раз ему просто повезло, когда он решил порисоваться перед красоткой. А этот необработанный камень он купил из чистого упрямства, просто чтобы досадить мастеру Цую. Обычные богатенькие сынки только так и поступают.
— Тоже верно. Наверное, ему просто чертовски везёт.
— Тоже верно. Наверное, ему просто чертовски везёт.
— Погодите... А что, если это спектакль, который семья Сяо разыграла нарочно?
— Погодите... А что, если это спектакль, который семья Сяо разыграла нарочно?
Шёпот и тихие пересуды поползли среди тех, кто стоял поблизости и расслышал слова Чжоу Миншаня.
Шёпот и тихие пересуды поползли среди тех, кто стоял поблизости и расслышал слова Чжоу Миншаня.
Сяо Лин слегка нахмурился и приоткрыл глаза, бросив на них быстрый взгляд.
Сяо Лин слегка нахмурился и приоткрыл глаза, бросив на них быстрый взгляд.
Чжоу Миншань, снисходительно улыбаясь, снова обратился к нему:
Чжоу Миншань, снисходительно улыбаясь, снова обратился к нему:
— Ну так что, Сяо Лин? Моя просьба ведь вполне разумна?
— Ну так что, Сяо Лин? Моя просьба ведь вполне разумна?
Сяо Лин равнодушно ответил:
Сяо Лин равнодушно ответил:
— Извините, но камень не мой. Тут я решать не могу.
— Извините, но камень не мой. Тут я решать не могу.
Чжоу Миншань покачал головой:
Чжоу Миншань покачал головой:
— Ты — единственный законный наследник семьи Сяо. Если не ты, то кто тогда?
— Ты — единственный законный наследник семьи Сяо. Если не ты, то кто тогда?
Сяо Лин ухмыльнулся:
Сяо Лин ухмыльнулся:
— Да даже если бы и мог. Этот камень я продавать не собираюсь. Ну, разве что вы предложите взамен десять процентов акций компании Чжоу!
— Да даже если бы и мог. Этот камень я продавать не собираюсь. Ну, разве что вы предложите взамен десять процентов акций компании Чжоу!
— Ты!.. — Чжоу Миншань побагровел. — Неблагодарный щенок! Что ж, посмотрим, как ты запоёшь, когда пожалеешь об этом!
— Ты!.. — Чжоу Миншань побагровел. — Неблагодарный щенок! Что ж, посмотрим, как ты запоёшь, когда пожалеешь об этом!
С досадой взмахнув рукавом, он круто развернулся и зашагал обратно к своему креслу.
С досадой взмахнув рукавом, он круто развернулся и зашагал обратно к своему креслу.
Десять процентов акций за кусок камня? Чжоу Миншань ещё не выжил из ума. Он не отдал бы такую долю своей корпорации даже за нефритовый флакон Ли Бая. Сам он владел всего тридцатью процентами акций, и лишись он трети своей доли, контроль над «Чжоу Групп» тут же перешёл бы в чужие руки.
Десять процентов акций за кусок камня? Чжоу Миншань ещё не выжил из ума. Он не отдал бы такую долю своей корпорации даже за нефритовый флакон Ли Бая. Сам он владел всего тридцатью процентами акций, и лишись он трети своей доли, контроль над «Чжоу Групп» тут же перешёл бы в чужие руки.
Сяо Лин хмыкнул и повернулся к резчику:
Сяо Лин хмыкнул и повернулся к резчику:
— Мастер Цзэн, продолжайте. Не отвлекайтесь на посторонних.
— Мастер Цзэн, продолжайте. Не отвлекайтесь на посторонних.
Старый мастер Цзэн удивлённо воззрился на юношу, а затем, опомнившись, торопливо закивал:
Старый мастер Цзэн удивлённо воззрился на юношу, а затем, опомнившись, торопливо закивал:
— Да, хорошо, молодой господин Сяо. Сейчас всё сделаю.
— Да, хорошо, молодой господин Сяо. Сейчас всё сделаю.
— Ха-ха-ха! Какая дерзкая молодёжь пошла! — добродушно рассмеялся старец Цянь. — Второй молодой господин Сяо, признаться, вы меня поразили. Похоже, мне и впрямь пора на покой.
— Ха-ха-ха! Какая дерзкая молодёжь пошла! — добродушно рассмеялся старец Цянь. — Второй молодой господин Сяо, признаться, вы меня поразили. Похоже, мне и впрямь пора на покой.
Сяо Лин лишь усмехнулся в ответ, но промолчал и снова прикрыл глаза.
Сяо Лин лишь усмехнулся в ответ, но промолчал и снова прикрыл глаза.
И дело было вовсе не в дурных манерах. Жжение в груди становилось всё невыносимее, медленно расползаясь к левому плечу. Вместе с ним накатила волна такого дикого, первобытного голода, что Сяо Лин едва сдерживал безумное желание искусать собственные пальцы. Не обладай он поистине железной волей, давно бы уже закричал от боли и неестественного вожделения.
И дело было вовсе не в дурных манерах. Жжение в груди становилось всё невыносимее, медленно расползаясь к левому плечу. Вместе с ним накатила волна такого дикого, первобытного голода, что Сяо Лин едва сдерживал безумное желание искусать собственные пальцы. Не обладай он поистине железной волей, давно бы уже закричал от боли и неестественного вожделения.
«Чёрт подери, да что происходит? Неужели что-то пошло не так?»
«Чёрт подери, да что происходит? Неужели что-то пошло не так?»
В огромном аукционном зале воцарилась мёртвая тишина. Слышался лишь монотонный, шуршащий звук полировального круга в руках мастера Цзэна. Зрители затаили дыхание, не отрывая напряжённых взглядов от камня. Каждому не терпелось узнать, какое сокровище скрывается под плотной белёсой пеленой.
В огромном аукционном зале воцарилась мёртвая тишина. Слышался лишь монотонный, шуршащий звук полировального круга в руках мастера Цзэна. Зрители затаили дыхание, не отрывая напряжённых взглядов от камня. Каждому не терпелось узнать, какое сокровище скрывается под плотной белёсой пеленой.
Спустя какое-то время ритмичное шуршание прекратилось. В наступившей тишине раздался тяжёлый, прерывистый вздох изумлённого мастера.
Спустя какое-то время ритмичное шуршание прекратилось. В наступившей тишине раздался тяжёлый, прерывистый вздох изумлённого мастера.
— Ну, что там? — взволнованно подался вперёд старец Цянь.
— Ну, что там? — взволнованно подался вперёд старец Цянь.
Мастер Цуй Чжимин поспешил к станку, но, едва взглянув на то, что держал в руках мастер Цзэн, мгновенно побледнел.
Мастер Цуй Чжимин поспешил к станку, но, едва взглянув на то, что держал в руках мастер Цзэн, мгновенно побледнел.
— Как... как такое возможно?.. — пробормотал помертвевшими губами Цуй.
— Как... как такое возможно?.. — пробормотал помертвевшими губами Цуй.
Старый резчик медленно поднялся и повернулся лицом к залу, бережно сжимая в руках валун размером с человеческую голову. Он глубоко, судорожно вздохнул.
Старый резчик медленно поднялся и повернулся лицом к залу, бережно сжимая в руках валун размером с человеческую голову. Он глубоко, судорожно вздохнул.
— Цвет невероятно чистый, глубокий... никаких примесей или трещин. Смею утверждать, что это жадеит высшего сорта — настоящий стеклянный жадеит из старых копей! — дрожащим от восторга голосом объявил мастер Цзэн.
— Цвет невероятно чистый, глубокий... никаких примесей или трещин. Смею утверждать, что это жадеит высшего сорта — настоящий стеклянный жадеит из старых копей! — дрожащим от восторга голосом объявил мастер Цзэн.
— Из старых копей?! Дай взглянуть! — пожилое лицо старца Цяня мгновенно залилось пунцовым румянцем. Он буквально подлетел к станку. Го Чаншунь тоже не удержался и поспешил следом.
— Из старых копей?! Дай взглянуть! — пожилое лицо старца Цяня мгновенно залилось пунцовым румянцем. Он буквально подлетел к станку. Го Чаншунь тоже не удержался и поспешил следом.
— Какая глубина... какая чистота! Ни единого изъяна! А этот оттенок — красный с благородным синим отливом... Боже мой, это действительно чистейший стеклянный жадеит! Ха-ха-ха, поздравляю вас, председатель Ян! — восторженно воскликнул старец Цянь, оборачиваясь к Ян Цянь.
— Какая глубина... какая чистота! Ни единого изъяна! А этот оттенок — красный с благородным синим отливом... Боже мой, это действительно чистейший стеклянный жадеит! Ха-ха-ха, поздравляю вас, председатель Ян! — восторженно воскликнул старец Цянь, оборачиваясь к Ян Цянь.
В зале поднялся невообразимый шум. На лицах сотен зрителей застыло крайнее изумление, хотя многие всё ещё пребывали в растерянности, не до конца понимая суть происходящего.
В зале поднялся невообразимый шум. На лицах сотен зрителей застыло крайнее изумление, хотя многие всё ещё пребывали в растерянности, не до конца понимая суть происходящего.
— Стеклянный жадеит? Что это вообще такое? Никогда о таком не слышал.
— Стеклянный жадеит? Что это вообще такое? Никогда о таком не слышал.
— Вот и я тоже. Знаю ледяной жадеит, знаю яичный желток... А это что за зверь?
— Вот и я тоже. Знаю ледяной жадеит, знаю яичный желток... А это что за зверь?
Стоявший неподалёку мужчина средних лет, чьё лицо исказила смесь восторга и зависти, услышал их перешёптывания и смерил невежд презрительным взглядом.
Стоявший неподалёку мужчина средних лет, чьё лицо исказила смесь восторга и зависти, услышал их перешёптывания и смерил невежд презрительным взглядом.
— Да вы ни хрена не смыслите! Стеклянный жадеит — это абсолютная вершина, венец среди всех видов нефрита и жадеита! Ваш ледяной сорт по сравнению с ним — дешёвка, и близко не стоял!
— Да вы ни хрена не смыслите! Стеклянный жадеит — это абсолютная вершина, венец среди всех видов нефрита и жадеита! Ваш ледяной сорт по сравнению с ним — дешёвка, и близко не стоял!
Разглагольствуя, сам мужчина ни на секунду не сводил жадного взгляда с огромного экрана, транслировавшего изображение камня крупным планом.
Разглагольствуя, сам мужчина ни на секунду не сводил жадного взгляда с огромного экрана, транслировавшего изображение камня крупным планом.
— Невероятно... Из такого безупречного куска даже крошечный перстень с ноготок потянет миллионов на десять! А если вырезать браслет или колье — это же сотни миллионов юаней! Представляете, сколько украшений можно сделать из глыбы такого размера? «Небесная Коллекция» сорвала безумный куш. Мало того что заполучили подлинный нефритовый флакон Ли Бая, так теперь ещё и этот редчайший жадеит из старых копей!
— Невероятно... Из такого безупречного куска даже крошечный перстень с ноготок потянет миллионов на десять! А если вырезать браслет или колье — это же сотни миллионов юаней! Представляете, сколько украшений можно сделать из глыбы такого размера? «Небесная Коллекция» сорвала безумный куш. Мало того что заполучили подлинный нефритовый флакон Ли Бая, так теперь ещё и этот редчайший жадеит из старых копей!
— Боже, да быть не может! Кусочек величиной с мизинец стоит больше десяти миллионов? Вы шутите?
— Боже, да быть не может! Кусочек величиной с мизинец стоит больше десяти миллионов? Вы шутите?
— Какие уж тут шутки! — процедил ценитель. — Чёрт, как же обидно! Какая досада! Знать бы заранее, я бы последнее имущество заложил, из кожи вон вылез, но выкупил бы этот булыжник!
— Какие уж тут шутки! — процедил ценитель. — Чёрт, как же обидно! Какая досада! Знать бы заранее, я бы последнее имущество заложил, из кожи вон вылез, но выкупил бы этот булыжник!
— Мать твою! Ну и дела... Знал бы я, жену бы в рабство продал, душу дьяволу заложил, но наскрёб бы эти несчастные пятьдесят миллионов!
— Мать твою! Ну и дела... Знал бы я, жену бы в рабство продал, душу дьяволу заложил, но наскрёб бы эти несчастные пятьдесят миллионов!
— Хватит! — Чжоу Миншань в ярости ударил кулаком по подлокотнику кресла, резко поднялся и, не оборачиваясь, зашагал к выходу.
— Хватит! — Чжоу Миншань в ярости ударил кулаком по подлокотнику кресла, резко поднялся и, не оборачиваясь, зашагал к выходу.
Он понимал: останься он в этом зале ещё хоть на минуту, и просто не сдержится — выскочит на сцену и в щепки разнесёт этот проклятый жадеит.
Он понимал: останься он в этом зале ещё хоть на минуту, и просто не сдержится — выскочит на сцену и в щепки разнесёт этот проклятый жадеит.
Тем временем на сцене остальные эксперты-оценщики обступили станок. Они благоговейно разглядывали переливающийся самородок размером с голову, цокая языками от изумления.
Тем временем на сцене остальные эксперты-оценщики обступили станок. Они благоговейно разглядывали переливающийся самородок размером с голову, цокая языками от изумления.
Ян Цянь с мягкой улыбкой подошла к Сяо Лину. Поправив изящным жестом выбившуюся на лоб прядь волос, она тепло посмотрела на него:
Ян Цянь с мягкой улыбкой подошла к Сяо Лину. Поправив изящным жестом выбившуюся на лоб прядь волос, она тепло посмотрела на него:
— Поздравляю. Ты победил.
— Поздравляю. Ты победил.
Сяо Лин широко ухмыльнулся:
Сяо Лин широко ухмыльнулся:
— Точно! А я ведь и забыл совсем.
— Точно! А я ведь и забыл совсем.
С этими словами он размашистым шагом направился прямиком к Цуй Чжимину.
С этими словами он размашистым шагом направился прямиком к Цуй Чжимину.
Опозоренный мастер стоял ни жив ни мертв. Лицо его превратилось в безжизненную маску, а пустой, остекленевший взгляд блуждал где-то в пустоте, словно сознание покинуло тело.
Опозоренный мастер стоял ни жив ни мертв. Лицо его превратилось в безжизненную маску, а пустой, остекленевший взгляд блуждал где-то в пустоте, словно сознание покинуло тело.
— Ну что, уважаемый, чего застыли? Как там давеча говаривали? Назвался груздем — полезай в кузов. Уговор дороже денег, так что даже не думайте вилять хвостом.
— Ну что, уважаемый, чего застыли? Как там давеча говаривали? Назвался груздем — полезай в кузов. Уговор дороже денег, так что даже не думайте вилять хвостом.
Услышав издевательский тон Сяо Лина, Цуй Чжимин мгновенно опомнился, и его лицо исказила бешеная гримаса.
Услышав издевательский тон Сяо Лина, Цуй Чжимин мгновенно опомнился, и его лицо исказила бешеная гримаса.
— Ах ты щенок! Вы сговорились! Нарочно вырыли мне яму, чтобы я в неё прыгнул! — взревел он, брызжа слюной.
— Ах ты щенок! Вы сговорились! Нарочно вырыли мне яму, чтобы я в неё прыгнул! — взревел он, брызжа слюной.
Сяо Лин нахмурился и ледяным тоном осадил его:
Сяо Лин нахмурился и ледяным тоном осадил его:
— Слушайте, мастер Цуй, поумерьте своё эго. С чего вы взяли, что вы пуп земли? Стал бы кто-то ради вашей скромной персоны городить такие сложности? К тому же, у вас мозги-то вообще есть? Какой идиот будет устраивать заговор с помощью необработанного булыжника за пятьдесят миллионов? А если бы внутри ничего не оказалось, мы бы по-вашему кем выглядели? Круглыми дураками?
— Слушайте, мастер Цуй, поумерьте своё эго. С чего вы взяли, что вы пуп земли? Стал бы кто-то ради вашей скромной персоны городить такие сложности? К тому же, у вас мозги-то вообще есть? Какой идиот будет устраивать заговор с помощью необработанного булыжника за пятьдесят миллионов? А если бы внутри ничего не оказалось, мы бы по-вашему кем выглядели? Круглыми дураками?
— Вы... вы все заодно! Я не признаю этот спор!
— Вы... вы все заодно! Я не признаю этот спор!
— Кончайте скулить. Взрослый ведь мужик, а ведёте себя как дешёвка. Имейте совесть. Живее, не тяните резину, у меня куча дел. С вас миллион юаней, и катитесь отсюда колбаской.
— Кончайте скулить. Взрослый ведь мужик, а ведёте себя как дешёвка. Имейте совесть. Живее, не тяните резину, у меня куча дел. С вас миллион юаней, и катитесь отсюда колбаской.
Старец Цянь подошёл ближе и добродушно усмехнулся:
Старец Цянь подошёл ближе и добродушно усмехнулся:
— Да-да, мастер Цуй, я свидетель этого уговора. Негоже солидному человеку обижать юношу. Вы ведь ему в отцы годитесь, как-никак.
— Да-да, мастер Цуй, я свидетель этого уговора. Негоже солидному человеку обижать юношу. Вы ведь ему в отцы годитесь, как-никак.
Лицо Цуй Чжимина то бледнело, то зеленело, переходя из пунцового в землисто-серый. Он тяжело дышал, уставившись на Сяо Лина налитыми кровью глазами, готовый испепелить его взглядом.
Лицо Цуй Чжимина то бледнело, то зеленело, переходя из пунцового в землисто-серый. Он тяжело дышал, уставившись на Сяо Лина налитыми кровью глазами, готовый испепелить его взглядом.
— Чего уставились? Сколько ни смотри, краше меня не станешь! — Сяо Лин вызывающе вскинул подбородок и дурашливо скосил глаза к переносице.
— Чего уставились? Сколько ни смотри, краше меня не станешь! — Сяо Лин вызывающе вскинул подбородок и дурашливо скосил глаза к переносице.
Цуй Чжимин перевёл взгляд с кривляющегося юноши на сурового старца Цяня и понял, что деваться ему некуда. Он яростно процедил сквозь зубы:
Цуй Чжимин перевёл взгляд с кривляющегося юноши на сурового старца Цяня и понял, что деваться ему некуда. Он яростно процедил сквозь зубы:
— Гм!
— Гм!
Резко выхватив из внутреннего кармана чековую книжку, он размашисто черкнул несколько цифр, вырвал лист и швырнул его прямо в лицо Сяо Лину. После этого, круто развернувшись, он стремительно зашагал прочь со сцены.
Резко выхватив из внутреннего кармана чековую книжку, он размашисто черкнул несколько цифр, вырвал лист и швырнул его прямо в лицо Сяо Лину. После этого, круто развернувшись, он стремительно зашагал прочь со сцены.
— Эй, стойте! Господин Кирпич Цуй! — крикнул ему вдогонку Сяо Лин, сложив руки рупором. — Мы же договаривались, что вы отсюда выкатитесь! И где клятва больше никогда не соваться в оценку сокровищ? Что за манеры? Где ваша профессиональная гордость, где совесть, в конце концов?
— Эй, стойте! Господин Кирпич Цуй! — крикнул ему вдогонку Сяо Лин, сложив руки рупором. — Мы же договаривались, что вы отсюда выкатитесь! И где клятва больше никогда не соваться в оценку сокровищ? Что за манеры? Где ваша профессиональная гордость, где совесть, в конце концов?
Услышав это, Цуй Чжимин споткнулся на ровном месте и едва не растянулся на полу. Не оборачиваясь, он припустил ещё быстрее и в мгновение ока скрылся за дверью пожарного выхода.
Услышав это, Цуй Чжимин споткнулся на ровном месте и едва не растянулся на полу. Не оборачиваясь, он припустил ещё быстрее и в мгновение ока скрылся за дверью пожарного выхода.
Сяо Лин сокрушённо покачал головой, спрятал чек в карман и подошёл к мастеру Цзэну.
Сяо Лин сокрушённо покачал головой, спрятал чек в карман и подошёл к мастеру Цзэну.
— Мастер Цзэн, сделайте милость, отсеките мне небольшой кусочек. Много не надо, размером с кулак вполне хватит.
— Мастер Цзэн, сделайте милость, отсеките мне небольшой кусочек. Много не надо, размером с кулак вполне хватит.
— Э-э... Но как же... — растерялся резчик. Не понимая, зачем юноше портить столь ценный монолит, он с мольбой во взгляде посмотрел на Ян Цянь.
— Э-э... Но как же... — растерялся резчик. Не понимая, зачем юноше портить столь ценный монолит, он с мольбой во взгляде посмотрел на Ян Цянь.
— Зачем он тебе? — удивлённо спросила Ян Цянь.
— Зачем он тебе? — удивлённо спросила Ян Цянь.
— Нужно для одного дела... Если останется, я верну, честное слово! Пожалуйста, отрежьте прямо сейчас, — торопливо, со странной хрипотой в голосе проговорил Сяо Лин. Его дыхание заметно участилось.
— Нужно для одного дела... Если останется, я верну, честное слово! Пожалуйста, отрежьте прямо сейчас, — торопливо, со странной хрипотой в голосе проговорил Сяо Лин. Его дыхание заметно участилось.
Ян Цянь озадаченно нахмурилась, но, заметив его состояние, коротко кивнула:
Ян Цянь озадаченно нахмурилась, но, заметив его состояние, коротко кивнула:
— Хорошо. Мастер Цзэн, сделайте, как он просит.
— Хорошо. Мастер Цзэн, сделайте, как он просит.
— Понял! — мастер Цзэн лихо ухмыльнулся и без лишних слов аккуратно отсёк от глыбы чистейшего жадеита кусок величиной с кулак.
— Понял! — мастер Цзэн лихо ухмыльнулся и без лишних слов аккуратно отсёк от глыбы чистейшего жадеита кусок величиной с кулак.
Сяо Лин молниеносно выхватил драгоценный осколок. Стоило прохладному камню коснуться его ладони, как испепеляющий жар в груди наконец утих, сменившись приятным теплом.
Сяо Лин молниеносно выхватил драгоценный осколок. Стоило прохладному камню коснуться его ладони, как испепеляющий жар в груди наконец утих, сменившись приятным теплом.
— Так, Яо Мэнчэнь пока побудет с вами. Позаботьтесь, чтобы её позже отвезли домой. А мне пора!
— Так, Яо Мэнчэнь пока побудет с вами. Позаботьтесь, чтобы её позже отвезли домой. А мне пора!
Не дожидаясь ответа, Сяо Лин легко спрыгнул со сцены прямо в зал и со всех ног помчался к выходу, оставив присутствующих в полном недоумении провожать его взглядами.
Не дожидаясь ответа, Сяо Лин легко спрыгнул со сцены прямо в зал и со всех ног помчался к выходу, оставив присутствующих в полном недоумении провожать его взглядами.

Комментарии

Загрузка...