На аукционной сцене освободили просторную площадку, чтобы удовлетворить любопытство публики, жаждущей увидеть распил камня своими глазами. У «Небесной Коллекции» имелся собственный мастер-камнерез и всё необходимое профессиональное оборудование. Самому мастеру, крепкому мужчине лет сорока с небольшим, въевшийся под кожу густой загар выдавал долгие часы работы под палящим солнцем. Под его началом дюжина рабочих слаженно и без лишней суеты выкатила на сцену тяжелые станки и инструменты.
На аукционной сцене освободили просторную площадку, чтобы удовлетворить любопытство публики, жаждущей увидеть распил камня своими глазами. У «Небесной Коллекции» имелся собственный мастер-камнерез и всё необходимое профессиональное оборудование. Самому мастеру, крепкому мужчине лет сорока с небольшим, въевшийся под кожу густой загар выдавал долгие часы работы под палящим солнцем. Под его началом дюжина рабочих слаженно и без лишней суеты выкатила на сцену тяжелые станки и инструменты.
— Мастер Цуй, в этот раз вы просто обязаны проучить наглого юнца! — с ухмылкой шепнул Цуй Чжимину один из экспертов-оценщиков.
— Мастер Цуй, в этот раз вы просто обязаны проучить наглого юнца! — с ухмылкой шепнул Цуй Чжимину один из экспертов-оценщиков.
Цуй Чжимин злобно прищурился.
Цуй Чжимин злобно прищурился.
— На этот раз я заставлю его убираться отсюда на четвереньках!
— На этот раз я заставлю его убираться отсюда на четвереньках!
Он до глубины души ненавидел Сяо Лина. Из-за этого паршивца он уже не раз выставлял себя на посмешище, потеряв счет унижениям. Не заботься Цуй Чжимин так рьяно о собственной репутации, он бы давно избил мерзавца до полусмерти. Но больше всего его поражало то, насколько глуп и самонадеян был этот юнец. Сам лез на рожон, так и напрашиваясь на расправу. Упустить такой шанс отыграться было бы непростительной глупостью.
Он до глубины души ненавидел Сяо Лина. Из-за этого паршивца он уже не раз выставлял себя на посмешище, потеряв счет унижениям. Не заботься Цуй Чжимин так рьяно о собственной репутации, он бы давно избил мерзавца до полусмерти. Но больше всего его поражало то, насколько глуп и самонадеян был этот юнец. Сам лез на рожон, так и напрашиваясь на расправу. Упустить такой шанс отыграться было бы непростительной глупостью.
Ставки на камни — дело коварное: в девяти случаях из десяти здесь проигрывают, а в оставшемся — едва сводят концы с концами. Истории о том, как кто-то мгновенно разбогател благодаря одному удачному распилу, случались реже, чем выигрыши в лотерею.
Ставки на камни — дело коварное: в девяти случаях из десяти здесь проигрывают, а в оставшемся — едва сводят концы с концами. Истории о том, как кто-то мгновенно разбогател благодаря одному удачному распилу, случались реже, чем выигрыши в лотерею.
— Председатель Ян, как будем резать камень? — обратился мастер-камнерез к Ян Цянь.
— Председатель Ян, как будем резать камень? — обратился мастер-камнерез к Ян Цянь.
— Не спрашивайте меня, все вопросы к нему, — бесстрастно ответила Ян Цянь, указав на Сяо Лина.
— Не спрашивайте меня, все вопросы к нему, — бесстрастно ответила Ян Цянь, указав на Сяо Лина.
В глубине души она до сих пор сомневалась, не сошла ли с ума, раз решилась выбросить колоссальные пятьдесят миллионов юаней ради одной-единственной фразы этого мальчишки. Правильно ли она поступила? Ответ скрывал плотный камень. Пути назад всё равно не было, оставалось лишь идти до конца.
В глубине души она до сих пор сомневалась, не сошла ли с ума, раз решилась выбросить колоссальные пятьдесят миллионов юаней ради одной-единственной фразы этого мальчишки. Правильно ли она поступила? Ответ скрывал плотный камень. Пути назад всё равно не было, оставалось лишь идти до конца.
Камнерез перевел взгляд на Сяо Лина и заметно опешил. Парень выглядел совсем юным — моложе его собственного сына.
Камнерез перевел взгляд на Сяо Лина и заметно опешил. Парень выглядел совсем юным — моложе его собственного сына.
— Надо же, братец, так это ты купил эту глыбу? Смело! — ухмыльнулся мастер Цзэн. — Как только эту махину привезли из Мьянмы, мне сразу стало любопытно, что же там внутри. Честно говоря, мне, старине Цзэну, еще никогда не доводилось работать с такими гигантами. Все эти дни руки буквально чесались! Наконец-то выпал шанс отвести душу.
— Надо же, братец, так это ты купил эту глыбу? Смело! — ухмыльнулся мастер Цзэн. — Как только эту махину привезли из Мьянмы, мне сразу стало любопытно, что же там внутри. Честно говоря, мне, старине Цзэну, еще никогда не доводилось работать с такими гигантами. Все эти дни руки буквально чесались! Наконец-то выпал шанс отвести душу.
Сяо Лин лишь пожал плечами:
Сяо Лин лишь пожал плечами:
— Ну что вы, я не настолько богат. Камень приобрела председатель Ян, так что к моим карманам это не имеет никакого отношения.
— Ну что вы, я не настолько богат. Камень приобрела председатель Ян, так что к моим карманам это не имеет никакого отношения.
— Э-э... — растерялся старина Цзэн. Он недоуменно переглянулся между Сяо Лином и Ян Цянь, не понимая, как ему поступить.
— Э-э... — растерялся старина Цзэн. Он недоуменно переглянулся между Сяо Лином и Ян Цянь, не понимая, как ему поступить.
— Что, струсил? Разве не ты заставил её купить эту пустышку? — язвительно вставил Цуй Чжимин. — Решил поскорее умыть руки?
— Что, струсил? Разве не ты заставил её купить эту пустышку? — язвительно вставил Цуй Чжимин. — Решил поскорее умыть руки?
Ян Цянь нахмурилась и сухо произнесла:
Ян Цянь нахмурилась и сухо произнесла:
— Мастер Цзэн, не обращайте внимания на разговоры. Просто делайте то, что скажет Сяо Лин. Куда он укажет, туда и направляйте пилу.
— Мастер Цзэн, не обращайте внимания на разговоры. Просто делайте то, что скажет Сяо Лин. Куда он укажет, туда и направляйте пилу.
— Понял вас, — кивнул камнерез. — Ну что, молодой человек, делись соображениями. Как резать будем?
— Понял вас, — кивнул камнерез. — Ну что, молодой человек, делись соображениями. Как резать будем?
— Да я... признаться, и сам без понятия, — честно ответил Сяо Лин. — Вы же мастер своего дела, опыта у вас предостаточно. Так что полагаюсь на ваш намётанный глаз — режьте, как посчитаете нужным.
— Да я... признаться, и сам без понятия, — честно ответил Сяо Лин. — Вы же мастер своего дела, опыта у вас предостаточно. Так что полагаюсь на ваш намётанный глаз — режьте, как посчитаете нужным.
Сяо Лин действительно не знал, с какого бока подступиться к валуну. Хотя он и обладал рентгеновским зрением, сейчас сквозь толстую корку пробивалось лишь размытое зеленое свечение, мешающее точно определить границы скрытого внутри сокровища. К тому же в груди разгорался нестерпимый жар. Ощущение было такое, словно к коже приложили раскаленное клеймо.
Сяо Лин действительно не знал, с какого бока подступиться к валуну. Хотя он и обладал рентгеновским зрением, сейчас сквозь толстую корку пробивалось лишь размытое зеленое свечение, мешающее точно определить границы скрытого внутри сокровища. К тому же в груди разгорался нестерпимый жар. Ощущение было такое, словно к коже приложили раскаленное клеймо.
Сяо Лин прекрасно понимал, что всему виной таинственная нефритовая подвеска. В прошлый раз она среагировала на кулон его невестки, активировав внутреннее зрение, а сейчас её поведение однозначно указывало на то, что внутри этой каменной глыбы скрыто нечто невероятное. Именно из-за этого дикого жара он так отчаянно и добивался покупки.
Сяо Лин прекрасно понимал, что всему виной таинственная нефритовая подвеска. В прошлый раз она среагировала на кулон его невестки, активировав внутреннее зрение, а сейчас её поведение однозначно указывало на то, что внутри этой каменной глыбы скрыто нечто невероятное. Именно из-за этого дикого жара он так отчаянно и добивался покупки.
Мастер Цзэн ненадолго задумался, потирая подбородок.
Мастер Цзэн ненадолго задумался, потирая подбородок.
— С такой огромной глыбой я и сам работаю впервые. Мой опыт подсказывает: если внутри и есть нефрит, то залегает он глубоко под коркой. Обычные щадящие методы вроде обточки или шлифовки тут бесполезны. Придется резать сразу по живому.
— С такой огромной глыбой я и сам работаю впервые. Мой опыт подсказывает: если внутри и есть нефрит, то залегает он глубоко под коркой. Обычные щадящие методы вроде обточки или шлифовки тут бесполезны. Придется резать сразу по живому.
С этими словами мастер широко улыбнулся, блеснув ровными белыми зубами, ярко выделявшимися на фоне его темного лица.
С этими словами мастер широко улыбнулся, блеснув ровными белыми зубами, ярко выделявшимися на фоне его темного лица.
— Отлично, тогда режьте напрямую. Я вам полностью доверяю, мастер Цзэн, — усмехнулся Сяо Лин.
— Отлично, тогда режьте напрямую. Я вам полностью доверяю, мастер Цзэн, — усмехнулся Сяо Лин.
— Ну что ж, тогда начнем с двух надрезов — сверху и снизу, — проговорил мастер, оценивающе оглядывая валун. — Посмотрим, покажется ли порода. Если даже не повезет, хотя бы оценим внутреннюю структуру камня.
— Ну что ж, тогда начнем с двух надрезов — сверху и снизу, — проговорил мастер, оценивающе оглядывая валун. — Посмотрим, покажется ли порода. Если даже не повезет, хотя бы оценим внутреннюю структуру камня.
С этими словами он взял дисковую пилу и взобрался на заранее подготовленные подмостки. Выровняв инструмент примерно в двадцати сантиметрах от верхушки глыбы, мастер приготовился к первому надпилу. Оператор тут же подошел ближе, поймав в объектив точку предполагаемого среза. Видео с камеры транслировалось в реальном времени на огромный экран позади аукционной сцены.
С этими словами он взял дисковую пилу и взобрался на заранее подготовленные подмостки. Выровняв инструмент примерно в двадцати сантиметрах от верхушки глыбы, мастер приготовился к первому надпилу. Оператор тут же подошел ближе, поймав в объектив точку предполагаемого среза. Видео с камеры транслировалось в реальном времени на огромный экран позади аукционной сцены.
В зале воцарилась гробовая тишина. На весь огромный павильон разносился лишь нарастающий свист раскручивающегося лезвия пилы. Сотни присутствующих, затаив дыхание, уставились на экран. Ян Цянь не сводила взгляда с глыбы, незаметно для себя сжав кулаки до побеления костяшек. Цуй Чжимин подался вперед, сделав пару шагов к сцене и жадно всматриваясь в происходящее. На лицах старца Цяня и Го Чаншуня застыло напряжение.
В зале воцарилась гробовая тишина. На весь огромный павильон разносился лишь нарастающий свист раскручивающегося лезвия пилы. Сотни присутствующих, затаив дыхание, уставились на экран. Ян Цянь не сводила взгляда с глыбы, незаметно для себя сжав кулаки до побеления костяшек. Цуй Чжимин подался вперед, сделав пару шагов к сцене и жадно всматриваясь в происходящее. На лицах старца Цяня и Го Чаншуня застыло напряжение.
Но сильнее всех переживала Яо Мэнчэнь. Девушка так сильно стиснула ладони, что её пальцы побелели. Дыхание стало прерывистым, лицо исказилось от волнения, а ладони взмокли от холодного пота. В этом споре Сяо Лин поставил на кон чек на сорок тысяч юаней, который принадлежал ей! Если он проиграет, эти деньги испарятся. Как тут не поддаться панике?
Но сильнее всех переживала Яо Мэнчэнь. Девушка так сильно стиснула ладони, что её пальцы побелели. Дыхание стало прерывистым, лицо исказилось от волнения, а ладони взмокли от холодного пота. В этом споре Сяо Лин поставил на кон чек на сорок тысяч юаней, который принадлежал ей! Если он проиграет, эти деньги испарятся. Как тут не поддаться панике?
Сам же виновник переполоха демонстрировал олимпийское спокойствие. Прислонившись к каменной колонне у самого края сцены, Сяо Лин безмятежно прикрыл глаза, будто происходящее его совершенно не касалось.
Сам же виновник переполоха демонстрировал олимпийское спокойствие. Прислонившись к каменной колонне у самого края сцены, Сяо Лин безмятежно прикрыл глаза, будто происходящее его совершенно не касалось.
И никто в зале не догадывался, каких трудов ему сейчас стоило сдерживать бушующий в груди нестерпимый жар.
И никто в зале не догадывался, каких трудов ему сейчас стоило сдерживать бушующий в груди нестерпимый жар.
Вжи-и-их!..
Вжи-и-их!..
Раздался пронзительный, скрежещущий визг вгрызающегося в камень металла. Спустя мучительные полминуты пила смолкла, ознаменовав завершение первого надпила.
Раздался пронзительный, скрежещущий визг вгрызающегося в камень металла. Спустя мучительные полминуты пила смолкла, ознаменовав завершение первого надпила.
— Ну что там, мастер Цзэн? — нетерпеливо выкрикнул Цуй Чжимин.
— Ну что там, мастер Цзэн? — нетерпеливо выкрикнул Цуй Чжимин.
Камнерез недовольно покачал головой и раздраженно зыркнул на прервавшего его Цуй Чжимина. Не удостоив назойливого эксперта ответом, он громко скомандовал помощникам:
Камнерез недовольно покачал головой и раздраженно зыркнул на прервавшего его Цуй Чжимина. Не удостоив назойливого эксперта ответом, он громко скомандовал помощникам:
— Переворачивайте глыбу! Сделаем надпил снизу.
— Переворачивайте глыбу! Сделаем надпил снизу.
Цуй Чжимин мгновенно помрачнел от такого пренебрежения. Он и не подозревал, что в процессе работы мастеру Цзэну требовалась предельная концентрация, и любые посторонние выкрики его только бесили. Какое право имел этот заносчивый оценщик лезть под руку, когда даже законные владельцы камня молчали? Не будь это официальное мероприятие «Небесной Коллекции», мастер давно бы послал наглого советчика куда подальше.
Цуй Чжимин мгновенно помрачнел от такого пренебрежения. Он и не подозревал, что в процессе работы мастеру Цзэну требовалась предельная концентрация, и любые посторонние выкрики его только бесили. Какое право имел этот заносчивый оценщик лезть под руку, когда даже законные владельцы камня молчали? Не будь это официальное мероприятие «Небесной Коллекции», мастер давно бы послал наглого советчика куда подальше.
Снова раздался зубодробительный визг пилы, и спустя минуту второй срез был готов.
Снова раздался зубодробительный визг пилы, и спустя минуту второй срез был готов.
Мастер Цзэн долго и пристально разглядывал оба среза. Наконец он повернулся к Сяо Линю и со вздохом произнес:
Мастер Цзэн долго и пристально разглядывал оба среза. Наконец он повернулся к Сяо Линю и со вздохом произнес:
— Порода снаружи выветрена до предела, шансы найти здесь что-то ценное изначально стремились к нулю. Судя по внутренним хаотичным прожилкам, это обычный булыжник. Вероятность благородного нефрита внутри — меньше одной тысячной. Стоит ли переводить время и продолжать?
— Порода снаружи выветрена до предела, шансы найти здесь что-то ценное изначально стремились к нулю. Судя по внутренним хаотичным прожилкам, это обычный булыжник. Вероятность благородного нефрита внутри — меньше одной тысячной. Стоит ли переводить время и продолжать?
При всей простоте своей должности мастер Цзэн понимал в необработанном камне куда больше иных дипломированных экспертов. За долгие годы работы через его руки прошли тысячи глыб, и одного прикосновения к срезу ему хватало, чтобы вынести вердикт. И если старина Цзэн говорил, что ловить здесь нечего, надежду можно было хоронить.
При всей простоте своей должности мастер Цзэн понимал в необработанном камне куда больше иных дипломированных экспертов. За долгие годы работы через его руки прошли тысячи глыб, и одного прикосновения к срезу ему хватало, чтобы вынести вердикт. И если старина Цзэн говорил, что ловить здесь нечего, надежду можно было хоронить.
Услышав этот приговор, Яо Мэнчэнь без сил опустилась обратно на стул. Ян Цянь нахмурилась еще сильнее, её пальцы нервно забарабанили по ладони.
Услышав этот приговор, Яо Мэнчэнь без сил опустилась обратно на стул. Ян Цянь нахмурилась еще сильнее, её пальцы нервно забарабанили по ладони.
— Ха-ха, ну что я говорил?! — залился торжествующим смехом один из оценщиков. — Обычный щебень! Мальчишка, не позорься дальше. Оставь эту глыбу в покое, пока её окончательно не искромсали. Может, продашь кому на сувениры и вернешь хоть сотую долю потраченного!
— Ха-ха, ну что я говорил?! — залился торжествующим смехом один из оценщиков. — Обычный щебень! Мальчишка, не позорься дальше. Оставь эту глыбу в покое, пока её окончательно не искромсали. Может, продашь кому на сувениры и вернешь хоть сотую долю потраченного!
Сяо Лин неторопливо открыл глаза и смерил говоруна ледяным взглядом, а затем вдруг хитро сощурился. Оценщик испуганно отшатнулся на шаг назад. И дело было вовсе не в пресловутой «жажде убийства», а в том, что этот юнец совсем недавно умудрился довести уважаемого мастера до кровавой рвоты одними лишь словами. Против такого сокрушительного красноречия спорить было страшно. Впрочем, Сяо Лин лишь презрительно фыркнул. Тратить время на этого жалкого дилетанта не хотелось. У него в запасе имелась сотня способов растоптать самолюбие ничтожества, но марать руки о столь мелкую сошку казалось ниже его достоинства.
Сяо Лин неторопливо открыл глаза и смерил говоруна ледяным взглядом, а затем вдруг хитро сощурился. Оценщик испуганно отшатнулся на шаг назад. И дело было вовсе не в пресловутой «жажде убийства», а в том, что этот юнец совсем недавно умудрился довести уважаемого мастера до кровавой рвоты одними лишь словами. Против такого сокрушительного красноречия спорить было страшно. Впрочем, Сяо Лин лишь презрительно фыркнул. Тратить время на этого жалкого дилетанта не хотелось. У него в запасе имелась сотня способов растоптать самолюбие ничтожества, но марать руки о столь мелкую сошку казалось ниже его достоинства.
— Ну что, щенок, договор дороже денег! — оскалился Цуй Чжимин, чувствуя себя абсолютным победителем. — Жду публичных извинений, миллион юаней сверху и твой позорный исход на карачках. На колени! Жалеешь теперь о своей глупости?
— Ну что, щенок, договор дороже денег! — оскалился Цуй Чжимин, чувствуя себя абсолютным победителем. — Жду публичных извинений, миллион юаней сверху и твой позорный исход на карачках. На колени! Жалеешь теперь о своей глупости?
— Точно! Мужик сказал — мужик сделал! Давай, держи слово! — поддакнул кто-то из толпы оценщиков.
— Точно! Мужик сказал — мужик сделал! Давай, держи слово! — поддакнул кто-то из толпы оценщиков.
— Кхе-кхе... — Старец Цянь тяжело откашлялся и шагнул вперед. — Мастер Цуй, проявите великодушие ради моего седого возраста. Недостающие шестьсот тысяч я внесу за него лично, чтобы округлить сумму до миллиона. Давайте закроем этот спор и разойдемся миром. Идет?
— Кхе-кхе... — Старец Цянь тяжело откашлялся и шагнул вперед. — Мастер Цуй, проявите великодушие ради моего седого возраста. Недостающие шестьсот тысяч я внесу за него лично, чтобы округлить сумму до миллиона. Давайте закроем этот спор и разойдемся миром. Идет?
Цуй Чжимин злорадно усмехнулся:
Цуй Чжимин злорадно усмехнулся:
— И не подумаю! Сегодня его никто не спасет. И с какой стати я должен делать вам одолжение? Не вы ли минуту назад поливали меня грязью, а теперь приползли просить пощады? Слишком просто хотите отделаться!
— И не подумаю! Сегодня его никто не спасет. И с какой стати я должен делать вам одолжение? Не вы ли минуту назад поливали меня грязью, а теперь приползли просить пощады? Слишком просто хотите отделаться!
— Ах ты... В одном же кругу крутимся, земля тесна! Зачем раздувать вражду до предела? — задыхаясь от негодования, выдавил старец Цянь.
— Ах ты... В одном же кругу крутимся, земля тесна! Зачем раздувать вражду до предела? — задыхаясь от негодования, выдавил старец Цянь.
— Прошу прощения, но никакого предела нет. Пострадает тут только один человек, и это явно не я! — отрезал Цуй Чжимин.
— Прошу прощения, но никакого предела нет. Пострадает тут только один человек, и это явно не я! — отрезал Цуй Чжимин.
— Цуй Чжимин! Да как ты...
— Цуй Чжимин! Да как ты...
Договорить старцу Цяню не дал Сяо Лин. Он мягко коснулся его плеча:
Договорить старцу Цяню не дал Сяо Лин. Он мягко коснулся его плеча:
— Уважаемый Цянь, не стоит унижаться перед ним. Вам незачем вмешиваться, просто устройтесь поудобнее и наблюдайте за представлением. Мастер Цзэн, режьте дальше.
— Уважаемый Цянь, не стоит унижаться перед ним. Вам незачем вмешиваться, просто устройтесь поудобнее и наблюдайте за представлением. Мастер Цзэн, режьте дальше.
Мастер Цзэн молча кивнул.
Мастер Цзэн молча кивнул.
— Что ж, хозяин — барин. Раз велишь резать, продолжим. Если надежда еще жива, нам придется действовать ювелирно — срезать тонкие пластины по краям, слой за слоем.
— Что ж, хозяин — барин. Раз велишь резать, продолжим. Если надежда еще жива, нам придется действовать ювелирно — срезать тонкие пластины по краям, слой за слоем.
Он спустил тяжелую пилу, переставил стремянку и приготовился к кропотливой, медленной работе.
Он спустил тяжелую пилу, переставил стремянку и приготовился к кропотливой, медленной работе.
— Слишком долго! — остановил его Сяо Лин. — Режьте прямо по центру. Видите вон тот выступающий угол? Цельтесь прямо туда и пилите напополам одним махом.
— Слишком долго! — остановил его Сяо Лин. — Режьте прямо по центру. Видите вон тот выступающий угол? Цельтесь прямо туда и пилите напополам одним махом.
Мастер Цзэн озадаченно нахмурился:
Мастер Цзэн озадаченно нахмурился:
— Пополам? Послушай, парень, если внутри действительно скрыто сокровище, такой грубый распил его просто уничтожит. Это безумный риск, к тому же...
— Пополам? Послушай, парень, если внутри действительно скрыто сокровище, такой грубый распил его просто уничтожит. Это безумный риск, к тому же...
— Не думайте об этом. Делайте, как я говорю. Даже если расколете сокровище надвое — никакой ответственности вы не несете!
— Не думайте об этом. Делайте, как я говорю. Даже если расколете сокровище надвое — никакой ответственности вы не несете!
— Ладно... Будь по-вашему. Эх... — вздохнул камнерез.
— Ладно... Будь по-вашему. Эх... — вздохнул камнерез.
Он покрепче перехватил тяжелую пилу, прицелился точно по указанному выступу и решительно пустил лезвие в самый центр каменного гиганта.
Он покрепче перехватил тяжелую пилу, прицелился точно по указанному выступу и решительно пустил лезвие в самый центр каменного гиганта.

Комментарии

Загрузка...