Тьма неумолимо пожирала Общинный храм, а ветер выдувал последние крохи аромата благовоний.
Тьма неумолимо пожирала Общинный храм, а ветер выдувал последние крохи аромата благовоний.
В этом мраке каждый удар в ворота эхом отдавался в сердце Сюй Фэна.
В этом мраке каждый удар в ворота эхом отдавался в сердце Сюй Фэна.
Фонари гасли один за другим. Свет давали лишь факел в руке Сюй Фэна да пара уцелевших светильников в главном зале. Он бросил взгляд в сторону ворот, а затем отвернулся, притворившись, что ничего не слышит.
Фонари гасли один за другим. Свет давали лишь факел в руке Сюй Фэна да пара уцелевших светильников в главном зале. Он бросил взгляд в сторону ворот, а затем отвернулся, притворившись, что ничего не слышит.
Если ему не почудилось, в тот момент, когда он посмотрел на ворота, на стену карабкалась какая-то тварь.
Если ему не почудилось, в тот момент, когда он посмотрел на ворота, на стену карабкалась какая-то тварь.
Он отчетливо видел две цепкие руки!
Он отчетливо видел две цепкие руки!
Переведя взгляд на главный зал, он заметил, как занавесь, которую он сам же и поднял, медленно опускается вниз.
Переведя взгляд на главный зал, он заметил, как занавесь, которую он сам же и поднял, медленно опускается вниз.
Казалось, Бог земли не желает взирать на разворачивающийся кошмар.
Казалось, Бог земли не желает взирать на разворачивающийся кошмар.
По спине Сюй Фэна пробежал холодок, но он стиснул зубы и ворвался в западный флигель.
По спине Сюй Фэна пробежал холодок, но он стиснул зубы и ворвался в западный флигель.
Комната тонула в мертвенно-зеленом зареве свечей. Лишь когда Сюй Фэн внес пылающий нормальным огнем факел, пламя свечей начало медленно возвращать свой естественный желтоватый цвет.
Комната тонула в мертвенно-зеленом зареве свечей. Лишь когда Сюй Фэн внес пылающий нормальным огнем факел, пламя свечей начало медленно возвращать свой естественный желтоватый цвет.
Сюй Фэн обогнул ширму и увидел лежащие в ряд трупы.
Сюй Фэн обогнул ширму и увидел лежащие в ряд трупы.
Наставник опустил огромный сверток на пол, а малые переметные сумы перевесил через плечо. В ногах у первого мертвеца уже тлели благовония.
Наставник опустил огромный сверток на пол, а малые переметные сумы перевесил через плечо. В ногах у первого мертвеца уже тлели благовония.
Ритуал начался.
Ритуал начался.
При виде невозмутимого наставника, действующего размеренно и четко, тревога в груди Сюй Фэна немного улеглась. Хотя, если глаза его не обманывали, рисунок пепла от трех благовонных палочек у ног мертвеца четко складывался в Малое зло!
При виде невозмутимого наставника, действующего размеренно и четко, тревога в груди Сюй Фэна немного улеглась. Хотя, если глаза его не обманывали, рисунок пепла от трех благовонных палочек у ног мертвеца четко складывался в Малое зло!
Более того, один из трупов силился приподняться. Но какая-то невидимая сила давила на него, не давая сесть.
Более того, один из трупов силился приподняться. Но какая-то невидимая сила давила на него, не давая сесть.
Отверстие в крыше, подпертое бамбуковым шестом, больше не вытягивало из комнаты убийственную ауру! Из семи тел, лежащих в помещении, лишь мужской труп оставался под соломенной циновкой, а над его головой висел обломанный клинок палача. С остальных шести тел циновки были откинуты.
Отверстие в крыше, подпертое бамбуковым шестом, больше не вытягивало из комнаты убийственную ауру! Из семи тел, лежащих в помещении, лишь мужской труп оставался под соломенной циновкой, а над его головой висел обломанный клинок палача. С остальных шести тел циновки были откинуты.
Сюй Фэн едва подавил дрожь. От одного взгляда на этих мертвых женщин кровь стыла в жилах!
Сюй Фэн едва подавил дрожь. От одного взгляда на этих мертвых женщин кровь стыла в жилах!
Они выглядели чудовищно неестественно. Кто-то тщательно нарядил их. Их не пытались приукрасить, чтобы они казались спящими; напротив, чья-то больная фантазия умышленно подчеркнула их мертвенность!
Они выглядели чудовищно неестественно. Кто-то тщательно нарядил их. Их не пытались приукрасить, чтобы они казались спящими; напротив, чья-то больная фантазия умышленно подчеркнула их мертвенность!
На лица был нанесен гротескный, кричаще-яркий погребальный макияж. В мерцающем свете огня каждая из них выглядела зловещей куклой.
На лица был нанесен гротескный, кричаще-яркий погребальный макияж. В мерцающем свете огня каждая из них выглядела зловещей куклой.
— Наставник.
— Наставник.
Сюй Фэн шагнул ближе, крепко сжимая факел. И тут его словно ударило током — он наконец вспомнил, какая мысль ускользала от него во дворе.
Сюй Фэн шагнул ближе, крепко сжимая факел. И тут его словно ударило током — он наконец вспомнил, какая мысль ускользала от него во дворе.
«Наставник не читал жертвенную молитву Богу земли! Значит, на нем нет системного баффа!»
«Наставник не читал жертвенную молитву Богу земли! Значит, на нем нет системного баффа!»
Сердце пропустило удар.
Сердце пропустило удар.
Опытный мастер не должен был допустить такую нелепую ошибку, но в этом проклятом мире ни в чем нельзя быть уверенным. Впрочем, озвучивать свои опасения Сюй Фэн не стал. Он поднес факел поближе и внимательно осмотрел женские тела.
Опытный мастер не должен был допустить такую нелепую ошибку, но в этом проклятом мире ни в чем нельзя быть уверенным. Впрочем, озвучивать свои опасения Сюй Фэн не стал. Он поднес факел поближе и внимательно осмотрел женские тела.
Они не были целыми. И дело не в отрубленных головах, которые требовалось пришить. Трупы выглядели слишком плоскими.
Они не были целыми. И дело не в отрубленных головах, которые требовалось пришить. Трупы выглядели слишком плоскими.
Словно из них выпотрошили все внутренности.
Словно из них выпотрошили все внутренности.
Первое слово, всплывшее в памяти Сюй Фэна — набивка!
Первое слово, всплывшее в памяти Сюй Фэна — набивка!
Сначала набить, затем сшить. Но тут, вглядевшись в освещенную факелом кожу, Сюй Фэн остолбенел: прямо на его глазах из-под кожи мертвецов начала пробиваться густая белая шерсть, жесткая, как бычья щетина!
Сначала набить, затем сшить. Но тут, вглядевшись в освещенную факелом кожу, Сюй Фэн остолбенел: прямо на его глазах из-под кожи мертвецов начала пробиваться густая белая шерсть, жесткая, как бычья щетина!
Изучая перед игрой справочники по судебной медицине, Сюй Фэн читал, что трупы под воздействием газов могут «плакать», «вздыхать», издавать звуки, похожие на метеоризм, и даже взрываться. Это были естественные физиологические процессы. Но чтобы мертвец покрывался густой шерстью — такое наука объяснить не могла!
Изучая перед игрой справочники по судебной медицине, Сюй Фэн читал, что трупы под воздействием газов могут «плакать», «вздыхать», издавать звуки, похожие на метеоризм, и даже взрываться. Это были естественные физиологические процессы. Но чтобы мертвец покрывался густой шерстью — такое наука объяснить не могла!
— Посыпай пудрой! Очисти тела и готовься к набивке.
— Посыпай пудрой! Очисти тела и готовься к набивке.
Голос наставника звучал ровно, как поверхность старого колодца. Он протянул ученику бумажный сверток.
Голос наставника звучал ровно, как поверхность старого колодца. Он протянул ученику бумажный сверток.
— В книгах, которые ты читал, этого не пишут. Со стороны кажется, что ремесло сшивателя трупов — это одно дело, но на самом деле их два. Думаешь, наша главная задача — просто махать иголкой? Ошибаешься! Наша первая задача — собрать тело воедино, чтобы покойник мог отправиться в землю целым. Это дань уважения. Утешение для живых и покой для мертвых. А вторая задача — отвести от трупа убийственную ауру. Помочь бедолаге уйти с миром. Самое страшное после смерти — если в теле застрянет последний вздох. Будь то злая аура, предсмертная обида или ядовитые испарения гниения. Застрянет в горле — мертвец превратится в монстра. Столкнется с убийственной аурой — труп поднимется. А если... Ладно, все равно всего не упомнишь. Мой ученик, из всей этой болтовни тебе нужно усвоить лишь одно правило. Дай им уйти целыми и чистыми. Не оскверняй мертвых. Мы сами — люди горькой судьбы. Кому, как не нам, проявлять милосердие к таким же несчастным?
— В книгах, которые ты читал, этого не пишут. Со стороны кажется, что ремесло сшивателя трупов — это одно дело, но на самом деле их два. Думаешь, наша главная задача — просто махать иголкой? Ошибаешься! Наша первая задача — собрать тело воедино, чтобы покойник мог отправиться в землю целым. Это дань уважения. Утешение для живых и покой для мертвых. А вторая задача — отвести от трупа убийственную ауру. Помочь бедолаге уйти с миром. Самое страшное после смерти — если в теле застрянет последний вздох. Будь то злая аура, предсмертная обида или ядовитые испарения гниения. Застрянет в горле — мертвец превратится в монстра. Столкнется с убийственной аурой — труп поднимется. А если... Ладно, все равно всего не упомнишь. Мой ученик, из всей этой болтовни тебе нужно усвоить лишь одно правило. Дай им уйти целыми и чистыми. Не оскверняй мертвых. Мы сами — люди горькой судьбы. Кому, как не нам, проявлять милосердие к таким же несчастным?
Сюй Фэн молча взял бумажный сверток, впитывая каждое слово наставника.
Сюй Фэн молча взял бумажный сверток, впитывая каждое слово наставника.
«Так вот он каков, кодекс чести этой ветви сшивателей?»
«Так вот он каков, кодекс чести этой ветви сшивателей?»
Развернув бумагу, юноша обнаружил внутри серую массу, напоминающую смесь пепла от благовоний и сожженной ритуальной бумаги.
Развернув бумагу, юноша обнаружил внутри серую массу, напоминающую смесь пепла от благовоний и сожженной ритуальной бумаги.
— А ведь эти женщины были похоронены по всем правилам. Судя по нарядам, не из богатых семей, но и не нищенки. По доброй воле из могил не выходят. Значит, кто-то выкопал их специально, чтобы сотворить зло. Скотство, да и только!
— А ведь эти женщины были похоронены по всем правилам. Судя по нарядам, не из богатых семей, но и не нищенки. По доброй воле из могил не выходят. Значит, кто-то выкопал их специально, чтобы сотворить зло. Скотство, да и только!
Выругавшись, наставник велел обсыпать тела пеплом, а остатки пересыпать в мешочек из желтой ткани — для последующей набивки.
Выругавшись, наставник велел обсыпать тела пеплом, а остатки пересыпать в мешочек из желтой ткани — для последующей набивки.
— У этого пепла тоже два применения. Первое — впитывать сукровицу и гной. Так тело останется сухим, и в нем не заведутся черви. Второе — набивка. Пепел изнутри подавляет остатки скверны.
— У этого пепла тоже два применения. Первое — впитывать сукровицу и гной. Так тело останется сухим, и в нем не заведутся черви. Второе — набивка. Пепел изнутри подавляет остатки скверны.
Когда Сюй Фэн закончил, наставник достал иглы.
Когда Сюй Фэн закончил, наставник достал иглы.
— Техника работы большой иглой проста, всего один вариант стежка. Ты его уже знаешь — именно с него ты начинал свой первый заказ.
— Техника работы большой иглой проста, всего один вариант стежка. Ты его уже знаешь — именно с него ты начинал свой первый заказ.
Пока он говорил, глухой стук снаружи наконец-то просочился сквозь стены флигеля. Более того, над их головами заскрежетала съезжающая по скату крыши черепица.
Пока он говорил, глухой стук снаружи наконец-то просочился сквозь стены флигеля. Более того, над их головами заскрежетала съезжающая по скату крыши черепица.
Ветер ворвался в щели, принеся с собой омерзительный кошачий визг. Нечто невидимое с силой навалилось на запертую дверь флигеля. Краем глаза Сюй Фэн заметил, как женские трупы задрожали, а циновка на теле мужчины поползла в сторону. И что самое жуткое — вода.
Ветер ворвался в щели, принеся с собой омерзительный кошачий визг. Нечто невидимое с силой навалилось на запертую дверь флигеля. Краем глаза Сюй Фэн заметил, как женские трупы задрожали, а циновка на теле мужчины поползла в сторону. И что самое жуткое — вода.
Откуда ни возьмись, черная, зловонная вода перелилась через порог и начала растекаться по полу.
Откуда ни возьмись, черная, зловонная вода перелилась через порог и начала растекаться по полу.
Но наставник даже глазом не могнул.
Но наставник даже глазом не могнул.
— Не обращай внимания. До полного поднятия мертвецов еще есть время. Смотри на стежки. Запомнишь — будешь зашивать сам. Запомни накрепко: кем бы они ни стали сейчас, при жизни это были такие же люди, как мы с тобой. Я просил дядюшку Лю сводить тебя на казнь, чтобы вбить в твою голову простую истину — храни сострадание, и боги не оставят тебя. Это самое главное правило. Неважно, понимаешь ты его сейчас или нет. Я передал тебе знание, а осознание придет со временем.
— Не обращай внимания. До полного поднятия мертвецов еще есть время. Смотри на стежки. Запомнишь — будешь зашивать сам. Запомни накрепко: кем бы они ни стали сейчас, при жизни это были такие же люди, как мы с тобой. Я просил дядюшку Лю сводить тебя на казнь, чтобы вбить в твою голову простую истину — храни сострадание, и боги не оставят тебя. Это самое главное правило. Неважно, понимаешь ты его сейчас или нет. Я передал тебе знание, а осознание придет со временем.
Сюй Фэн почувствовал укол благоговения перед непоколебимостью этого человека. Он перевел взгляд на руки учителя.
Сюй Фэн почувствовал укол благоговения перед непоколебимостью этого человека. Он перевел взгляд на руки учителя.
Наставник сжал кулак, защемив большой палец между указательным и средним, и принялся разгонять застоявшуюся ци внутри трупа! Он наглядно показывал Сюй Фэну, как заставить мертвеца изрыгнуть последний, застрявший в горле вздох.
Наставник сжал кулак, защемив большой палец между указательным и средним, и принялся разгонять застоявшуюся ци внутри трупа! Он наглядно показывал Сюй Фэну, как заставить мертвеца изрыгнуть последний, застрявший в горле вздох.
— Если застряло сверху — выдавливай через рот. Если снизу — стравливай. Впалое — набивай, недостающее — возмещай. Относись к мертвым, как к живым.
— Если застряло сверху — выдавливай через рот. Если снизу — стравливай. Впалое — набивай, недостающее — возмещай. Относись к мертвым, как к живым.
Лицо учителя окаменело, лишившись любых эмоций. Осталась лишь предельная сосредоточенность. Он даже использовал мелкие иглы, втыкая их в меридианы трупа, словно при акупунктуре, заставляя застоявшуюся энергию двигаться.
Лицо учителя окаменело, лишившись любых эмоций. Осталась лишь предельная сосредоточенность. Он даже использовал мелкие иглы, втыкая их в меридианы трупа, словно при акупунктуре, заставляя застоявшуюся энергию двигаться.
Выгнав скопившийся газ к горлу, он резко сдавил челюсти покойницы.
Выгнав скопившийся газ к горлу, он резко сдавил челюсти покойницы.
— Отойди!
— Отойди!
Сюй Фэн отскочил назад. Труп судорожно распахнул рот, изрыгнув сгусток зловонного ядовитого пара!
Сюй Фэн отскочил назад. Труп судорожно распахнул рот, изрыгнув сгусток зловонного ядовитого пара!
Убедившись, что газ вышел, наставник облегченно выдохнул и жестом велел ученику поднести факел. Сюй Фэн взмахнул огнем. Пламя мгновенно окрасилось в зеленый, с громким шипением выжигая отраву, а затем вернулось к нормальному цвету.
Убедившись, что газ вышел, наставник облегченно выдохнул и жестом велел ученику поднести факел. Сюй Фэн взмахнул огнем. Пламя мгновенно окрасилось в зеленый, с громким шипением выжигая отраву, а затем вернулось к нормальному цвету.
— Отлично.
— Отлично.
Разобравшись с этим, наставник продолжил.
Разобравшись с этим, наставник продолжил.
— С большой иглой разобрались. Теперь мелкая игла — здесь три вида стежков. И крючковатая игла — шесть вариантов. Смотри внимательно!
— С большой иглой разобрались. Теперь мелкая игла — здесь три вида стежков. И крючковатая игла — шесть вариантов. Смотри внимательно!
Сжимая факел, Сюй Фэн впился взглядом в мелькающие пальцы учителя, отгородившись от всего мира. Он заставил себя поверить, что вокруг нет никакого кошмара! Всю свою волю он направил на обучение, вытравливая из сознания животный ужас!
Сжимая факел, Сюй Фэн впился взглядом в мелькающие пальцы учителя, отгородившись от всего мира. Он заставил себя поверить, что вокруг нет никакого кошмара! Всю свою волю он направил на обучение, вытравливая из сознания животный ужас!
Глядя на усердие ученика, наставник на секунду оторвался от работы и бросил взгляд по сторонам. Воздух в комнате напитался сыростью, влага оседала на стенах, сплетаясь в отчетливые, пугающие силуэты. Но старый сшиватель трупов даже не дрогнул.
Глядя на усердие ученика, наставник на секунду оторвался от работы и бросил взгляд по сторонам. Воздух в комнате напитался сыростью, влага оседала на стенах, сплетаясь в отчетливые, пугающие силуэты. Но старый сшиватель трупов даже не дрогнул.
Он лишь опустил голову, понимая, что время действовать еще не пришло.
Он лишь опустил голову, понимая, что время действовать еще не пришло.
— Молодец, парень. Запомни: вся сила сшивателя трупов — в его стежках и в его иглах. Этот набор игл достался мне от моего учителя, а когда-нибудь я передам его тебе. Но не сегодня. И уж точно не из-за того, что мы подохнем в этой дыре!
— Молодец, парень. Запомни: вся сила сшивателя трупов — в его стежках и в его иглах. Этот набор игл достался мне от моего учителя, а когда-нибудь я передам его тебе. Но не сегодня. И уж точно не из-за того, что мы подохнем в этой дыре!
...
...

Комментарии

Загрузка...