— Ну же, говори громче!
— Ну же, говори громче!
Эстиан стёр кровь с лица и подошёл к Коницу.
Эстиан стёр кровь с лица и подошёл к Коницу.
Тот судорожно сжимал в руке кристалл исцеления, пытаясь унять мучительную боль в раздробленном паху. Однако целебная магия едва помогала, а сам он остался один-одинёшенек.
Тот судорожно сжимал в руке кристалл исцеления, пытаясь унять мучительную боль в раздробленном паху. Однако целебная магия едва помогала, а сам он остался один-одинёшенек.
Сопровождавший его Запретный из Пограничья лежал мёртвым, а сильный и верный дворецкий Роботон, так и не успев показать всю свою мощь, пал от руки Жанетт в этой неразберихе.
Сопровождавший его Запретный из Пограничья лежал мёртвым, а сильный и верный дворецкий Роботон, так и не успев показать всю свою мощь, пал от руки Жанетт в этой неразберихе.
Кониц жалко пятился по грязи, его некогда изящно уложенные волосы превратились в грязное месиво. Под тяжёлыми взглядами Запретной и молодого лорда он отползал всё дальше назад, пока не упёрся спиной в созданную им же ледяную завесу.
Кониц жалко пятился по грязи, его некогда изящно уложенные волосы превратились в грязное месиво. Под тяжёлыми взглядами Запретной и молодого лорда он отползал всё дальше назад, пока не упёрся спиной в созданную им же ледяную завесу.
Этот барьер был возведён с помощью магического артефакта, и Кониц умел лишь активировать его — снять преграду было невозможно, пока в ней не иссякнет магия.
Этот барьер был возведён с помощью магического артефакта, и Кониц умел лишь активировать его — снять преграду было невозможно, пока в ней не иссякнет магия.
Смертельное давление, беспомощность, одиночество и удушающая, безумная аура чудовищ Мёртвого моря окончательно раздавили хвалёную спесь этого драконида. На его некогда холёном лице застыл дикий, животный ужас.
Смертельное давление, беспомощность, одиночество и удушающая, безумная аура чудовищ Мёртвого моря окончательно раздавили хвалёную спесь этого драконида. На его некогда холёном лице застыл дикий, животный ужас.
Эстиан усмехнулся и негромко протянул:
Эстиан усмехнулся и негромко протянул:
— Надо же, изнеженный наследник великого рода чернолёдных драконидов от страха язык проглотил. Ну же, ублюдок, взмолись хотя бы о пощаде!
— Надо же, изнеженный наследник великого рода чернолёдных драконидов от страха язык проглотил. Ну же, ублюдок, взмолись хотя бы о пощаде!
Эстиану, конечно, было любопытно, какая связь объединяла этого напыщенного индюка со стариком Пиггом и почему он не поленился явиться в такую даль, чтобы заступиться за барона. Но сейчас жажда прикончить его перевешивала любое любопытство.
Эстиану, конечно, было любопытно, какая связь объединяла этого напыщенного индюка со стариком Пиггом и почему он не поленился явиться в такую даль, чтобы заступиться за барона. Но сейчас жажда прикончить его перевешивала любое любопытство.
В руке Эстиана медленно соткалось копьё из яростного драконьего пламени. Из уважения к собрату-дракониду он даже откупорил и выпил флакон эликсира очищенной маны.
В руке Эстиана медленно соткалось копьё из яростного драконьего пламени. Из уважения к собрату-дракониду он даже откупорил и выпил флакон эликсира очищенной маны.
Огонь вспыхнул с новой силой. Жар, исходивший от пылающего наконечника, был настолько силён, что стоявшая неподалёку ледяная завеса начала стремительно подтаивать.
Огонь вспыхнул с новой силой. Жар, исходивший от пылающего наконечника, был настолько силён, что стоявшая неподалёку ледяная завеса начала стремительно подтаивать.
Внезапная угроза жизни активировала защитный амулет Коница — кольцо с магическим кристаллом на его пальце ярко вспыхнуло. Обладая богатым боевым опытом, Жанетт среагировала мгновенно: точным ударом рапиры она расколола камень, разрушив большую часть рунического плетения. Но часть заклинания всё же успела активироваться.
Внезапная угроза жизни активировала защитный амулет Коница — кольцо с магическим кристаллом на его пальце ярко вспыхнуло. Обладая богатым боевым опытом, Жанетт среагировала мгновенно: точным ударом рапиры она расколола камень, разрушив большую часть рунического плетения. Но часть заклинания всё же успела активироваться.
Из треснувшего камня донёсся встревоженный, срывающийся на крик женский голос:
Из треснувшего камня донёсся встревоженный, срывающийся на крик женский голос:
«Кониц! Роботон! Что происходит с моим сыном? Где вы сейчас?!»
«Кониц! Роботон! Что происходит с моим сыном? Где вы сейчас?!»
Но верный дворецкий Роботон был мёртв и больше не мог ответить на призыв своей госпожи.
Но верный дворецкий Роботон был мёртв и больше не мог ответить на призыв своей госпожи.
Услышав голос матери, Кониц воспрянул духом, на его искажённом страхом лице промелькнула безумная надежда. Обретя наконец дар речи, он торопливо запричитал:
Услышав голос матери, Кониц воспрянул духом, на его искажённом страхом лице промелькнула безумная надежда. Обретя наконец дар речи, он торопливо запричитал:
— Не убивай меня... Чернолёдные дракониды сотрут тебя в порошок! Любые сокровища, любые богатства — моя семья даст тебе всё, что пожелаешь!
— Не убивай меня... Чернолёдные дракониды сотрут тебя в порошок! Любые сокровища, любые богатства — моя семья даст тебе всё, что пожелаешь!
Услышав его лепет, женщина на том конце связи мгновенно поняла, что её драгоценный, с таким трудом рождённый сын находится в смертельной опасности.
Услышав его лепет, женщина на том конце связи мгновенно поняла, что её драгоценный, с таким трудом рождённый сын находится в смертельной опасности.
«Слушай меня внимательно, кем бы ты ни был! — её голос сорвался на яростный визг. — Тронь чернолёдного драконида, и тебя будут преследовать до конца твоих дней! Мы вырежем всех твоих друзей и близких! Если тебе нужны богатства — я клянусь, ты получишь всё. Отпусти моего сына!»
«Слушай меня внимательно, кем бы ты ни был! — её голос сорвался на яростный визг. — Тронь чернолёдного драконида, и тебя будут преследовать до конца твоих дней! Мы вырежем всех твоих друзей и близких! Если тебе нужны богатства — я клянусь, ты получишь всё. Отпусти моего сына!»
Удивительно: будучи просительницей, эта женщина умудрялась угрожать едва ли не яростнее самого палача. Впрочем, её слова не были пустым звуком. Драконидам невероятно трудно зачать ребёнка, и каждый потомок ценился на вес золота. Убийство одного из них влекло за собой кровную месть, которая не утихала до полного истребления виновных.
Удивительно: будучи просительницей, эта женщина умудрялась угрожать едва ли не яростнее самого палача. Впрочем, её слова не были пустым звуком. Драконидам невероятно трудно зачать ребёнка, и каждый потомок ценился на вес золота. Убийство одного из них влекло за собой кровную месть, которая не утихала до полного истребления виновных.
Раздался сухой щелчок. Эстиан безжалостно раздавил кольцо сапогом. Магический кристалл разлетелся на мелкие осколки, оборвав связь с Блэкайсом.
Раздался сухой щелчок. Эстиан безжалостно раздавил кольцо сапогом. Магический кристалл разлетелся на мелкие осколки, оборвав связь с Блэкайсом.
Разум твердил Эстиану, что этого отпрыска благородного рода лучше пощадить — слишком уж много проблем принесёт его смерть. Однако злость и гордость напоминали: опоздай Жанетт со своими воинами хоть на минуту, и они с Шаноа уже были бы мертвы, растерзанные элитными тварями и ледяной магией этого ублюдка.
Разум твердил Эстиану, что этого отпрыска благородного рода лучше пощадить — слишком уж много проблем принесёт его смерть. Однако злость и гордость напоминали: опоздай Жанетт со своими воинами хоть на минуту, и они с Шаноа уже были бы мертвы, растерзанные элитными тварями и ледяной магией этого ублюдка.
Бесконечная месть? Что ж, как говорится, даже сильнейшему дракону трудно одолеть змею в её собственном логове. А Эстиан и сам был драконом, да к тому же полновластным хозяином этих проклятых земель. Пусть сюда явится хоть вся его семейка во главе с мамашей — здесь они найдут лишь свою смерть!
Бесконечная месть? Что ж, как говорится, даже сильнейшему дракону трудно одолеть змею в её собственном логове. А Эстиан и сам был драконом, да к тому же полновластным хозяином этих проклятых земель. Пусть сюда явится хоть вся его семейка во главе с мамашей — здесь они найдут лишь свою смерть!
Эстиан посмотрел на Коница. Встретившись с его ошеломлённым взглядом, он лишь невинно пожал плечами:
Эстиан посмотрел на Коница. Встретившись с его ошеломлённым взглядом, он лишь невинно пожал плечами:
— Твоя правда. Вот только мы в Пограничье Мёртвого моря. Если заезжий драконид сгинет где-то в пучине, растерзанный здешними монстрами... разве это не покажется всем самым обычным делом?
— Твоя правда. Вот только мы в Пограничье Мёртвого моря. Если заезжий драконид сгинет где-то в пучине, растерзанный здешними монстрами... разве это не покажется всем самым обычным делом?
Пш-ш-ух!
Пш-ш-ух!
Пылающее копьё с лёгкостью пробило ледяную чешую доспеха и вонзилось прямо в сердце Коница. Драконид захлебнулся собственной кровью. С безумным неверием он уставился на дымящуюся рану в груди, чувствуя, как вместе с бьющей толчками кровью стремительно утекает его жизнь.
Пылающее копьё с лёгкостью пробило ледяную чешую доспеха и вонзилось прямо в сердце Коница. Драконид захлебнулся собственной кровью. С безумным неверием он уставился на дымящуюся рану в груди, чувствуя, как вместе с бьющей толчками кровью стремительно утекает его жизнь.
Он, родившийся с золотой ложкой во рту, привыкший к почёту, страху и преклонению, чистокровный наследник великого рода чернолёдных драконидов... умирает здесь, в этой грязной глуши?
Он, родившийся с золотой ложкой во рту, привыкший к почёту, страху и преклонению, чистокровный наследник великого рода чернолёдных драконидов... умирает здесь, в этой грязной глуши?
— Это... просто... кошмар... Я не могу... так жалко...
— Это... просто... кошмар... Я не могу... так жалко...
Угасающее сознание Коница до последней секунды отказывалось мириться с суровой реальностью.
Угасающее сознание Коница до последней секунды отказывалось мириться с суровой реальностью.
***
***
Блэкайс
Блэкайс
Взрыв ледяной магии разнёс в щепки главную башню роскошного замка. Оглушительный грохот обрушившихся стен заставил содрогнуться всю округу.
Взрыв ледяной магии разнёс в щепки главную башню роскошного замка. Оглушительный грохот обрушившихся стен заставил содрогнуться всю округу.
Обольстительная, статная женщина-драконид в яростном безумии взмыла в небеса, обрушивая на облака волны своей неконтролируемой силы. Казалось, сам небосвод готов был растрескаться и замёрзнуть от её леденящей ауры.
Обольстительная, статная женщина-драконид в яростном безумии взмыла в небеса, обрушивая на облака волны своей неконтролируемой силы. Казалось, сам небосвод готов был растрескаться и замёрзнуть от её леденящей ауры.
— Кто это сделал?! Кто посмел?! — исступлённо кричала она, плетя одно высокоранговое заклинание за другим. Её лицо исказилось от неописуемой злобы.
— Кто это сделал?! Кто посмел?! — исступлённо кричала она, плетя одно высокоранговое заклинание за другим. Её лицо исказилось от неописуемой злобы.
Шумный, процветающий Блэкайс в одно мгновение погрузился в мёртвую тишину. Горожане попрятались в свои дома, боясь издать хоть звук и навлечь на себя гнев обезумевшей госпожи.
Шумный, процветающий Блэкайс в одно мгновение погрузился в мёртвую тишину. Горожане попрятались в свои дома, боясь издать хоть звук и навлечь на себя гнев обезумевшей госпожи.
В этот момент к ней поднялся почтенный старец-драконид, обладавший высоким положением в городе.
В этот момент к ней поднялся почтенный старец-драконид, обладавший высоким положением в городе.
— Эвалин, что за безумие?! А ну приди в себя! — грозно приказал он.
— Эвалин, что за безумие?! А ну приди в себя! — грозно приказал он.
— Мой сын! Мой Кониц мёртв! Его убили! Как, по-твоему, я должна оставаться спокойной?! — взвыла она в ответ.
— Мой сын! Мой Кониц мёртв! Его убили! Как, по-твоему, я должна оставаться спокойной?! — взвыла она в ответ.
Старейшина ошеломлённо застыл, но уже в следующую секунду в его груди тоже вспыхнуло яростное пламя. Продолжение их рода драконидов и без того висело на волоске, а теперь кто-то осмелился хладнокровно лишить жизни чистокровного наследника чернолёдных!
Старейшина ошеломлённо застыл, но уже в следующую секунду в его груди тоже вспыхнуло яростное пламя. Продолжение их рода драконидов и без того висело на волоске, а теперь кто-то осмелился хладнокровно лишить жизни чистокровного наследника чернолёдных!
***
***
Пограничье Мёртвого моря
Пограничье Мёртвого моря
На теле Коница было полно ценных побрякушек и редких артефактов, но Эстиан даже не подумал к ним прикоснуться. Никто не мог гарантировать, что на семейных реликвиях не стоят следящие маяки его родителей, так что рисковать ради минутной наживы было глупо.
На теле Коница было полно ценных побрякушек и редких артефактов, но Эстиан даже не подумал к ним прикоснуться. Никто не мог гарантировать, что на семейных реликвиях не стоят следящие маяки его родителей, так что рисковать ради минутной наживы было глупо.
Любой опытный убийца подтвердит: лишить жизни человека — дело нехитрое, а вот надёжно спрятать концы в воду гораздо сложнее. Но Пограничье в этом плане было идеальным местом. Стоило сбросить тело в бушующие воды Моря Пустоты, как любые магические метки и следы распадались без остатка.
Любой опытный убийца подтвердит: лишить жизни человека — дело нехитрое, а вот надёжно спрятать концы в воду гораздо сложнее. Но Пограничье в этом плане было идеальным местом. Стоило сбросить тело в бушующие воды Моря Пустоты, как любые магические метки и следы распадались без остатка.
Грозная Сирена под сокрушительным натиском Жанетт и Омеги превратилась в лужу бурлящей пустоты. О её недавнем существовании напоминало лишь огромное ядро монстра, тускло светящееся на земле.
Грозная Сирена под сокрушительным натиском Жанетт и Омеги превратилась в лужу бурлящей пустоты. О её недавнем существовании напоминало лишь огромное ядро монстра, тускло светящееся на земле.
Эстиан закинул ослабевшую Шаноа себе на спину, а Жанетт подхватила безжизненное тело Коница. Группа направилась к побережью, планируя избавиться от улик, вернуться в замок и спокойно переждать окончание Кровавой луны.
Эстиан закинул ослабевшую Шаноа себе на спину, а Жанетт подхватила безжизненное тело Коница. Группа направилась к побережью, планируя избавиться от улик, вернуться в замок и спокойно переждать окончание Кровавой луны.
Стоило им приблизиться к кромке воды, как вокруг начали подниматься причудливые, сияющие пузыри. В их призрачных гранях, преломлявших багровый свет луны, то и дело мелькали чужие воспоминания, а изнутри доносился невнятный шёпот.
Стоило им приблизиться к кромке воды, как вокруг начали подниматься причудливые, сияющие пузыри. В их призрачных гранях, преломлявших багровый свет луны, то и дело мелькали чужие воспоминания, а изнутри доносился невнятный шёпот.
— Это ещё что за чертовщина? — удивлённо прищурилась Жанетт.
— Это ещё что за чертовщина? — удивлённо прищурилась Жанетт.
— Похоже, эти сферы целенаправленно стягиваются к нам, — спокойно заметила Омега. Она перевела взгляд на Шаноа и нахмурилась. — Постойте, она спит?
— Похоже, эти сферы целенаправленно стягиваются к нам, — спокойно заметила Омега. Она перевела взгляд на Шаноа и нахмурилась. — Постойте, она спит?
Шаноа действительно крепко спала, мирно уткнувшись лицом в плечо Эстиана. Эстиан ведь лично обошёл каждый дом в поселении, строго-настрого запретив засыпать во время Кровавой луны.
Шаноа действительно крепко спала, мирно уткнувшись лицом в плечо Эстиана. Эстиан ведь лично обошёл каждый дом в поселении, строго-настрого запретив засыпать во время Кровавой луны.
Омега задумчиво пробормотала:
Омега задумчиво пробормотала:
— Неужели это те самые... «заразные сны»?
— Неужели это те самые... «заразные сны»?
Эстиан пришёл к тому же выводу. Не теряя времени, он скомандовал:
Эстиан пришёл к тому же выводу. Не теряя времени, он скомандовал:
— Жанетт, Омега, быстро возвращайтесь в замок. Проверьте всех девчонок, они ни в коем случае не должны спать. Я останусь здесь и прослежу за ситуацией.
— Жанетт, Омега, быстро возвращайтесь в замок. Проверьте всех девчонок, они ни в коем случае не должны спать. Я останусь здесь и прослежу за ситуацией.
Жанетт не хотелось оставлять Эстиана наедине с беззащитной Шаноа, но выбора не было. Записи прежнего лорда сбывались одна за другой, и этот таинственный сонный недуг явно представлял огромную опасность. К тому же, присутствие двух Запретных могло лишь усложнить дело. Обменявшись понимающими взглядами, воительницы поспешили уйти.
Жанетт не хотелось оставлять Эстиана наедине с беззащитной Шаноа, но выбора не было. Записи прежнего лорда сбывались одна за другой, и этот таинственный сонный недуг явно представлял огромную опасность. К тому же, присутствие двух Запретных могло лишь усложнить дело. Обменявшись понимающими взглядами, воительницы поспешили уйти.
Эстиан ловко лавировал между парящими сферами. Внезапно в его голове созрел план. Он перехватил труп Коница и швырнул его прямо в центр одного из пузырей.
Эстиан ловко лавировал между парящими сферами. Внезапно в его голове созрел план. Он перехватил труп Коница и швырнул его прямо в центр одного из пузырей.
Безжизненная плоть беспрепятственно прошла сквозь плёнку и с плеском канула в проклятую пучину Моря Пустоты, унося с собой все следы. Однако призрачный силуэт, в точности повторяющий очертания погибшего драконида, остался заперт внутри парящего шара. Пузырь пошёл рябью, и на его поверхности начали проступать обрывки воспоминаний — кошмар, запечатлённый в самой глубине его искалеченной души.
Безжизненная плоть беспрепятственно прошла сквозь плёнку и с плеском канула в проклятую пучину Моря Пустоты, унося с собой все следы. Однако призрачный силуэт, в точности повторяющий очертания погибшего драконида, остался заперт внутри парящего шара. Пузырь пошёл рябью, и на его поверхности начали проступать обрывки воспоминаний — кошмар, запечатлённый в самой глубине его искалеченной души.
Это были сцены из далёкого детства. С ранних лет Кониц рос высокомерным и гордым, уповая на врождённую силу драконидов. Легко расправившись со слабейшим монстром-кроликом, мальчишка не почувствовал удовлетворения. Вместо этого он приказал слугам доставить опасную тварь из разорённых пустошей, чтобы устроить показательный бой.
Это были сцены из далёкого детства. С ранних лет Кониц рос высокомерным и гордым, уповая на врождённую силу драконидов. Легко расправившись со слабейшим монстром-кроликом, мальчишка не почувствовал удовлетворения. Вместо этого он приказал слугам доставить опасную тварь из разорённых пустошей, чтобы устроить показательный бой.
Та затея обернулась полнейшим крахом. Столкнувшись лицом к лицу с истинным порождением кошмаров, изнеженный барчук впал в ступор. Страх сковал его тело, разум опустел, и он не смог выдавить из себя ни единой крупицы магии. Дикая, удушающая аура чудовища буквально раздавила его волю. Это стало его величайшим позором, шрамом, который так и не затянулся.
Та затея обернулась полнейшим крахом. Столкнувшись лицом к лицу с истинным порождением кошмаров, изнеженный барчук впал в ступор. Страх сковал его тело, разум опустел, и он не смог выдавить из себя ни единой крупицы магии. Дикая, удушающая аура чудовища буквально раздавила его волю. Это стало его величайшим позором, шрамом, который так и не затянулся.
С тех пор, как бы ни росла его личная сила и мастерство, Кониц панически боялся настоящих монстров. Тень детской травмы преследовала его всю жизнь, став несмываемым пятном на его хвалёной гордости. Он превратился в труса. Несмотря на блестящие успехи в теории магии и знатное происхождение, в реальном бою с сильным врагом драконид оставался беспомощным слабаком.
С тех пор, как бы ни росла его личная сила и мастерство, Кониц панически боялся настоящих монстров. Тень детской травмы преследовала его всю жизнь, став несмываемым пятном на его хвалёной гордости. Он превратился в труса. Несмотря на блестящие успехи в теории магии и знатное происхождение, в реальном бою с сильным врагом драконид оставался беспомощным слабаком.
Всё изменилось после случайного визита на невольничий рынок. Там он наткнулся на рабынь, израненных когтями монстров. Аура тварей из Бездны въедается намертво, особенно в плоть обычных женщин, лишённых магической защиты. Даже когда их раны затягивались, рубцы продолжали источать едва уловимый, но вполне узнаваемый запах бездны.
Всё изменилось после случайного визита на невольничий рынок. Там он наткнулся на рабынь, израненных когтями монстров. Аура тварей из Бездны въедается намертво, особенно в плоть обычных женщин, лишённых магической защиты. Даже когда их раны затягивались, рубцы продолжали источать едва уловимый, но вполне узнаваемый запах бездны.
С этого момента у Коница развилась извращённая страсть к этим несчастным клеймёным созданиям. Насилуя их, он испытывал ни с чем не сравнимое удовольствие. В его воспалённом мозгу это выглядело как триумф над теми самыми чудовищами, чей дух преследовал его с детства. Терзая слабых женщин, он мнил себя героем, сокрушившим древнее зло.
С этого момента у Коница развилась извращённая страсть к этим несчастным клеймёным созданиям. Насилуя их, он испытывал ни с чем не сравнимое удовольствие. В его воспалённом мозгу это выглядело как триумф над теми самыми чудовищами, чей дух преследовал его с детства. Терзая слабых женщин, он мнил себя героем, сокрушившим древнее зло.
Дабы уберечь безупречную репутацию от позора, он безжалостно избавлялся от рабынь сразу после использования — мёртвые не болтают. Позже Кониц наладил связь с баронским семейством Пиггов в Пограничье. Ежегодные поездки в эту глушь под предлогом отдыха стали для него долгожданным ритуалом, во время которого он мог всласть предаваться своим садистским фантазиям.
Дабы уберечь безупречную репутацию от позора, он безжалостно избавлялся от рабынь сразу после использования — мёртвые не болтают. Позже Кониц наладил связь с баронским семейством Пиггов в Пограничье. Ежегодные поездки в эту глушь под предлогом отдыха стали для него долгожданным ритуалом, во время которого он мог всласть предаваться своим садистским фантазиям.
— Тварь... Легко же ты отделался, — Эстиан раздосадованно потёр переносицу.
— Тварь... Легко же ты отделался, — Эстиан раздосадованно потёр переносицу.
Ему на мгновение даже захотелось выловить труп мерзавца, оживить его и заставить во всём признаться перед толпой, чтобы растоптать его имя в грязи. Но дело сделано. О том, как предать огласке его грехи, можно будет подумать позже, сейчас куда важнее была Шаноа.
Ему на мгновение даже захотелось выловить труп мерзавца, оживить его и заставить во всём признаться перед толпой, чтобы растоптать его имя в грязи. Но дело сделано. О том, как предать огласке его грехи, можно будет подумать позже, сейчас куда важнее была Шаноа.
Девушка спала беспробудным сном. Даже когда Эстиан бесцеремонно ущипнул её за упругую ягодицу, она никак не отреагировала, продолжая тихо дышать.
Девушка спала беспробудным сном. Даже когда Эстиан бесцеремонно ущипнул её за упругую ягодицу, она никак не отреагировала, продолжая тихо дышать.
— Шаноа, неужели твоя душа застряла в собственном кошмаре? — тихо пробормотал он, глядя на её бледное лицо. — И чего же ты так боишься?..
— Шаноа, неужели твоя душа застряла в собственном кошмаре? — тихо пробормотал он, глядя на её бледное лицо. — И чего же ты так боишься?..

Комментарии

Загрузка...