Мой господин, пощадите его жизнь! — Глава 129 читать онлайн

Опасения приближённого были небеспочвенны.

В давние годы в Дунсяне вспыхнула смута. Ван Ба, пользуясь тем, что старый хозяин истерёк кровью, захватил власть. Несколько его соратников, участвовавших в перевороте, пали в бою. Ван Ба взял на воспитание их осиротевших детей, объявив их своими приёмными сыновьями. Он относился к ним как к родным — этим он заодно и отмежевался от старого, жестокого властителя. Младший приёмный брат Ван Ци как раз был одним из таких сирот. Они едва успели познакомиться, а уже возненавидели друг друга лютой ненавистью.

Отношения меж ними были хуже некуда.

Ван Ба с самого начала поручил приёмному сыну важное дело и велел ему сопровождать Ван Ци. Тот должен был войти к нему в число доверенных людей. Только вот Ван Ци возненавидел его с первой же встречи — избил до полусмерти, разбил лицо в кровь. Не подоспей вовремя Ван Ба, неизвестно, остался бы тот жив. После этого Ван Ба забрал приёмного сына к себе.

Приёмный сын от природы был умён, смышлён и прилежен в учёбе. К тому же на фоне несносного Ван Ци он казался сущим ангелом. Всякий раз, когда Ван Ба, натерпевшись от родного сына, искал утешения у приёмного, тот дарил ему отраду и покой. Вся отцовская любовь находила в нём приют.

Замкнутый круг в отношениях трёх «отцов и сыновей» выглядел примерно так. Ван Ци творил бесчинства, убивал, плевать хотел на старого. Ван Ба, получив по зубам, обращал свой взор к приёмному сыну. Тот — одарённый, верный, послушный — наполнял старческую душу покоем. Ван Ци, глядя на это, злился ещё пуще и начинал бесчинствовать с удвоенной силой: убивать направо и налево, а заодно и приёмного брата обижать.

Приближённый, зная нрав Ван Ци, был уверен, что тот затеял недоброе.

Приёмный сын подумал и сказал:

— Я доложу приёмному отцу.

Ван Ба, взглянув на письмо, собственноручно накарябанное его «великодушным» сыночком, вздохнул:

— Наверно, провиант на полмесяца у него кончился, а возвращаться он по своей дури не хочет.

— Не послать ли гонца, чтобы приказал ему вернуться? — спросил приёмный сын.

Ван Ба покачал головой — он хорошо знал своего отпрыска.

— Пошли гонца с таким приказом — гонец не жилец.

Подумав, он велел приёмному сыну взять провиант на полмесяца и отвезти ему. Как Ван Ци наиграется — сам захочет домой.

— Будь осторожен в пути, — не забыл напомнить Ван Ба.

Приёмный сын склонил голову:

— Принимаю приказ.

В тот же день после полудня он собрал нужное количество припасов, выступил с войском и крестьянами-носильщиками, и обоз потянулся в сторону округа Тяньцзян. От места отправки до границы двух округов было недалеко, а разузнать, в каком направлении движется Ван Ци, не составляло труда.

Однако самое нелепое было впереди: он беспрепятственно вошёл в пределы Тяньцзяна, благополучно соединился с людьми Ван Ци — и той же ночью Ван Ци напал на него с войском. Его солдат побили, припасы отобрали, а его самого, опоив снадобьем, скрутили по рукам и ногам.

Чжан Ян присела на корточки, любуясь пленником, которого они с Ван Ци сообща оглушили. Молодой военачальник обладал приятной внешностью: черты мужественные, но с лёгким женственным оттенком, телом строен, не излишне массивен, и весь облик его дышал воспитанностью, образованностью. Глаза крепко зажмурены, черты лица не слишком резкие — в общем, внешность приятная, располагающая к себе.

— За что ты его так невзлюбил? — спросила Чжан Ян.

Она заметила, что Ван Ци с необычайным пылом взялся избивать приёмного брата. Чжан Ян и сама могла бы управиться с этим делом, но Ван Ци, будучи военачальником из Дунсяня, сам вызвался участвовать. Она на миг заподозрила, что он затеял какую-то пакость, — ан нет, он и вправду помогал ей со всей душой, лупил своего же соратника по лагерю, своего же приёмного брата. И что же у них за вражда такая?

— Не нравится — и всё. Много слов не надо, — буркнул Ван Ци и, пнув приёмного брата плечом, откатил его без сознания на пару оборотов. — От одного его лица меня воротит.

— Потому что он «хороший мальчик» из чужой семьи?

Ван Ци был стопроцентным «плохим мальчиком» по своему поведению и нраву.

— Горный дух, прекрати! А не то и тебя порублю!

Только вот угрозы эти на Чжан Ян не действовали. Чжан Ян заметила ещё одну странность: всякий раз, когда она с ледяным видом уставлялась на Ван Ци, тот замирал на секунду-другую, а потом, нарочито небрежно, отводил взгляд. И сейчас — не исключение.

— Да нет там ничего особенного. Просто он — понтёр. С детства притворялся, строил из себя невесть что. Из-за того, что он всё время ломал комедию, меня вечно ругал старый хрыч. А этот на рожу напускал невинность — смотреть тошно. И ещё... — Ван Ци запнулся. — Его мать с моим стариком кувыркалась. Бесстыдники даже в дом не заходили, прямо там, снаружи, и совокуплялись. Я видел — меня вывернуло наизнанку.

Чжан Ян: «???»

Мозг слегка заскрипел. Она задала вопрос:

— Он — сирота, сын твоего отцовского соратника. Кем из них был этот соратник — его отцом или матерью?

— А тебе какая разница?

— От этого зависит, считать ли твоего отца Цао Цао или кем-то ещё более абстрактным.

— Он был матерью. Ну?

— ...А отец его?

— Неизвестно. Должно быть, какой-то пленный мужчина, которого ей подарили в награду. Красивый, а толку никакого. Попал в военный лагерь — сам знаешь, долго не живут. Верно, много лет назад уже помер.

Хотя Ван Ци иногда подозревал, что настоящий отец этого приёмного брата — не кто иной, как старый хрыч, но по лицу того было ясно: не может быть. Мать приёмного сына, по воспоминаниям Ван Ци, была женщиной грубой, крупной, с широкими костями. А книжная изящность старого хрыща — напускная, он её годами вымучивал. Дитя таких двоих выросло бы дикарём, под стать Ван Ци. Уж точно не было бы таким изящным и благородным, как приёмный сын.

После гибели той женщины на поле боя Ван Ба привёз сироту домой и велел Ван Ци быть старшим братом — подавать пример. Только Ван Ци, едва взглянув на этого «братца», тут же вспомнил тот душный полдень. Он лежал в жару, в забытьи, и сквозь полусон его разбудили странные звуки. Он всё видел. Мужчина и женщина, закованные в доспехи, сжимали друг друга в объятиях — точно два диких зверя, готовых вцепиться друг другу в горло и пить кровь. Жестоко, грубо. Они, конечно, знали, что Ван Ци проснулся. Но им было стыдно? Нет. Старого хрыща это завело ещё больше.

В тот же день Ван Ба пришёл проведать больного сына. В ответ на ледяной взгляд Ван Ци он лишь неловко улыбнулся, ничего не объясняя, а сказал: «Вырастешь — поймёшь, каков в этом интерес». Был ли в том интерес — Ван Ци не знал. Но он знал, что с возрастом старый хрыщ ударился в аскезу, завязал с развратом, всех наложниц из заднего двора повыдавал замуж, а под конец и вовсе упал на колени перед табличкой с духом матери Ван Ци и зарыдал, причитая о своей несыновней почтительности.

Ван Ци: «...»

Неужто старый хрыщ думал, что после этого он покажется ему заботливым отцом? Он не очень-то понимал, что творится в голове у старика. Раньше там, наверно, вода была, а теперь — навоз.

Чжан Ян: «...» — именно так.

Она не понимала, с какими чувствами разработчики создавали этого NPC, Ван Ба. С какой стороны ни посмотри — какая-то абстракция.

Пока она размышляла, Ван Ци внезапно пнул приёмного брата.

— Ты чего? — спросила она.

— Будешь дальше притворяться, что спишь, — услышишь себя спать вечность.

Молодой военачальник, лежавший скрючившись, с заложенными за спину руками, вынужден был открыть глаза. Лицо его ещё хранило следы усталости от действия снадобья, но взгляд был ясным. С трудом глядя на Ван Ци, он прекрасно знал, как тот его ненавидит, но чтобы до такой степени — помогать чужакам нападать на него, — такого он даже от него не ожидал. А ведь он ещё тешил себя надеждой, что у приёмного брата есть какая-то тайная причина, что он действует не по своей воле.

Он сел, по-прежнему держа руки за спиной. Хотя на него смотрели сверху вниз, он держался с достоинством, а вовсе не как пленник.

— Что это значит, приёмный брат?

— Хочу прикончить тебя, пока старика нет.

— Между братом и отцом не может быть неразрешимых раздоров. Зачем же заходить так далеко?

Родной сын за праздничным столом на глазах у всех зарезал двух других родных сыновей — каково же было отцу смотреть на убийцу своих детей? Что он чувствовал?

— Слышишь? — Ван Ци ткнул пальцем в молодого военачальника. — Опять ломает комедию. Старика нет, а он всё равно представление разыгрывает. Кому, интересно?

— Если брат так считает, я ничего не могу поделать.

Ван Ци разъярился ещё больше.

Молодой военачальник, сохраняя на лице спокойствие, перевёл взгляд на Чжан Ян. Перед тем, как потерять сознание, он мельком увидел её лицо и подумал, что ему померещилось. Теперь, присмотревшись, понял — нет, не померещилось. Его братец, который убивает и не моргнув глазом, оказывается, способен на нежность к женщине. Раньше, кроме своих приближённых да служанок в усадьбе, ни одна женщина не могла спокойно находиться рядом с Ван Ци — он убивал их на месте. Отец, узнай он об этом, был бы, наверно, рад.

— Осмелюсь спросить, как величать госпожу? И зачем понадобилось похищать меня?

— Чжан Бо Юань. Но я тебя не похищаю, а приглашаю. — Чжан Ян, глядя на жёлтое имя над головой молодого военачальника, рубанула с плеча: — Твой брат говорит, что ты полностью отвечаешь за главное русло, которое проходит через округ Дунсянь. Планы строительства при себе имеешь?

— Планы... строительства?

— Вы что, отвод русла затеяли без всякого плана? — Чжан Ян одной рукой подняла его за ворот, так что их лица оказались на одном уровне. — Роете куда попало?

Молодой военачальник всё ещё не мог взять в толк, что происходит.

— Не гневайся, госпожа Бо Юань. Давай сядем и спокойно поговорим.

Блеснул клинок — и верёвки на запястьях молодого военачальника ослабли. Он потёр освобождённые руки, с трудом превозмогая остаточное действие снадобья, и сел, выпрямив спину.

— Твоя просьба, госпожа Бо Юань, заключается в том, чтобы Дунсянь, занимаясь отводом вод, не задевал низовья?

— Верно! — Чжан Ян приставила клюку к его шее, всем видом давая понять: откажешься — вмиг сверну. Молодой военачальник и бровью не повёл.

— Увы. Это касается господина... — он чуть не сказал «отца», — касается планов самого господина. Не для чужих ушей.

Ван Ци усмехнулся:

— Говори! Ты кого слушаешься — старика или меня? Не забывай, чей ты сейчас подчинённый?

Ван Ба отдал приёмного сына в распоряжение Ван Ци, тот числился в его подчинении. По форме — Ван Ци был его господином.

Молодой военачальник промолчал, но потом выдохнул:

— ...Приёмный брат, приёмный отец будет гневаться.

Ван Ци было плевать:

— Пусть гневается на меня. Старик смеет тронуть своё сокровище? Ты же у нас всё в отца пошёл, толкуешь про «государь и подданный». А теперь твой господин приказывает тебе открыть рот! Ослушаешься?!

В душе молодого военачальника всё перевернулось. Он не знал, какую новую пакость затеял его приёмный брат, но продаёт он секреты с такой готовностью, что невольно задумаешься. И это — Ван Гунсунь, которого он знал? Нет, он знал его очень хорошо: нет большего мастера сливать родного отца с потрохами, чем этот.

Чжан Ян некоторое время молча наблюдала за ним. Затем внезапно двинулась — и клюка, которая только что лежала на шее молодого военачальника, упёрлась в горло Ван Ци. Тот лишь холодно скосил на неё глаза, даже не думая уклоняться.

— Я тебя не боюсь, а его? — спросила Чжан Ян. — Если твой брат не станет упираться, ты, парень, небось, уступишь? Не хочешь же ты, чтобы твоего брата здесь прихлопнули, как таракана?

— В тебе нет убийственной ярости, — заметил молодой военачальник.

Чжан Ян немедленно сменила цвет имени на красный:

— А теперь?

Молодой военачальник вмиг покрылся холодным потом. Ему и в страшном сне не могло присниться, что он окажется в такой переделке.

Прошло много времени, и он, выдохнув, сдался:

— Будь по-твоему.

С собой у него планов не было, но вся новая схема русла хранилась у него в голове. Он начертил её от руки, лист за листом. Чжан Ян подобрала ещё не просохшие чертежи, и к ней тут же склонились с двух сторон Сяо Суй и Юань Се. Оба были лисами стреляными, хватило одного взгляда, чтобы понять, какой у Дунсяня умысел. Это отведение русла было затеяно не только ради борьбы с наводнениями — второй его целью были горные округа.

— У этого отвода русла есть один интересный момент, — ледяным тоном спросила Сяо Суй. — Вы готовитесь в будущем году или через год перекрыть воду, накопить её и затопить горные округа?

Одним словом она разгадала замысел Дунсяня.

Молодой военачальник внутренне вздрогнул, но отпираться не стал.

— А если и так? Если нет? Советники всё равно не отступятся от своего мнения, как бы я ни оправдывался. К тому же, это и впрямь цель Дунсяня.

— Вам что, позарез сдалась эта черепашья скорлупа? — спросил Ван Ци.

— Приёмный брат, ты сам назвал её черепашьей скорлупой, — усмехнулся молодой военачальник. — Это место легко оборонять. Даже в те смутные времена, когда Дунсянь разорил горные округа, мы захватили только один округ Чэсы, да и тот пришлось вернуть. Если бы мы могли взять эти земли, у нас было бы спокойное убежище в этом мире в смятении.

А что станется с людьми, которые там живут, когда их затопит? Какая разница? Человеческая жизнь в смутные времена — самый дешёвый расходный материал. Будут переселенцы прибывать отовсюду, будут мужчины с женщинами спариваться и рожать без устали — через каких-нибудь десять-двадцать лет округа снова расцветут. Их интересовало само убежище, окружённое двумя горными хребтами, а не те, кто в нём сидит.

— Вы, может, и мечтаете забиться в черепашью скорлупу, а я нет, — отрезал Ван Ци.

Сидеть смирно и радоваться жизни было для него хуже смерти. Ему нужны были смута, убийства, кровавое возлияние, а не сидеть, как фарфоровую куклу, на полке и пылиться.

Лицо молодого военачальника помрачнело.

Чжан Ян клюкой повернула его голову к себе:

— Смотри на меня! Кто здесь главный?

Она ткнула пальцем в чертёж:

— Переделывай!

Молодой военачальник, душой которого завладела чёрная злоба, сбросил маску вежливости:

— А ты кто такая, чтобы мной командовать? Пользуешься тем, что Ван Гунсунь тебя приметил, и уже нос задираешь?

Загрузка главы...

Комментарии