— «Не властен над этим»?
— «Не властен над этим»?
Чжан Ян выразила полное непонимание.
Чжан Ян выразила полное непонимание.
— Разве мне не говорили, что у людей нет фиксированного брачного сезона? — Её образцы для наблюдения утверждали, что человеческий род способен испытывать влечение в любое время.
— Разве мне не говорили, что у людей нет фиксированного брачного сезона? — Её образцы для наблюдения утверждали, что человеческий род способен испытывать влечение в любое время.
С какой же стати это «не властен»? Или же потому, что Фань Ю — игровой NPC, и его «похоть» — всего лишь внешнее проявление игровых настроек, а внутри он устроен иначе, чем настоящие люди? Чем больше Чжан Ян об этом думала, тем больше убеждалась в своей правоте. Она смотрела на Фань Ю с нескрываемым разочарованием. Она глубоко разочарована его слабой вожделеющей способностью, его низким «либидо».
С какой же стати это «не властен»? Или же потому, что Фань Ю — игровой NPC, и его «похоть» — всего лишь внешнее проявление игровых настроек, а внутри он устроен иначе, чем настоящие люди? Чем больше Чжан Ян об этом думала, тем больше убеждалась в своей правоте. Она смотрела на Фань Ю с нескрываемым разочарованием. Она глубоко разочарована его слабой вожделеющей способностью, его низким «либидо».
Бледное лицо Фань Ю вспыхнуло алым румянцем — стыд и ярость едва не убили его на месте. Он сдержался, подавил желание харкнуть кровью:
Бледное лицо Фань Ю вспыхнуло алым румянцем — стыд и ярость едва не убили его на месте. Он сдержался, подавил желание харкнуть кровью:
— Пусть я, Фань Ю, не святой мудрец, но я и не из тех, кто знает лишь плотские утехи да бесчестье. Если отбросить стыд и совесть — чем я тогда отличаюсь от скотины?
— Пусть я, Фань Ю, не святой мудрец, но я и не из тех, кто знает лишь плотские утехи да бесчестье. Если отбросить стыд и совесть — чем я тогда отличаюсь от скотины?
Слово, которое вертелось у него на языке, он сейчас не мог выговорить.
Слово, которое вертелось у него на языке, он сейчас не мог выговорить.
— С какой это стати влечение сравнивают со скотиной? — Чжан Ян всё больше запутывалась. Она не понимала, отчего Фань Ю так взволнован.
— С какой это стати влечение сравнивают со скотиной? — Чжан Ян всё больше запутывалась. Она не понимала, отчего Фань Ю так взволнован.
Фань Ю: «...»
Фань Ю: «...»
Он просто взял и вырубился — сам себя заставил потерять сознание.
Он просто взял и вырубился — сам себя заставил потерять сознание.
Чжан Ян опустила взгляд, слегка коснулась носком его бедра. Не просыпается. Дыхание слабое. Убедившись, что он и вправду без сознания, она вздохнула: «А я-то надеялась... Неинтересно».
Чжан Ян опустила взгляд, слегка коснулась носком его бедра. Не просыпается. Дыхание слабое. Убедившись, что он и вправду без сознания, она вздохнула: «А я-то надеялась... Неинтересно».
Шэнь Чжи: «...»
Шэнь Чжи: «...»
Теперь он ни капли не боялся, что проклятие Фань Ю повлияет на Чжан Ян. У неё, во-первых, дубовая башка, а во-вторых — каменное сердце. Он бросил сочувственный взгляд на Фань Ю:
Теперь он ни капли не боялся, что проклятие Фань Ю повлияет на Чжан Ян. У неё, во-первых, дубовая башка, а во-вторых — каменное сердце. Он бросил сочувственный взгляд на Фань Ю:
— Пойду, позову лекаря. Как бы и вправду не умер.
— Пойду, позову лекаря. Как бы и вправду не умер.
Чжан Ян махнула рукой:
Чжан Ян махнула рукой:
— Иди-иди.
— Иди-иди.
Надо сказать, теперь, когда Чжан Ян взяла на себя часть бремени проклятия павших звёзд, состояние Фань Ю более-менее стабилизировалось. А обморок — просто защитный механизм тела: сон ускоряет восстановление.
Надо сказать, теперь, когда Чжан Ян взяла на себя часть бремени проклятия павших звёзд, состояние Фань Ю более-менее стабилизировалось. А обморок — просто защитный механизм тела: сон ускоряет восстановление.
— И то верно, — кивнул Шэнь Чжи.
— И то верно, — кивнул Шэнь Чжи.
Луна склонилась к закату, восток засветился белизной. Вторая половина ночи выдалась тяжёлой — у Фань Ю внезапно подскочил жар. Спал он очень беспокойно: рваные, хаотичные, наполненные ужасом кошмары накатывали один за другим, словно петля, затягивалась на шее. И только когда утренний свет сквозь щели упал ему на веки, он, обессиленный, открыл глаза. Тело ватное, сил нет, зато голод в животе — нестерпимый, точно сотни ядовитых змей одновременно грызут стенки желудка.
Луна склонилась к закату, восток засветился белизной. Вторая половина ночи выдалась тяжёлой — у Фань Ю внезапно подскочил жар. Спал он очень беспокойно: рваные, хаотичные, наполненные ужасом кошмары накатывали один за другим, словно петля, затягивалась на шее. И только когда утренний свет сквозь щели упал ему на веки, он, обессиленный, открыл глаза. Тело ватное, сил нет, зато голод в животе — нестерпимый, точно сотни ядовитых змей одновременно грызут стенки желудка.
Сначала он испугался — не приступ ли проклятия? Опыт, богатый опыт, выработал у него условный рефлекс: первым делом связать себя, ограничить движения. Он дёрнулся — заныли свежие раны, резкая боль, раздирающая мышцы, вернула ему способность мыслить ясно. Перед глазами замелькали вчерашние события. Осознав, что мучает его всего лишь голод, а не очередная волна проклятия, он сперва облегчённо расслабил брови, переводя дух, а потом — без всякой причины — издал сухой смешок: «...И это всё?»
Сначала он испугался — не приступ ли проклятия? Опыт, богатый опыт, выработал у него условный рефлекс: первым делом связать себя, ограничить движения. Он дёрнулся — заныли свежие раны, резкая боль, раздирающая мышцы, вернула ему способность мыслить ясно. Перед глазами замелькали вчерашние события. Осознав, что мучает его всего лишь голод, а не очередная волна проклятия, он сперва облегчённо расслабил брови, переводя дух, а потом — без всякой причины — издал сухой смешок: «...И это всё?»
Дверь со скрипом отворилась. В комнату хлынул ослепительный солнечный свет — Фань Ю пришлось зажмуриться, прикрыть глаза рукой. Когда он привык и опустил ладонь, он наконец разглядел вошедшую. Его новую госпожу, которой он вчера присягнул.
Дверь со скрипом отворилась. В комнату хлынул ослепительный солнечный свет — Фань Ю пришлось зажмуриться, прикрыть глаза рукой. Когда он привык и опустил ладонь, он наконец разглядел вошедшую. Его новую госпожу, которой он вчера присягнул.
Фань Ю сжал побелевшие, потрескавшиеся губы — на душе у него смешались все горечи мира. К Чжан Ян он не испытывал ни капли преданности — зато испытывал нешуточное чувство вины. Он, переживший ужасы проклятия второй ступени на собственной шкуре, знал его чудовищную силу лучше кого бы то ни было. Одно воспоминание о тех муках заставляло кровь стыть в жилах. И он переложил часть этого бремени на невинного человека. Пусть Чжан Ян сама об этом просила — разве это оправдание, чтобы тащить другого в пропасть? Если бы он сохранял тогда ясный рассудок, он ни за что бы на это не пошёл. Припомнив свои вчерашние поступки, Фань Ю преисполнился отвращения к самому себе.
Фань Ю сжал побелевшие, потрескавшиеся губы — на душе у него смешались все горечи мира. К Чжан Ян он не испытывал ни капли преданности — зато испытывал нешуточное чувство вины. Он, переживший ужасы проклятия второй ступени на собственной шкуре, знал его чудовищную силу лучше кого бы то ни было. Одно воспоминание о тех муках заставляло кровь стыть в жилах. И он переложил часть этого бремени на невинного человека. Пусть Чжан Ян сама об этом просила — разве это оправдание, чтобы тащить другого в пропасть? Если бы он сохранял тогда ясный рассудок, он ни за что бы на это не пошёл. Припомнив свои вчерашние поступки, Фань Ю преисполнился отвращения к самому себе.
— Ты очнулся? — спросила Чжан Ян.
— Ты очнулся? — спросила Чжан Ян.
— Приветствую госпожу... простите, Фань не в силах подняться и встретить вас как подобает. — Ему было непривычно называть Чжан Ян «госпожой», но он отдавал себе отчёт: это уже свершившийся факт, и мосты сожжены. Он выдавил из себя первое обращение, и дальше слова полились легче.
— Приветствую госпожу... простите, Фань не в силах подняться и встретить вас как подобает. — Ему было непривычно называть Чжан Ян «госпожой», но он отдавал себе отчёт: это уже свершившийся факт, и мосты сожжены. Он выдавил из себя первое обращение, и дальше слова полились легче.
— М-м-м. Ешь. Потом будут дела.
— М-м-м. Ешь. Потом будут дела.
Чжан Ян пришла принести Фань Ю завтрак. Эту еду купил у ларька неподалёку Шэнь Чжи. Выглядела она убого, на вкус оказалась пресной, консистенция грубой. Съесть один раз — и второй не захочется. Чжан Ян с трудом проглотила два куска и мысленно послала разработчиков игры куда подальше — тысячи раз, не меньше.
Чжан Ян пришла принести Фань Ю завтрак. Эту еду купил у ларька неподалёку Шэнь Чжи. Выглядела она убого, на вкус оказалась пресной, консистенция грубой. Съесть один раз — и второй не захочется. Чжан Ян с трудом проглотила два куска и мысленно послала разработчиков игры куда подальше — тысячи раз, не меньше.
У этих разработчиков точно не все дома. С одной стороны, они заявляют, что по сеттингу игры — пустоши и апокалипсис, производственные цепочки разрушены, всё стоит на месте, товары в дефиците, а основная еда для бедноты — сушёные дождевые черви. А с другой стороны — бабка-собирательница с тридцатью миллионами внучат умудряется из ничего готовить разнообразные яства и лекарства — и от одного их вида у Чжан Ян текли слюнки. Как можно из агата, яшмы, полевых трав и мясных костей состряпать «будду прыгающего через стену»? Этого она не понимала до сих пор. Она сама пробовала повторить втихаря — и испортила не меньше сотни котлов.
У этих разработчиков точно не все дома. С одной стороны, они заявляют, что по сеттингу игры — пустоши и апокалипсис, производственные цепочки разрушены, всё стоит на месте, товары в дефиците, а основная еда для бедноты — сушёные дождевые черви. А с другой стороны — бабка-собирательница с тридцатью миллионами внучат умудряется из ничего готовить разнообразные яства и лекарства — и от одного их вида у Чжан Ян текли слюнки. Как можно из агата, яшмы, полевых трав и мясных костей состряпать «будду прыгающего через стену»? Этого она не понимала до сих пор. Она сама пробовала повторить втихаря — и испортила не меньше сотни котлов.
Смотря на Фань Ю, который относился к еде с подчёркнутой серьёзностью, она подумала: «Да, тяжко живётся NPC».
Смотря на Фань Ю, который относился к еде с подчёркнутой серьёзностью, она подумала: «Да, тяжко живётся NPC».
Раз Чжан Ян сказала, что будут дела, Фань Ю не стал затягивать трапезу — поел на половину сытости, лишь бы унять жжение в желудке.
Раз Чжан Ян сказала, что будут дела, Фань Ю не стал затягивать трапезу — поел на половину сытости, лишь бы унять жжение в желудке.
— Каковы будут приказания, госпожа?
— Каковы будут приказания, госпожа?
Чжан Ян извлекла из игрового рюкзака свой план. Тот самый, который они с Шэнь Чжи дорабатывали. Их общий интеллект с Шэнь Чжи составлял 92 балла. У Фань Ю — 93, то есть он был чуточку умнее их обоих. Должен же он суметь предложить что-то дельное и стоящее.
Чжан Ян извлекла из игрового рюкзака свой план. Тот самый, который они с Шэнь Чжи дорабатывали. Их общий интеллект с Шэнь Чжи составлял 92 балла. У Фань Ю — 93, то есть он был чуточку умнее их обоих. Должен же он суметь предложить что-то дельное и стоящее.
Фань Ю, не понимая, что это, развернул свиток. Он провёл пальцами по гладкой, дорогой бумаге — в душе словно гром грянул; внешне же сохранил невозмутимость и принялся вчитываться. Почерк Чжан Ян, будучи нечитаемым для обычных людей, был воспроизведён Шэнь Чжи в более разборчивом виде. Заголовок гласил: «Объединение трёх ограждений, четырёх символов и всех государств». А дальше? А дальше — пусто.
Фань Ю, не понимая, что это, развернул свиток. Он провёл пальцами по гладкой, дорогой бумаге — в душе словно гром грянул; внешне же сохранил невозмутимость и принялся вчитываться. Почерк Чжан Ян, будучи нечитаемым для обычных людей, был воспроизведён Шэнь Чжи в более разборчивом виде. Заголовок гласил: «Объединение трёх ограждений, четырёх символов и всех государств». А дальше? А дальше — пусто.
Фань Ю: «...»
Фань Ю: «...»
Он заподозрил, что до сих пор всё ещё лежит в воде, отключившись после пыток, и всё это — лишь бред воспалённого сознания:
Он заподозрил, что до сих пор всё ещё лежит в воде, отключившись после пыток, и всё это — лишь бред воспалённого сознания:
— Как прикажете понимать, госпожа?
— Как прикажете понимать, госпожа?
— Заголовок что, недостаточно ясен?
— Заголовок что, недостаточно ясен?
Чжан Ян перевела взгляд с панели показателей на Фань Ю. У него 93 интеллекта — и такая низкая понятливость? Может, система показывает не по стобалльной, а по тысячебалльной шкале? «Опять товар не соответствует описанию! Жулик!»
Чжан Ян перевела взгляд с панели показателей на Фань Ю. У него 93 интеллекта — и такая низкая понятливость? Может, система показывает не по стобалльной, а по тысячебалльной шкале? «Опять товар не соответствует описанию! Жулик!»
Фань Ю: «...»
Фань Ю: «...»
Заголовок был настолько ясен, что он поначалу решил, будто эта, по чистой случайности свалившаяся на него новая госпожа, просто шутит, развлекаясь.
Заголовок был настолько ясен, что он поначалу решил, будто эта, по чистой случайности свалившаяся на него новая госпожа, просто шутит, развлекаясь.
— Это... ваша жизненная цель, госпожа? — спросил он, стараясь подобрать слова помягче.
— Это... ваша жизненная цель, госпожа? — спросил он, стараясь подобрать слова помягче.
Чжан Ян ответила с каменным лицом — но в персиковых глазах читался укор:
Чжан Ян ответила с каменным лицом — но в персиковых глазах читался укор:
— С какой стати это «жизненная цель»? Это просто одно задание, на него и жизни не жалко. Оно займёт лишь малую толику моего времени, моё будущее — куда грандиознее.
— С какой стати это «жизненная цель»? Это просто одно задание, на него и жизни не жалко. Оно займёт лишь малую толику моего времени, моё будущее — куда грандиознее.
Потратить целую жизнь на то, чтобы выполнить задание, которое другие игроки-домоседы проходят за пару лет? Это она переоценивает ум разработчиков? Или недооценивает её собственные способности?
Потратить целую жизнь на то, чтобы выполнить задание, которое другие игроки-домоседы проходят за пару лет? Это она переоценивает ум разработчиков? Или недооценивает её собственные способности?
— Более грандиозное будущее?
— Более грандиозное будущее?
— Переделать Поднебесную в мир своей мечты.
— Переделать Поднебесную в мир своей мечты.
Карта домашней базы была огромна — в ней можно было играть не один год. А когда разработчики добавят новые обновления — ей, возможно, будет не скучно много-много лет.
Карта домашней базы была огромна — в ней можно было играть не один год. А когда разработчики добавят новые обновления — ей, возможно, будет не скучно много-много лет.
— Мир своей мечты?
— Мир своей мечты?
— Это будет... абсолютно прекрасный мир.
— Это будет... абсолютно прекрасный мир.
Чжан Ян порядком устала постоянно подражать образцам, постоянно следить за тем, чтобы не сфальшивить, и помнить о выжженной в душе железной заповеди — не попасться на глаза игровой администрации, не дать им обнаружить этот баг по имени «она». А домашняя база была относительно независимым, частным пространством, где можно было наконец перевести дух.
Чжан Ян порядком устала постоянно подражать образцам, постоянно следить за тем, чтобы не сфальшивить, и помнить о выжженной в душе железной заповеди — не попасться на глаза игровой администрации, не дать им обнаружить этот баг по имени «она». А домашняя база была относительно независимым, частным пространством, где можно было наконец перевести дух.
Фань Ю, глядя на неё, постепенно смягчился и стёр с лица тень превосходства. Ему, с его больными ногами, трудно было стоять — он сидел и снизу вверх смотрел на эту девушку. Она взяла на себя часть его бремени, стала его звездным господином. И через эту связь он смутно мог ощущать её истинные чувства сейчас. Воля юного существа была твёрда, как скала. Ни тени шутки.
Фань Ю, глядя на неё, постепенно смягчился и стёр с лица тень превосходства. Ему, с его больными ногами, трудно было стоять — он сидел и снизу вверх смотрел на эту девушку. Она взяла на себя часть его бремени, стала его звездным господином. И через эту связь он смутно мог ощущать её истинные чувства сейчас. Воля юного существа была твёрда, как скала. Ни тени шутки.
После тех великих бедствий, что с ним приключились, он почти забыл, что такое — твёрдо стоять на ногах.
После тех великих бедствий, что с ним приключились, он почти забыл, что такое — твёрдо стоять на ногах.

Комментарии

Загрузка...