В покоях императрицы редко бывало так оживленно и тепло, как сейчас. Императрица, десятилетиями пребывавшая в унынии, проводя дни в молитвах и строгом посте, сегодня словно переродилась.
Стоявшая рядом пожилая служанка видела это и искренне радовалась. Раз уж императрица так полюбила супругу наследного сына, значит, та будет часто приходить во дворец. Надо будет приказать придворной кухне запастись угощениями.
После обеда императрица пожелала отдохнуть, и Су Цзюань откланялась. Перед уходом императрица одарила ее множеством подарков и вложила в руку нефритовую пластину, наказав приходить во дворец, когда захочется сладостей, — с этой пластиной проход через дворцовые ворота будет открыт в любое время.
Су Цзюань рассматривала необычный узор на пластине и не могла отделаться от ощущения, что он ей знаком.
Размышлять было некогда: пока придворная дама провожала ее через императорский сад, навстречу им вышел мужчина в роскошном одеянии. Высокий, на вид лет тридцати, с двумя вооруженными мечами стражниками за спиной, он излучал властную ауру.
Су Цзюань он был хорошо знаком по двум предыдущим перерождениям. Даже если бы она видела его впервые, она бы догадалась, кто это: в императорском дворце ходить в сопровождении вооруженной стражи могли только прославленные полководцы — князь Хэн и его сын.
— Приветствую наследника князя Хэна.
Сын князя Хэна, Сун Цзинвэнь, слегка кивнул. Он видел Су Цзюань на вчерашнем пиру и запомнил, как эта девушка, внешне безмятежно поглощавшая угощения, в душе вела бурную работу мысли.
— Не нужно церемоний. Мы с вами одного круга, впредь при встрече можно обойтись без этих формальностей.
Су Цзюань ответила согласием, про себя подумав: Наследник князя Хэна — настоящий воин, закаленный в походах, совсем не чета столичным изнеженным щеголям. От него исходит такая мужская энергия, что даже разговаривать с ним приятно.
Сун Цзинвэнь на мгновение замер. Вспомнив, как в последние годы столичные юноши, будь то простолюдины или сыновья знати, белят лица пудрой, он невольно усмехнулся. Если бы он, человек военный, тоже так поступал, разве не утратил бы он свой боевой дух перед лицом врага?
Выходя из дворца, Су Цзюань прокрутила в голове всё, что знала об отце и сыне Хэн. Говорили, что наследник с юных лет обучался у лучшего мастера боевых искусств Великой Цзинь, а в пятнадцать уже отправился с отцом на войну, где покрыл себя славой. При этом он оставался самым простым в общении из всех столичных наследников, никогда не кичился титулом и всегда хорошо относился к подчиненным. Именно поэтому их с отцом уважала вся столица, а старый император высоко ценил их заслуги.
Сун Цяньфань всегда считал их своими главными врагами в борьбе за трон. Су Цзюань полагала, что император поначалу выбрал Сун Цяньфаня не только из-за его талантов, но и опасаясь, что князь Хэн, привыкший к крови и битвам, не сможет управлять страной мирно и ввергнет народ в пучину войн. Однако, как показало время, выбор в пользу Сун Цяньфаня был явно не самым мудрым.
***
Не успела Су Цзюань вернуться в резиденцию князя Цзин, как туда доставили дары от императрицы.
Дундун ахнула:
— Госпожа, какая щедрость!
Такого количества шелков, атласа и драгоценностей в столице еще никто не получал.
Су Цзюань оглядела подношения — всё было высочайшего качества.
— Дундун, отнеси два рулона ткани княгине, остальное убери.
— Госпожа, — растерялась служанка, — такие прекрасные вещи — и всё в сундук? Неужели не оставите ничего для себя?
В резиденции князя Цзин шелков хватало, но из-за неприязни наследника к супруге слуги, почуяв ветер перемен, постоянно обкрадывали ее, урезая положенное.
Су Цзюань вертела в руках нефритовую пластину:
— Если не уберем, как только наследник увидит, от них и следа не останется.
Пусть лучше лежат в сундуке — если однажды ей придется уйти, будет хоть какой-то запас на жизнь.
Дундун надула губы:
— Как он может так с вами обращаться!
Все знали, что управляющие обворовывают госпожу с ведома наследника. Су Цзюань была человеком незлобивым и не хотела скандалов, но наследник перешел все границы. Пару дней назад княгиня прислала невестке шкатулку с новыми украшениями, так он забрал всё до единого, и неизвестно, какой любовнице они достались. Госпожа запретила рассказывать об этом княгине, чтобы не нарушать мир в доме.
Су Цзюань провела пальцем по узору на пластине и вдруг о чем-то задумалась. Она поднялась:
— Дундун, я устала, хочу отдохнуть. Пусть никто не беспокоит.
— Слушаюсь, госпожа, я буду снаружи.
Когда Су Цзюань вошла в покои, Дундун начала распоряжаться уборкой подарков в кладовую.
В комнате Су Цзюань достала из шкатулки ту самую половинку нефритового кулона, которую вернула ей Лянь Сичжи. Это была единственная вещь, оставшаяся от матери. Раньше она удивлялась, почему кулон сломан пополам — неужели это был залог любви? Но второй половины у отца не было.
Она положила свою половинку рядом с подарком императрицы и внимательно сравнила. Узоры идеально совпали!
Сердце ее бешено заколотилось. Она сжала предметы в кулаке. Этот узор не был характерен для императорской семьи, возможно, он принадлежал лично императрице. Но мать была простой женщиной, что общего у нее могло быть с императрицей из глубокого дворца?
Вопрос рос в сознании Су Цзюань. Она вдруг вспомнила, что с самого детства никогда не слышала о родственниках матери по ее линии. Похоже, пришло время навестить семью Су.
В этот момент снаружи послышался голос Сун Цяньфаня. Вероятно, Дундун пыталась его задержать, но его терпение было на исходе.
Су Цзюань спрятала нефрит и вышла. Она увидела, что Дундун стоит на коленях, прижатая к земле стражниками. Сун Цяньфань прорычал:
— Дерзкая девчонка! Лимин, вырви ей язык!
Лицо Дундун стало белым как полотно, она взмолилась:
— Наследник, я виновата! Прошу, не надо! Я больше не посмею!
Стражник Лимин схватил ее за лицо. Дундун заплакала, но в глазах стражника не было ни капли жалости.
Су Цзюань, выйдя на крыльцо, нахмурилась:
— Наследник, чем же провинилась Дундун, что вы решили так ее наказать?
Сун Цяньфань был недоволен:
— Служанка посмела преградить мне путь. Или супруга считает, что я не должен ее наказывать?
Его раздражало, что даже простая служанка смеет перечить ему — всё окружение Су Цзюань было таким же невоспитанным.
Су Цзюань молчала.
— Если вы хотите наказать Дундун, я не в силах помешать. Но император любит народ как своих детей и не терпит, когда в домах знати чинят самосуд. Если об этом узнают недоброжелатели и донесут до ушей государя... Наказание служанки — мелочь, я лишь боюсь, что сплетни повредят вашей репутации.
Сун Цяньфань прищурился:
— Ты смеешь мне угрожать?
Су Цзюань ответила робко:
— Не смею, я лишь беспокоюсь о вас.
*Старый император терпеть не может тех, кто злоупотребляет властью и истязает слуг. Если он узнает, прощай, трон.*
Сун Цяньфань помрачнел. Слова Су Цзюань имели смысл — ему действительно стоило быть осторожнее. К тому же, она в последнее время часто бывает во дворце. Если он сейчас вырвет язык ее служанке, она затаит злобу и нашепчет что-нибудь императрице, что будет ему крайне невыгодно.
*Только из-за того, что она преградила тебе путь, ты готов вырвать ей язык? Такая жестокость — неудивительно, что в будущем тебя будут проклинать как тирана. Лучше бы я выложила всё о твоих делишках — посмотрим, как ты тогда поборешься за трон! В столице столько принцев, неужели среди них не нашлось никого лучше Сун Цяньфаня? Как император, имея такую достойную жену, мог так ослепнуть, чтобы выбрать в наследники такого никчемного приемного сына?*
Тиран? Принцы?
Сун Цяньфань усмехнулся. Похоже, его супруга ни во что его не ставит. Взойдя на престол, он заставит ее широко открыть глаза и увидеть, как он приведет Великую Цзинь к небывалому процветанию!
*Старый император наверняка вылечил глаза, раз решил сменить наследника. Надо бы пригласить к нему врача, чтобы окончательно вылечил его слепоту.*
Сун Цяньфань усмехнулся про себя: даже если бы у императора были проблемы со зрением, пока он, Сун Цяньфань, здесь, лечить их никто не будет.
Су Цзюань не сводила глаз с Лимина, опасаясь, что тот всё же исполнит приказ. Видя, как она напряжена, Сун Цяньфань, несмотря на гнев, не рискнул продолжать.
— Я оставлю язык этой служанке. Смотри за ней лучше. Если подобное повторится, даже императрица ее не спасет! — он бросил на Су Цзюань насмешливый взгляд. — Не думай, что я не знаю, что у тебя на уме. Даже если ты заискиваешь перед императрицей, толку от этого не будет.
Су Цзюань не хотела слушать его язвительные замечания. Она прекрасно знала: в глазах Сун Цяньфаня польза от императрицы была ничтожна по сравнению с выгодой от других наложниц. У него всегда было слишком узкое мышление. Императрица — это императрица, она прошла путь от наложницы до хозяйки гарема, и ее слово весило больше, чем сотни слов обычных фавориток.
Су Цзюань взяла себя в руки:
— Наследник, у вас есть какое-то важное дело?
— Есть. — Сун Цяньфань взмахнул рукавами, вошел в комнату, сел и холодно посмотрел на нее. — Слышал, ты сегодня встречалась во дворце с кузеном Цзинвэнем?
***
Су Цзюань сначала недоумевала, зачем он пришел, а теперь поняла — всё дело в наследнике князя Хэна.
Она сделала вид, что ничего особенного не произошло:
— Я действительно встретила его в саду. Наследник, что-то не так?
*Всего лишь встреча в саду, а он уже знает. Похоже, у него немало шпионов во дворце. Но как он умудряется проникать так глубоко, а старый император до сих пор не заметил?*
Сун Цяньфань усмехнулся про себя: если бы его шпионов было так легко обнаружить, все эти годы подготовки пошли бы насмарку.
— О чем вы говорили?
Су Цзюань покачала головой:
— Ни о чем.
*О чем можно говорить за пару минут? О том, что ты не моешься, или о том, что у тебя дурно пахнет изо рта? Думаешь, все такие же бездельники, как ты, и только и делают, что сплетничают за спиной?*
Сун Цяньфань, державший чашку чая, замер. Это был уже второй раз, когда она так его оскорбила. Неужели...
Он нахмурился:
— Мне доложили, что вы весело беседовали.
Он явно не верил, что они молчали. Если ничего не обсуждали, чего было смеяться? Она так презирает его — неужели ей больше нравится Сун Цзинвэнь?
Су Цзюань не ожидала, что он так болезненно воспринимает всё, что связано с князем Хэном. Если бы это был кто-то другой, он бы не обратил внимания, но это была она — та, чьи мысли могли услышать другие, та, кто знала секреты, касающиеся трона.
— Мы просто поздоровались, — повторила она.
*О чем он вообще думает? Даже о том, с кем я говорю, он должен знать. Еще не стал императором, а уже такой подозрительный. Знающие люди поймут, что он боится князя Хэна, а незнающие подумают, что он боится меня. Что я, слабая женщина, могу сказать ему? Может, посоветовать меньше воевать и чаще показываться императору на глаза?*
Услышав ее мысли, Сун Цяньфань помрачнел. Она постоянно называет его тираном — он боялся, что это кто-то услышит, но заточить ее в комнате он не мог...
— Кузен Цзинвэнь — человек военный, в нем много жесткости, я лишь беспокоюсь, что ты, девушка, можешь его задеть, — сказал он низким голосом.
Су Цзюань приподняла бровь: *Беспокоишься обо мне? Как необычно.*
Сун Цяньфань пропустил ее иронию мимо ушей:
— Ты супруга наследника резиденции князя Цзин. Впредь, куда бы ты ни шла, с кем бы ни говорила, сначала докладывай мне. Я помогу разобраться, чтобы избежать контактов с недоброжелателями...
*Ага, решил следить за мной под благовидным предлогом.*
— У столичных особ всё не так просто, я беспокоюсь, чтобы ты не попала в их сети...
*Конечно, среди вас, столичных аристократов, всё очень «просто».*
— Вспомни хотя бы вчерашний пир, ссоры между госпожами Хэ и Му...
Су Цзюань кивнула.
*Конечно. Сначала попадается один, который женится ради продолжения рода, обманывая невесту, потом другой... Вы, столичные господа, ни на что не годитесь. Какая девушка такое выдержит?*
Сун Цяньфань почернел от ярости:
— Су Цзюань, ты хоть немного слушаешь, что я говорю?
— Слушаю, наследник, всё запомнила, — робко ответила она.
Сун Цяньфань немного успокоился, но в следующую секунду до него донеслось:
*Как же он раздражает. Я что, помойное ведро, чтобы сливать в меня свой мусор?*
Сун Цяньфань нахмурился. Что такое «мусор», он понял, но что за «помойное ведро»? В любом случае, ничего хорошего из ее уст не исходило.
— Переписывание «Наставлений для женщин» помогает успокоить дух и совершенствовать добродетель. В ближайшие дни не выходи из дома, пока не перепишешь их сто раз.
Су Цзюань ошеломленно смотрела ему вслед.
*Ты болен?! Сто раз! Сун Цяньфань, ты сумасшедший, хочешь моей смерти — так и скажи! Будь ты проклят, бесстыдник! Наставления, добродетель... из собачьей пасти не вылетит слоновая кость, а ты только ядом брызжешь! Несчастная я, что стала твоей женой! Сто раз? У меня столько бумаги нет. Писать? Мечтай, пес Сун!*
Слушая поток проклятий, Сун Цяньфань раз за разом подавлял ярость. Он поднял руку, подышал на ладонь и понюхал ее — ничего не почувствовал. Затем перевел взгляд на свои ноги, поспешно вернулся в свои покои, выгнал слуг и, оставшись один, снял обувь, чтобы принюхаться...
В этот момент в комнату ворвался стражник Лиань:
— Беда, наследник! Ду...
Он замер, увидев наследника, обнюхивающего свои ноги. Его слова оборвались. Что делает наследник? Неужели у него такая странная привычка? В этот миг Лиань понял, что узнал слишком много, и его жизнь висит на волоске.
От Сун Цяньфаня повеяло убийственным холодом.
Лиань в ужасе пролепетал:
— Наследник, вы ранены? Кто посмел? Призвать лекаря?
Сун Цяньфань успокоился, невозмутимо натянул обувь:
— Пустяковая царапина, не нужно лекаря. Что там случилось?
Лиань с облегчением выдохнул:
— Император издал указ: дело чиновника Ду передано на расследование князю Хэну!
Отец и сын Хэн были врагами наследника. Если дело попадет к ним, Ду уже не выжить. Сун Цяньфань был в ярости. В шести министерствах князь Хэн контролировал военное и инженерное, князь Хэн — обрядов и финансов. У него самого в министерстве чиновников был только министр Сун Цзинвэнь, а в министерстве юстиции — лишь мелкий чиновник. Он рассчитывал, что Ду Пэн возглавит министерство обрядов, но теперь всё было кончено. Су Цзюань в одночасье разрушила все его планы!
— С делом Ду Пэна всё ясно, забудь о нем. — Сун Цяньфань помрачнел, сел за стол и написал письмо. — Лимин, передай это Сун Цзинвэню. Пусть распорядится, чтобы наши люди заняли вакансии в министерствах, нельзя допустить, чтобы люди князя Хэна или князя Хэна опередили нас.
***
Министр обрядов был стар и собирался в отставку. После скандала с Ду Пэном за это место развернулась борьба. Сун Цяньфань понимал, что нужно действовать быстро.
— Слушаюсь.
Чем больше он об этом думал, тем больше раздражался. Один Ду Пэн — и вся партия проиграна. Су Цзюань оказалась слишком опасной.
— Супруга осознала свои недостатки и будет сидеть в резиденции, переписывая «Наставления для женщин» сто раз. Лиань, отнеси ей бумагу и следи, чтобы она всё выполнила. Потом принесешь мне, я проверю лично.
— Слушаюсь.
Выйдя из покоев, Лиань вытер пот со лба. Едва не погиб. Наследник был невыносим, служить ему — сущее наказание. А госпожа Су — бедняжка, сто раз переписывать наставления...
Княгиня Цзин еще не знала о наказании невестки. Не видя ее весь день, она собиралась послать за ней к ужину.

Комментарии

Загрузка...