Любовь — это суеверие, уповающее на счастливое стечение обстоятельств (2)
Когда прозвучали последние слова, по идее, должен был последовать комментарий от иностранного преподавателя, но Цень Нянь заговорила первой:
— Учитель, я бы хотела сначала сама прокомментировать наше выступление.
Цзян Бэй был несколько застигнут врасплох, его брови слегка нахмурились.
Иностранный преподаватель тоже удивился тому, что ученица сама вызвалась дать оценку, и с одобрением кивнул.
— Мне кажется, в нашем диалоге старшекурсник Цзян Бэй справился просто безупречно, — принялась серьёзно и подробно разбирать Цень Нянь. — А вот моё собственное выступление оказалось довольно посредственным. Главная проблема в том, что я не до конца уверена в знаках транскрипции, и в чтении многих тонких мест есть погрешности...
В этот момент Цень Нянь говорила о собственных недостатках одновременно точно, непредвзято, скромно и серьёзно.
Даже Цзян Бэй, который обычно игнорировал её, невольно задержал на ней взгляд.
Да и серьёзность Цень Нянь вовсе не была мимолётным увлечением. На протяжении всего урока она не баловалась и не проказничала, а её старательный и усердный настрой заставил Цзян Бэя взглянуть на неё совсем по-другому.
Вплоть до окончания дополнительных занятий она всё ещё приводила в порядок конспекты, так что даже Тао Юань невольно проникся чувством и с улыбкой произнёс:
— Не ожидал, что младшекурсница окажется такой трудолюбивой.
Услышав это, Цень Нянь улыбнулась, но рука её продолжала выводить что-то в тетради, и она ответила:
— Всё потому, что нельзя запускать учёбу старшекурсника Цзян Бэя!
Сидевший рядом Цзян Бэй бросил на неё мимолетный взгляд и продолжил невозмутимо собирать вещи.
Заметив, что Цзян Бэй уже направился к выходу, Тао Юань с улыбкой обратился к Цень Нянь, которая всё ещё лежала на парте:
— Младшекурсница, пойдём вместе.
Услышав приглашение Тао Юаня, Цень Нянь на мгновение замерла, тут же взбодрилась, принялась быстро складывать вещи и завопила:
— Подождите, я сейчас!
Благодаря приглашению Тао Юаня этот урок английского словно завершился идеальным финальным аккордом.
В последующие дни Тао Юань тоже неизменно звал её уйти вместе, и каждый раз Цень Нянь приходила в неописуемый восторг.
Такая прогулка втроём продолжалась вплоть до самого последнего дня занятий по английскому.
Когда дополнительные занятия подошли к концу, Цень Нянь, торопливо собирая вещи, обратилась к Цзян Бэю и Тао Юаню:
— Старшекурсники, давайте и сегодня пойдём вместе! Я угощу вас ночным перекусом в знак благодарности за вашу заботу в последнее время.
С этими словами Цень Нянь с надеждой посмотрела на Тао Юаня.
Однако Тао Юань виновато улыбнулся и сказал:
— Прости, младшекурсница, сегодня вечером у нас кое-какие дела, нужно идти первыми, составить тебе компанию не получится.
Цзян Бэй бросил на неё беглый взгляд, развернулся и зашагал рядом с Тао Юанем, не произнеся ни слова.
Цень Нянь с досадой надула щеки, вздохнула и пробормотала:
— Эх, ладно, пойду-ка сама поищу чего-нибудь поесть, умираю с голоду!
С этими мыслями она, словно уже уловив манящие ароматы, подхватила книги, быстрым шагом выбежала из аудитории и направилась на улицу еды.
Пройдясь туда-сюда по рядам с вечерней едой, Цень Нянь уже собрала богатый улов, но как только она приготовилась возвращаться в общежитие, то внезапно заметила у входа в близлежащий переулок фигуру Цзян Бэя.
Помимо Цзян Бэя, Цень Нянь увидела двух девушек в довольно вызывающих нарядах — короткие юбки, черные капроновые колготники, крашеные темно-красные волосы. Как ни посмотри, их одежда и манеры выдавали в них уличных девиц.
С чего бы Цзян Бэю связываться с такими девицами?
Любопытство в душе Цень Нянь принялось расти как на дрожжах. Она не удержалась, сделала несколько шагов вперед, притворилась обычной прохожей, но навострила уши, полностью подготовившись к подслушиванию.
Подойдя поближе, Цень Нянь наконец расслышала их голоса.
Правда, опасаясь быть узнанной Цзян Бэем, она не решалась подходить слишком близко, а потому уловила лишь отдельные урывки:
— Одиноко... скучно... погуляем вместе... такой красавчик, что невозможно устоять... не надо так... ударь... слушайся...
Цень Нянь, у которой от услышанного голова пошла кругом, плотно сжала губы и принялась складывать разрозненные фразы воедино:
Красавчик, ты так хорош, что от тебя просто невозможно устоять, нам как раз одиноко и скучно, почему бы нам не поразвлечься вместе?
Сложив всё в цельное предложение, Цень Нянь остолбенела. В её воображении, под стать фривольному и надменному тону двух девиц, сама собой нарисовалась сцена: одна из них протягивает руку и легко поддевает Цзян Бэя за подбородок. Нахмурившись, она посмотрела в их сторону — и лучше бы не смотрела: одна из девиц и впрямь протянула руку к Цзян Бэю!
Если так пойдет дальше, старшекурсника Цзян Бэя...
Медлить больше было нельзя. Цень Нянь тут же истошно завопила и бросилась вперед:
— Среди бела дня... О нет! В темноте глухой ночи... Э-э, тоже не то! В общем... Руки прочь от Цзян Бэя, предоставьте это мне!
Стоило ей испустить этот вопль, как все трое у входа в переулок остолбенели, совершенно не успев сообразить, в чем дело.
Первой опомнилась девица ро положе повыше. Окинув взглядом Цень Нянь, которая в одной руке держала шашлычки из баранины и вонючий тофу, а в другой пакет с холодной лапшой ляньпи, она не удержалась и зажала нос, брезгливо осведомившись:
— Ты еще кто такая?
Следом за голосом девицы прозвучал ледяной голос Цзян Бэя:
— Ты снова за мной следишь?
Слежу? Цень Нянь, которая как раз ломала голову над тем, как бы припугнуть этих девиц, при слове «следишь» мгновенно всё поняла. Она швырнула на землю еду, взъерошила волосы, превратив распущенные пряди в настоящее воронье гнездо, которое при тусклом свете фонаря выглядело жутковато.
Её темные глаза впились в девиц сквозь растрепанные пряди:
— Что вы собираетесь сделать с... моим старшекурсником? — вопрошала она, одновременно царапая ногтями стену.
Противный скрип заставил покрыться мурашками всю кожу. Двинув глазами друг на друга, девицы на мгновение растерялись, не зная, что ответить.
— К старшекурснику прикасаться нельзя! — она издала зловещий смешок, а её зубы на фоне черных волос казались неестественно белыми, и продолжила: — Тех, кто трогает моего старшекурсника, я буду преследовать по пятам, одного за другим, а потом...
На середине фразы она перешла на хихиканье, похожее на смех младенца из фильма ужасов.
И хотя звучало это вроде бы наивно, в подобной обстановке наводило настоящий ужас.
В ту же секунду обе девицы впали в панику и, не дожидаясь, пока она сделает шаг ближе, бросились бежать в противоположную сторону со всех ног.
Цзян Бэй, будучи непосредственным участником событий, с умилением отвернулся, гадая, сможет ли Тао Юань — если узнает, что его кузин так перепугали, — по-прежнему являть миру свою обычную мягкую улыбку.
Цзян Бэй окинул взглядом стоявшую перед ним Цень Нянь: казалось, за ее спиной так и виляет туда-сюда крошечный хвостик. Непонятно почему, но при виде её нынешнего вида Цзян Бэй вспомнил сцены из их прогулок втроём за последние дни.
Обычно в центре внимания были они с Тао Юанем: болтали, хохотали и оставляли его в стороне.
— Они — кузины Тао Юаня, — всё же пояснил он.
— Что? — Уловив многозначительный взгляд Цзян Бэя и сообразив, что только что узнала нечто грандиозное, Цень Нянь вытаращила глаза. Придя в себя, она заискивающе захихикала, не в силах скрыть на лице панику: — Ты хочешь сказать, что они... двоюродные сестры... старшекурсника Тао Юаня?
— Тао Юань обычно очень мягок, но если он разозлится... — Цзян Бэй посмотрел на Цень Нянь, и ей внезапно показалось, что в его глазах плещется чистое сострадание, но в следующее мгновение Цзян Бэй сменил взгляд на куда более устрашающий и продолжил: — Не разбирая пола, забьет до смерти!
Она боязливо сглотнула слюну и выдавила из себя:
— Н... неужели? Старшекурсник Тао кажется таким безобидным.
— Ха-ха, — холодно усмехнулся Цзян Бэй.
Не успел холодный смешок Цзян Бэя затихнуть, как откуда-то сбоку донесся жизнерадостный голос Тао Юаня:
— Пускать сплетни у кого-то за спиной — совсем на тебя не похоже, Цзян Бэй.
Увидев Тао Юаня, испытывавшая угрызения совести Цень Нянь припомнила недавнее предупреждение Цзян Бэя и ощутила беспричинную панику. Неловко захихикав, она тихонько пискнула: «Старшекурсник Тао», после чего пустилась в объяснения по принципу «на воре шапка горит»:
— Я... я не со зла пугала твоих кузин, я... я думала, они пришли покуситься на красоту старшекурсника Цзян Бэя...
— Ничего страшного, — улыбнулся Тао Юань, протянул руку и погладил её по голове, напротив, утешая: — Извини, что напугали тебя, просто эти две мои кузины обожают всякие странные наряды.
— Н-ничего, всё в порядке, раз всё обошлось. — С облегчением выдохнув, Цень Нянь беззаботно улыбнулась.
— С чего бы всё обошлось? — вздохнул Тао Юань, указывая на валявшиеся на земле шашлыки, вонючий тофу и холодную лапшу. — Из-за твоего геройского спасения красавца ты осталась без ночного перекуса. Давай так: я с меня извинения, с Цзян Бэя — благодарность, мы угостим тебя ночным перекусом.
Только Тао Юань договорил, как зазвонил его телефон.
Звонила кузина.
Стоило Тао Юаню нажать кнопку ответа, как пронзительный голос кузины чуть не оглушил его:
— Братец, около вашего учебного заведения завелся маньяк! Причем маньячка! Мне плевать, привези нам гостинцы от тетушки, мы сейчас сидим в Макдоналде, приходим в себя от шока, немедленно неси гостинцы сюда, прямо сейчас! Если через полчаса тебя здесь не будет, мы расскажем тетушке, что из-за тебя нас напугала сумасшедшая!
Не дав Тао Юаню вставить и слова, в трубке послышались лишь короткие гудки.
Цень Нянь смущенно подняла на него взгляд и виновато добавила:
— Старшекурсник, прости, я правда не со зла.
— Ничего страшного, — улыбнулся Тао Юань и легко похлопал её по голове. — Эти девчонки вечно чудят, но я никак не ожидал, что они испугаются именно тебя!
Улыбнувшись, он снова посмотрел на Цзян Бэя с невинным видом:
— Цзян Бэй, ты сам всё слышал. Мне нужно идти успокаивать этих девчонок, так что тебе придется отдуваться за двоих: и в качестве благодарности, и чтобы принести извинения за меня. Я пошел.
Тао Юань снова многозначительно взглянул на Цень Нянь, словно говоря: младшекурсница, старшекурсник помог тебе всем, чем мог.
Цень Нянь поняла его без слов, уголки её губ невольно поползли вверх.
— Старшекурсник Цзян Бэй, что мы будем есть? — склонив голову набок, она шагала следом по пятам. Для неё, по сути, не имело значения, что именно заказывать, главное — что Цзян Бэй шел рядом и составлял ей компанию за ночным перекусом.
Цзян Бэй по-прежнему ничего не ответил и продолжал идти своим путем.
Вскоре оба устроились в закусочной под названием «Дунмиюань».
— Заказывай всё, что хочешь. — Усевшись за стол, Цзян Бэй протянул ей меню, а сам поднялся и куда-то ушел.
— Старшекурсник, ты куда? — заметив это, Цень Нянь тут же собралась следовать за ним.
Цзян Бэй без малейших колебаний оглянулся, строго зыркнул на неё и приказал:
— Сидеть, выбирай еду!
Цень Нянь мгновенно захлопнула рот, опустилась на стул и принялась прилежно изучать меню.
Вскоре Цзян Бэй вернулся.
Не успев даже сесть, он выставил перед Цень Нянь два или три пакета. Чуткий нос Цень Нянь тут же уловил ароматы шашлычков из баранины и вонючего тофу. Сглотнув слюну, она с любопытством осведомилась:
— Это мне?
— Угу, — кивнул Цзян Бэй.
Цень Нянь тихонько улыбнулась:
— Спасибо, старшекурсник! — Она тут же подцепила палочками кусочек вонючего тофу и отправила в рот, с набитым ртом восторженно бормоча: — Вкусно!
Уголки губ Цзян Бэя чуть заметно дрогнули, и он легко покачал головой.
Спустя мгновение на столе появились и заказанные Цень Нянь блюда: куриные крылышки гриль, баклажаны на углях, жареная рисовая лапша, попкорн, кола, зелень и тушеные говяжьи субпродукты. Цзян Бэй невольно поморщился.
— Ты разве всё это съешь? — усомнился он.
— Конечно! Я проголодалась так сильно, что запросто смогла бы съесть аж десять старшекурсников Цзян Бэя!
— ...Что за глупости?
— Самые обычные глупости. Ты мне нравишься: когда я не очень голодна, могу съесть двоих, когда сильно — целых десять, а если буду умирать от голода — и сотня не проблема!
По спине повеяло чем-то зловещим. Рука Цзян Бэя, державшая палочки, дважды дрогнула, и он пробормотал:
— Поистине самая смертоносная любовь на свете.
Цень Нянь хихикала, не возражая, и лишь молча придвинула к себе тарелку с жареной рисовой лапшой.
Цзян Бэй смотрел на неё с нахмуренными бровями: неужели она боялась, что он отнимет её порцию?
Однако не успело пройти и пары минут, как Цень Нянь вернула тарелку с рисовой лапшой на прежнее место и с улыбкой произнесла:
— Весь лук я выковыряла, старшекурсник Цзян Бэй, можешь есть спокойно!
Цзян Бэй опешил:
— Откуда ты знаешь, что я не ем лук?
Цень Нянь самодовольно ухмыльнулась:
— Да я не просто знаю, что ты не ешь, я даже знаю, сколько воды ты выпиваешь после тренировки по баскетболу!
Цзян Бэй просветлел лицом и бесстрастно изрек:
— Маньячка-старслкерша.
Цень Нянь гордо задрала подбородок и лукаво улыбнулась:
— Маньячка или нет, но раз я могу заполучить старшекурсника, пусть будет что угодно.
— Пустая трата сил. — Цзян Бэй отправил в рот кусочек лапши и обнаружил, что на вкус та весьма неплоха.
Цень Нянь улыбнулась про себя, ничего не отвечая. Они впервые ужинали вдвоем вне стен школы, и она считала это настоящим свиданием, пусть Цзян Бэй и продолжал всё отрицать.
...
Ночь стояла тихая, уличные фонари тускло освещали дорогу, а голос шедшего рядом человека звучал необычайно отчетливо.
В свежем ветерке смешивался тонкий аромат магнолии.
Для Цень Нянь время пролетело незаметно: не успела она моргнуть, как они уже подошли к дверям женского общежития.
Ей не хотелось расставаться, и она предложила:
— Давай я провожу тебя до мужского общежития, уже так поздно...
Не успела она договорить, как Цзян Бэй оборвал её и презрительно бросил:
— Подъем наверх — это лучшее, что ты можешь сделать для моей безопасности. В представлении Цзян Бэя во всей школе не было человека опаснее и страшнее Цень Нянь.
Цень Нянь улыбнулась, слегка смутившись.
Цзян Бэй не стал с ней возиться и молча повернул назад.
Пройдя короткий отрезок пути, он невольно обернулся: Цень Нянь уже скрылась в дверях женского общежития. Глядя на её удаляющуюся в ночной темноте фигуру, Цзян Бэй вспомнил разыгранную ею сценку с «геройским спасением» и не удержался от тихого смешка.
Ну и дурочка... но дурочка такая, что злиться на неё просто невозможно.
04
Время летело стремительно, и вот наступила середина апреля.
Долго и тщательно готовившаяся Цень Нянь наконец-то отправлялась на «поле боя» — её ждал второй тур отбора в радиокружок. Пересдача была назначена на субботу, на девять тридцать утра. По сравнению с предварительным отбором, теперь, когда её уровень английского совершил качественный рывок, Цень Нянь уже не нервничала, а была исполнена уверенности. Она твердо верила: небеса не оставят старания без награды, и ей непременно удастся вступить в радиокружок.
Но при всей уверенности от необходимых репетиций никто не отменял.
Поэтому рано утром Цень Нянь принялась за новое истязание Тан Инь прямо в комнате общежития — за английское чтение вслух.
Погруженная в сон Тан Инь тут же проснулась от пронзительного голоса Цень Нянь. Раздраженно бросив взгляд на будильник, она увидела цифры: ровно семь часов пять минут утра.
Тан Инь взревела:
— Цень Нянь!
— Чего тебе? Не мешай мне заниматься чтением, сестрица.
Цень Нянь вскинула голову с видом крайнего занятого человека.
Тан Инь недовольно закатила глаза и снова заорала:
— Который час вообще? Ты что, хочешь, чтобы я умерла от недосыпа?
— Уже за семь, солнце давно встало, — с абсолютно серьезным видом заявила Цень Нянь. — К тому же скоро повторный отбор, мне нужно поднажать!
— Желаю тебе... — Тан Инь посмотрела на неё, и на её лице заиграла хитрая, коварная улыбка, — провалиться!
— Ну проклинай, проклинай меня, — ни капли не испугавшись, Цень Нянь показала ей язык, опустила голову обратно в учебник и зазвучала еще громче.
Тан Инь мгновенно показалось, что в её голову протискивается целая толпа шумных латинских букв. Тяжко вздохнув, она нырнула под одеяло и накрылась с головой. Спустя три минуты потерявшая всякое терпение Тан Инь откинула одеяло и предъявила протест Цень Нянь, которая под предлогом изучения английского бесстыдно производила шум:
— Если ты не заткнешься, я нашлю на тебя проклятие: ты всю жизнь не сможешь закадрить вице-председателя Цзян Бэя!
В комнате воцарилась мгновенная тишина. Цень Нянь задрала голову и обиженно завопила:
— Тан Инь, ну ты и жестока!
Тан Инь демонстративно сложила пальцы «ножницами», изображая милашку, прищурилась и улыбнулась:
— Благодарю за похвалу. И спасибо вице-председателю Цзян Бэю за то, что он обеспечил мне спокойное утро.
Цень Нянь скорчила гримасу, прижала к груди книги и направилась на балкон продолжать чтение.
...
Второй тур проходил в субботу. Прибыть на место требовалось за полчаса до начала. Окинув взглядом окрестности, Цень Нянь отметила, что, несмотря на ранний час, зрительские места в зале уже были наполовину заполнены пришедшими на отбор участниками. По сравнению с предварительным просмотром, людей во втором туре осталось всего около трети.
— Давай, Цень Нянь, ты сможешь!
Мысленно подбодрив себя, Цень Нянь выбрала местечко в самом углу и присела.
Через десять минут прошел официальный старт второго тура, и ведущий поднялся на сцену, чтобы огласить правила.
Номер у Цень Нянь был ни ранний, ни поздний — двадцать второй. Посмотрев на приколотую к груди бирку, она еще даже не успела возмутиться, как от Тан Инь прилетело сообщение, в котором так и сквозило презрение:
— Двадцать два, ну вылитая дурочка!
Цень Нянь презрительно скривила губы и покосилась на выход: дежурившая у дверей Тан Инь как раз махала ей телефоном.
Бессильно «плюнув» на это, Цень Нянь перевела взгляд вперед.

Комментарии

Загрузка...