Чжан Иньло чувствовала, что еще немного — и она сойдет с ума.
Чжан Иньло чувствовала, что еще немного — и она сойдет с ума.
«Какого черта ты опять творишь?! Почему вечно всё идет не по плану?»
«Какого черта ты опять творишь?! Почему вечно всё идет не по плану?»
«Где обещанное скрытное проникновение? Где выслеживание убийцы? Если этот человек внизу с такой легкостью почуял мое присутствие, он явно не промах. Так какого беса ты, как последний идиот, полез напролом?!»
«Где обещанное скрытное проникновение? Где выслеживание убийцы? Если этот человек внизу с такой легкостью почуял мое присутствие, он явно не промах. Так какого беса ты, как последний идиот, полез напролом?!»
«Даже если вдвоем мы его одолеем, шум непременно привлечет патрульных. Что тогда делать?»
«Даже если вдвоем мы его одолеем, шум непременно привлечет патрульных. Что тогда делать?»
Стиснув зубы, она уже приготовилась проломить черепицу и обрушиться сверху, чтобы помочь напарнику справиться с грозным противником. Однако, прислушавшись, Чжан Иньло не услышала ни грохота яростной схватки, ни боевых кличей. До нее доносились лишь непрерывные, странные выкрики Сунь Лана:
Стиснув зубы, она уже приготовилась проломить черепицу и обрушиться сверху, чтобы помочь напарнику справиться с грозным противником. Однако, прислушавшись, Чжан Иньло не услышала ни грохота яростной схватки, ни боевых кличей. До нее доносились лишь непрерывные, странные выкрики Сунь Лана:
— Шорюкен! Хадокен! Тацумаки-сенпуу-кьяку! Ора-ора-ора-ора-ора-ора-ора!
— Шорюкен! Хадокен! Тацумаки-сенпуу-кьяку! Ора-ора-ора-ора-ора-ора-ора!
Следом раздалась череда глухих ударов, будто кто-то нещадно колотил свиную тушу. Поняв, что дело принимает странный оборот, девушка соскользнула с крыши и поспешила в дом.
Следом раздалась череда глухих ударов, будто кто-то нещадно колотил свиную тушу. Поняв, что дело принимает странный оборот, девушка соскользнула с крыши и поспешила в дом.
Ворвавшись в ярко освещенную залу, она замерла. На полу, подобно дохлой свинье, распластался мужчина в дорогих парчовых одеждах. А Сунь Лан с неописуемым азартом на лице крепко держал бедолагу за волосы и с силой вколачивал его голову в деревянный пол.
Ворвавшись в ярко освещенную залу, она замерла. На полу, подобно дохлой свинье, распластался мужчина в дорогих парчовых одеждах. А Сунь Лан с неописуемым азартом на лице крепко держал бедолагу за волосы и с силой вколачивал его голову в деревянный пол.
— Твою мать, а ты крепкий орешек... — приговаривал он.
— Твою мать, а ты крепкий орешек... — приговаривал он.
Опомнившись, Чжан Иньло бросилась вперед и вцепилась в руку Сунь Лана.
Опомнившись, Чжан Иньло бросилась вперед и вцепилась в руку Сунь Лана.
— Хватит! Прекрати! Ты же его убьешь!
— Хватит! Прекрати! Ты же его убьешь!
Ей с трудом удалось оттащить бродягу. Глядя на лежащего без сознания мужчину, она нахмурилась:
Ей с трудом удалось оттащить бродягу. Глядя на лежащего без сознания мужчину, она нахмурилась:
— И это всё? Неужели его хваленое мастерство оказалось столь ничтожным? Он же совсем держать удар не умеет.
— И это всё? Неужели его хваленое мастерство оказалось столь ничтожным? Он же совсем держать удар не умеет.
Сунь Лан согласно закивал:
Сунь Лан согласно закивал:
— И не говори. Полнейший слабак.
— И не говори. Полнейший слабак.
Чжан Иньло с подозрением покосилась на него:
Чжан Иньло с подозрением покосилась на него:
— Тогда зачем ты вообще ворвался сюда и избил его? В чем смысл?
— Тогда зачем ты вообще ворвался сюда и избил его? В чем смысл?
— Как это в чем? — Сунь Лан хлопнул в ладоши. — Ты слышала его разговор с управляющей Сюй? Между ними явно крутятся грязные делишки! Эта Сюй со своими хозяевами пашет на какую-то таинственную и очень могущественную организацию, а этот недоносок — их связной. Цинь Юй же, в свою очередь, работает на саму управляющую. Все трое повязаны взаимными интересами, а значит, за всем этим кроется какой-то грандиозный, мохнатый заговор...
— Как это в чем? — Сунь Лан хлопнул в ладоши. — Ты слышала его разговор с управляющей Сюй? Между ними явно крутятся грязные делишки! Эта Сюй со своими хозяевами пашет на какую-то таинственную и очень могущественную организацию, а этот недоносок — их связной. Цинь Юй же, в свою очередь, работает на саму управляющую. Все трое повязаны взаимными интересами, а значит, за всем этим кроется какой-то грандиозный, мохнатый заговор...
Он пнул лежащую у его ног свиную тушу.
Он пнул лежащую у его ног свиную тушу.
— Короче говоря, если следовать законам жанра, мы ради поимки Цинь Юй сначала должны были схлестнуться с управляющей Сюй, затем нагнуть ее хозяев, и только в самом конце, когда занавес тайны приоткроется, на сцену вышел бы главный злодей — вот этот вот индюк. Проще говоря, перед нами финальный босс этого квестового данжа.
— Короче говоря, если следовать законам жанра, мы ради поимки Цинь Юй сначала должны были схлестнуться с управляющей Сюй, затем нагнуть ее хозяев, и только в самом конце, когда занавес тайны приоткроется, на сцену вышел бы главный злодей — вот этот вот индюк. Проще говоря, перед нами финальный босс этого квестового данжа.
Девушка уловила общую суть его путаных объяснений и уточнила:
Девушка уловила общую суть его путаных объяснений и уточнила:
— И поэтому ты решил отдубасить его прямо сейчас?
— И поэтому ты решил отдубасить его прямо сейчас?
— Естественно! — горделиво ухмыльнулся Сунь Лан. — Это называется «срезать путь» и «сломать систему»! Представь: нормальные люди, чтобы завалить Смертокрыла, сначала тащатся через Пещеры Времени к Храму Драконьего Покоя, пробиваясь сквозь орды мобов. А ты просто заходишь, хватаешь этого гада за хвост и хреначишь им об стену, как скалкой. Каков кайф, а?
— Естественно! — горделиво ухмыльнулся Сунь Лан. — Это называется «срезать путь» и «сломать систему»! Представь: нормальные люди, чтобы завалить Смертокрыла, сначала тащатся через Пещеры Времени к Храму Драконьего Покоя, пробиваясь сквозь орды мобов. А ты просто заходишь, хватаешь этого гада за хвост и хреначишь им об стену, как скалкой. Каков кайф, а?
Черночулочная ловчая закатила глаза.
Черночулочная ловчая закатила глаза.
— И что теперь? Каков дальнейший план?
— И что теперь? Каков дальнейший план?
— А вот тут всё зависит от тебя, — Сунь Лан хитро прищурился. — Из слов управляющей Сюй ясно одно: Цинь Юй действительно у них. Если мы прямо сейчас настигнем ее, прижмем к стенке и хорошенько допросим, то быстро выясним, где прячут девчонку...
— А вот тут всё зависит от тебя, — Сунь Лан хитро прищурился. — Из слов управляющей Сюй ясно одно: Цинь Юй действительно у них. Если мы прямо сейчас настигнем ее, прижмем к стенке и хорошенько допросим, то быстро выясним, где прячут девчонку...
Он наступил ногой на спину поверженного врага и уже серьезнее добавил:
Он наступил ногой на спину поверженного врага и уже серьезнее добавил:
— Но ты и сама понимаешь, что всё не так просто. Цинь Юй впуталась в опасную игру. Даже такое влиятельное семейство, как хозяева Сюй, оказалось под пятой у этих кукловодов и послушно выполняет их грязную работу. Ну так что, госпожа грозная ловчая, рискнешь влезть в это болото еще глубже?
— Но ты и сама понимаешь, что всё не так просто. Цинь Юй впуталась в опасную игру. Даже такое влиятельное семейство, как хозяева Сюй, оказалось под пятой у этих кукловодов и послушно выполняет их грязную работу. Ну так что, госпожа грозная ловчая, рискнешь влезть в это болото еще глубже?
Чжан Иньло на секунду задумалась, но затем решительно сжала кулаки:
Чжан Иньло на секунду задумалась, но затем решительно сжала кулаки:
— Цинь Юй — непростая фигура. Судя по их разговору, она знает какую-то важную тайну, которую и Сюй, и этот тип отчаянно пытаются из нее выбить. Даже если мы просто вытащим ее, проблемы сами собой не исчезнут. К тому же, раз уж на моих глазах творится беззаконие, я не могу просто развернуться и уйти!
— Цинь Юй — непростая фигура. Судя по их разговору, она знает какую-то важную тайну, которую и Сюй, и этот тип отчаянно пытаются из нее выбить. Даже если мы просто вытащим ее, проблемы сами собой не исчезнут. К тому же, раз уж на моих глазах творится беззаконие, я не могу просто развернуться и уйти!
Она перевела взгляд на Сунь Лана:
Она перевела взгляд на Сунь Лана:
— Да и управляющая Сюй уже давно за нами следит. А пока ты избивал этого типа, он наверняка успел запомнить твое лицо. Пути назад все равно нет. Нам остается только идти до конца. Кто знает, может, по дороге мы найдем выход из этого тупика и разыграем идеальную карту.
— Да и управляющая Сюй уже давно за нами следит. А пока ты избивал этого типа, он наверняка успел запомнить твое лицо. Пути назад все равно нет. Нам остается только идти до конца. Кто знает, может, по дороге мы найдем выход из этого тупика и разыграем идеальную карту.
Сунь Лан одобрительно кивнул:
Сунь Лан одобрительно кивнул:
— Золотые слова! Хоть ты и упрямая как осел, наивная до глупости, зато когда надо — действуешь быстро и без лишних соплей. Уважаю.
— Золотые слова! Хоть ты и упрямая как осел, наивная до глупости, зато когда надо — действуешь быстро и без лишних соплей. Уважаю.
Девушка не осталась в долгу:
Девушка не осталась в долгу:
— Взаимно. Пусть ты и негодяй с отвратительным характером и дурацкими шуточками, но свое слово держишь и дело делаешь на совесть. Настоящий мужчина, ничего не скажешь.
— Взаимно. Пусть ты и негодяй с отвратительным характером и дурацкими шуточками, но свое слово держишь и дело делаешь на совесть. Настоящий мужчина, ничего не скажешь.
Они смерили друг друга взглядами и дружно рассмеялись. Сунь Лан наклонился и бесцеремонно взвалил обмякшее тело на плечо.
Они смерили друг друга взглядами и дружно рассмеялись. Сунь Лан наклонился и бесцеремонно взвалил обмякшее тело на плечо.
— Ладно, задерживаться здесь опасно. Утащим его в какое-нибудь тихое и темное местечко, побеседуем по душам. Проверим, насколько он готов сотрудничать со «следствием»... Интересно, какое лицо будет у управляющей Сюй завтра утром, когда она обнаружит, что главного босса похитили прямо у нее из-под носа? Ха-ха-ха-ха!
— Ладно, задерживаться здесь опасно. Утащим его в какое-нибудь тихое и темное местечко, побеседуем по душам. Проверим, насколько он готов сотрудничать со «следствием»... Интересно, какое лицо будет у управляющей Сюй завтра утром, когда она обнаружит, что главного босса похитили прямо у нее из-под носа? Ха-ха-ха-ха!
***
***
Сюй Цинлуань, скрываясь в ночных тенях, проскользнула в свой уединенный дворик.
Сюй Цинлуань, скрываясь в ночных тенях, проскользнула в свой уединенный дворик.
Будучи не просто управляющей, а близкой подругой молодой госпожи — практически сестрой, — она занимала отдельные покои с собственным садом. Огромное поместье маркиза Цзинъань давно стало для нее родным домом, где она могла ориентироваться с закрытыми глазами. Сюй Цинлуань сама составляла маршруты ночных караулов и знала до секунды, когда и где окажется очередной дозорный. Без особых усилий миновав все посты, она бесшумно прокралась в свою комнату.
Будучи не просто управляющей, а близкой подругой молодой госпожи — практически сестрой, — она занимала отдельные покои с собственным садом. Огромное поместье маркиза Цзинъань давно стало для нее родным домом, где она могла ориентироваться с закрытыми глазами. Сюй Цинлуань сама составляла маршруты ночных караулов и знала до секунды, когда и где окажется очередной дозорный. Без особых усилий миновав все посты, она бесшумно прокралась в свою комнату.
По правде говоря, ее нынешний вид оставлял желать лучшего. Никакого приличия.
По правде говоря, ее нынешний вид оставлял желать лучшего. Никакого приличия.
«Мерзавец! Ублюдок! Тварь!»
«Мерзавец! Ублюдок! Тварь!»
Пропитавшееся потом тонкое белье неприятно липло к телу. Одно лишь воспоминание о случившемся заставляло кровь приливать к лицу от жгучего стыда и гнева. Как она могла опуститься до такого состояния, да еще и перед врагом? Какое грязное зелье подсыпал этот проходимец или какую постыдную технику применил, чтобы заставить ее потерять контроль над собой?
Пропитавшееся потом тонкое белье неприятно липло к телу. Одно лишь воспоминание о случившемся заставляло кровь приливать к лицу от жгучего стыда и гнева. Как она могла опуститься до такого состояния, да еще и перед врагом? Какое грязное зелье подсыпал этот проходимец или какую постыдную технику применил, чтобы заставить ее потерять контроль над собой?
«Ну погоди, в следующий раз я с тебя три шкуры спущу!»
«Ну погоди, в следующий раз я с тебя три шкуры спущу!»
Сюй Цинлуань расстегнула верхнее платье. Она не стала зажигать светильник, скрываясь в спасительной темноте. Лишь ее белоснежная, словно точеная из слоновой кости кожа слабо мерцала в полумраке.
Сюй Цинлуань расстегнула верхнее платье. Она не стала зажигать светильник, скрываясь в спасительной темноте. Лишь ее белоснежная, словно точеная из слоновой кости кожа слабо мерцала в полумраке.
«Против любого яда и любой темной техники найдется противоядие. Завтра же наведаюсь к Странному лекарю, попрошу у него снадобье для укрепления духа и защиты разума. А потом нападу на этого негодяя из засады, зажав нос и рот, чтобы он даже пикнуть не успел! Избавлю мир от похотливого мерзавца раз и навсегда!»
«Против любого яда и любой темной техники найдется противоядие. Завтра же наведаюсь к Странному лекарю, попрошу у него снадобье для укрепления духа и защиты разума. А потом нападу на этого негодяя из засады, зажав нос и рот, чтобы он даже пикнуть не успел! Избавлю мир от похотливого мерзавца раз и навсегда!»
Бормоча ругательства, она стянула влажное шелковое белье и отбросила его в сторону. Оказавшись полностью обнаженной, она уловила едва заметный, дурманящий аромат, исходящий от ее разгоряченной кожи. Девушка невольно бросила взгляд на зеркало у туалетного столика. В тусклой бронзовой глади отразился ее силуэт — высокая, стройная фигура с соблазнительными изгибами.
Бормоча ругательства, она стянула влажное шелковое белье и отбросила его в сторону. Оказавшись полностью обнаженной, она уловила едва заметный, дурманящий аромат, исходящий от ее разгоряченной кожи. Девушка невольно бросила взгляд на зеркало у туалетного столика. В тусклой бронзовой глади отразился ее силуэт — высокая, стройная фигура с соблазнительными изгибами.
Еще с подросткового возраста, сравнивая себя с молодой госпожой, она втайне переживала, что ее грудь растет слишком уж быстро. Были времена, когда она даже стеснялась смотреть на себя в зеркало. Но сейчас, вдыхая собственный аромат и созерцая изящные очертания своего тела, Сюй Цинлуань почувствовала, как сердце предательски забилось сильнее, а к щекам прилил жар.
Еще с подросткового возраста, сравнивая себя с молодой госпожой, она втайне переживала, что ее грудь растет слишком уж быстро. Были времена, когда она даже стеснялась смотреть на себя в зеркало. Но сейчас, вдыхая собственный аромат и созерцая изящные очертания своего тела, Сюй Цинлуань почувствовала, как сердце предательски забилось сильнее, а к щекам прилил жар.
Вдруг со двора донеслись тихие шаги.
Вдруг со двора донеслись тихие шаги.
Сюй Цинлуань мгновенно подобралась, ее тело напряглось, как натянутая тетива. Однако в следующий миг она облегченно выдохнула. Эти шаги она узнала бы из тысячи — приближалась молодая госпожа, человек, которого она поклялась защищать и которым дорожила больше всего на свете.
Сюй Цинлуань мгновенно подобралась, ее тело напряглось, как натянутая тетива. Однако в следующий миг она облегченно выдохнула. Эти шаги она узнала бы из тысячи — приближалась молодая госпожа, человек, которого она поклялась защищать и которым дорожила больше всего на свете.
«Стоп! Я же совершенно голая! Даже молодой госпоже нельзя видеть меня в таком виде!»
«Стоп! Я же совершенно голая! Даже молодой госпоже нельзя видеть меня в таком виде!»
Пока она судорожно соображала, что делать, гостья уже подошла к двери и негромко постучала:
Пока она судорожно соображала, что делать, гостья уже подошла к двери и негромко постучала:
— Сестрица, ты уже спишь?
— Сестрица, ты уже спишь?
«Сплю! Сплю! Конечно же, сплю!»
«Сплю! Сплю! Конечно же, сплю!»
В два прыжка Сюй Цинлуань подскочила к постели, сгребла разбросанные вещи, затолкала их под одеяло и сама рыбкой нырнула следом. Но спешка сыграла злую шутку: даже опытные воительницы пасуют перед паникой. Она со всего маху вписалась голенью в угол деревянной кровати. Раздался глухой стук.
В два прыжка Сюй Цинлуань подскочила к постели, сгребла разбросанные вещи, затолкала их под одеяло и сама рыбкой нырнула следом. Но спешка сыграла злую шутку: даже опытные воительницы пасуют перед паникой. Она со всего маху вписалась голенью в угол деревянной кровати. Раздался глухой стук.
«Ай, как больно!»
«Ай, как больно!»
Из глаз брызнули слезы. Закусив край одеяла, она беззвучно завыла от боли.
Из глаз брызнули слезы. Закусив край одеяла, она беззвучно завыла от боли.
Услышав странный грохот, молодая госпожа просто толкнула дверь. К несчастью, та со скрипом поддалась.
Услышав странный грохот, молодая госпожа просто толкнула дверь. К несчастью, та со скрипом поддалась.
Сюй Цинлуань в ужасе вытаращила глаза. Ее сердце ушло в пятки.
Сюй Цинлуань в ужасе вытаращила глаза. Ее сердце ушло в пятки.
«Я... я же забыла запереться на засов!»
«Я... я же забыла запереться на засов!»

Комментарии

Загрузка...