Лю Бан и его немолодой спутник медленно шли к беседке. Император был на редкость благодушен: шагал босиком, весело смеялся и шутил, словно они были не правителем и подданным, а старыми закадычными друзьями.
Однако этот приятель Лю Бана славился на редкость заносчивым нравом. Стоило императору завести разговор о генералах-основателях династии, как тот тут же принялся нещадно их распекать. Он отзывался о них с таким пренебрежением, будто все они, вместе взятые, не стоили его мизинца.
— Я слышал, на днях ты навещал Фань Куая? — прищурился Лю Бан. — Говорят, он падал перед тобой ниц и при встрече, и при прощании, причитая: «Какая честь, что Великий князь соизволил озарить своим присутствием дом ничтожного слуги!»
— Да, — небрежно отозвался мужчина. — Я был тронут его почтением.
— Вот только до меня дошли слухи, — усмехнулся император, — будто, едва переступив порог его дома, ты рассмеялся и сказал слугам: «До чего же я докатился, если теперь стою в одном ряду с этим олухом Фань Куаем!» Было такое?
Лицо мужчины на миг исказилось, но он тут же вернул себе холодное самообладание и безразлично бросил:
— Он и вполовину не так хорош, как я. Что предосудительного в моих словах?
Лю Бан раскатисто расхохотался.
— Эх, услышь это Фань Куай, у него бы сердце разрывалось. Он ведь тебя прямо-таки боготворит!
Они пошли дальше. Спустя пару шагов Лю Бан спросил:
— Мы обсудили стольких военачальников, но упустили двоих.
— Кого же? — приподнял бровь собеседник.
— Меня.
Лю Бан повернулся к нему.
— И как, по-твоему, каким войском способен командовать человек моих дарований?
Мужчина окинул правителя оценивающим взглядом.
— Ваше Величество справится от силы со ста тысячами воинов. Не больше.
— Вот как? Ну а ты? Каким войском под силу командовать тебе самому?
— А мне — чем больше, тем лучше. Пределов нет.
Лю Бан посмотрел на него с лукавой, дразнящей усмешкой.
— Выходит, я всё-таки превосхожу тебя.
— Это еще почему?
— Твоим армиям нет числа, но как же вышло, что в итоге ты оказался у меня в плену?
Уголок глаза мужчины дернулся, лицо на миг налилось багровым гневом. Однако, встретившись с насмешливым взором императора, он быстро овладел собой и серьезно ответил:
— Ваше Величество не силен в ведении солдат, но вы непревзойденно правите генералами. В этом и кроется причина моего поражения.
— И только? — Лю Бан явно наслаждался моментом.
— К тому же власть Вашего Величества благословлена самими Небесами. Смертному человеку такое одолеть не под силу.
— Золотые слова!
Император пришел в полный восторг и уже собирался победно расхохотаться, закинув голову, как вдруг его собеседник тихо обронил:
— И все же...
Лю Бан осекся.
— Что еще?
— Хоть Ваше Величество и искусно повелевает мужами, ваш вкус в дворцовом убранстве оставляет желать лучшего.
Лю Бан удивленно нахмурился.
— С чего это вдруг такие выводы?
Мужчина бесстрастно указал рукой на возвышающуюся впереди беседку.
— Это было сделано по вашему особому повелению?
Лю Бан обернулся. То, что он увидел, заставило его застыть на месте.
Ограждение главной беседки было варварски разворочено: перила исчезли почти целиком, зияя уродливыми прорехами. Те жалкие остатки, что уцелели, сиротливо покачивались на ветру. Земля вокруг была усыпана свежими опилками и обрубками досок. Император оцепенел, вытаращив глаза.
— Нет? — невозмутимо поинтересовался собеседник. — Стало быть, в императорском саду завелся воришка, потихоньку таскающий у Вашего Величества древесину.
Гость безжалостно насыпал соли на рану.
— Эй! Живо все ко мне! — взревел Лю Бан так, что задрожал воздух.
Стоявшие поодаль гвардейцы в тяжелых доспехах пулей ринулись к императору и разом рухнули перед ним на одно колено.
Лицо правителя побагровело от ярости, в глазах полыхало дикое пламя.
— Какая-то тварь посмела разломать мою беседку! Украсть мою древесину прямо под моим носом! Немедленно обыскать всё вокруг! Из-под земли достаньте мне этого наглого вора!
Стражники со всех ног бросились исполнять приказ. Лишь двое верных телохранителей остались на месте, не сводя бдительных взглядов со знатного пленника.
***
Тем временем Лю Чан шел по гравийной дорожке вразвалочку, весело насвистывая под нос и закинув на плечо маленькую ручную пилу. Место он отыскал просто великолепное: доски здесь были на любой вкус — и круглые, и квадратные, и длинные.
«Еще парочку брусков срежу, и на прялку точно хватит»
Плохо только, что пила крохотная. Вот бы раздобыть где-нибудь топор — дело пошло бы куда быстрее!
Не успел мальчик об этом подумать, как над ним выросла густая тень. Он медленно поднял голову и обомлел. Перед ним, точно свирепые волки, выстроились пятеро здоровенных гвардейцев. Разинув рты, воины ошарашенно разглядывали мелкого пакостника с пилой на плече.
— Ого... Ну вы и верзилы! — восхитился Лю Чан. — А дайте меч пощупать, а? Эй, вы чего?! Руки убрали! Я седьмой принц! Мой отец — сам Хань...
***
Лю Бан ледяным взором сверлил Лю Чана, который теперь сжимался от холода и страха. Позади императора выстроились два десятка тяжеловооруженных воинов, а у их ног сиротливо лежало орудие преступления — крошечная пила.
— Надо же, крыса завелась прямо в моем доме... — зловеще процедил Лю Бан.
Основатель империи был человеком гордым, а уж после восшествия на престол его самолюбие и вовсе стало болезненным. Попадись ему Лю Чан наедине, Лю Бан, возможно, отделался бы парой крепких затрещин. Но сейчас рядом стоял Хань Синь! Опозориться перед ним для императора было невыносимо.
— Паршивец! — взревел он. — С какой стати ты крушишь мою беседку?!
— Отец... — заюлил Лю Чан, втягивая голову в плечи. — Я же не знал, что она твоя! Гляжу — стоит заброшенная, никто сюда не ходит...
— А если не моя, значит, можно ломать?! — вскипел Лю Бан.
Лю Бан в ярости нагнулся и медленно стянул с ноги тяжелую туфлю. Принц испуганно сжался и метнул взгляд по сторонам, но кольцо хмурых стражников стояло насмерть — бежать было некуда.
— Погоди, отец! Погоди, выслушай меня! — закричал он. — В библиотеке павильона Тяньлу наставник говорил мне, что долг каждого сына — чтить мать, а долг принца — заботиться о благе Поднебесной! Скажи, разве он не прав?
— И твой учитель велел тебе ради этого разнести мою беседку?!
— Да нет же! Я просто хотел сделать доброе дело! — Лю Чан заговорил как из пулемета, видя, что туфля в руке отца поднимается всё выше и выше. — Я видел, как тяжело матушке управляться со старой прялкой, и решил построить для нее новую, удобную! Но у меня совсем не было дерева, вот и пришлось позаимствовать немного брусьев у этой постройки... К тому же, если бы удалось создать станок, который прядет в несколько раз быстрее, простые женщины смогли бы легче кормить свои семьи. Шелкопряды получили бы выгоду, казна пополнилась бы налогами, а главное... у каждого бедняка в Поднебесной появилась бы теплая одежда! И крестьянам больше не пришлось бы замерзать в лютые холода!
Лю Бан замер. Он с глубоким подозрением уставился на сына, не веря собственным ушам. Неужели эти благородные речи лились из уст его непутевого отпрыска?
— Ваше Величество, — подал голос Хань Синь, по-прежнему сохраняя бесстрастный вид. — Если помыслы юного принца столь чисты, то пусть он разберет эту беседку хоть до основания. Восстановить деревянные стены — дело нехитрое, а вот взрастить в наследнике искреннюю добродетель — задача куда более сложная.
Слова опального полководца прозвучали холодно, но они дали Лю Бану столь необходимый повод сменить гнев на милость. Император степенно кивнул и натянул обувь обратно на ногу.
Лю Чан шумно выдохнул, чувствуя, как гора свалилась с плеч.
«Спасибо четвертому брату за науку, а этому незнакомому дядьке — за заступничество!»
— Сразу видно, что вы человек глубокого ума и благородной души! — со всей искренностью выдал Лю Чан, отвешивая Хань Синю поклон. — Моя глубочайшая вам благодарность!
Лю Бан помрачнел, но сдержался.
— Могу я узнать ваше славное имя? — вежливо поинтересовался мальчик.
— Хань Синь, — просто ответил тот.
— Вот это да... — выдохнул Лю Чан, едва сдерживая рвущееся крепкое словцо.
Его глаза округлились. Забыв о приличиях, он подскочил к Хань Синю и принялся бесцеремонно разглядывать его с ног до головы сияющим, восторженным взглядом.
— Тот самый Хань Синь?! Неужели вы — Бог войны?!
Полководец озадаченно посмотрел на странного мальчишку, но с привычным величием кивнул в знак согласия.
— Надо же, бездельник и неуч вроде тебя знает это имя? — язвительно хмыкнул Лю Бан.
— Да кто же его не знает! Сам Бог войны! — горячо воскликнул Лю Чан.
Даже со своими скудными познаниями в истории Лю Чан прекрасно помнил великого стратега. В будущем слава Хань Синя гремела так громко, что затмевала почти всех современников, порой споря по популярности с самим основателем империи. Конечно, когда Лю Чан впервые осознал, что его собственный отец — это Лю Бан, он тоже пережил шок. Но за время совместной жизни старик успел примелькаться, и весь священный трепет перед ним давно улетучился.
Но здесь было совсем другое дело. Живая легенда, непобедимый полководец стоял прямо перед ним! Принц едва с ума не сходил от восторга.
Пока Хань Синь хранил невозмутимость, Лю Бан начинал откровенно раздражаться. Видеть, как собственный сын пускает слюни от восхищения перед его заклятым «соперником», было невыносимо. Основатель великой династии Хань почувствовал, как в груди закипает ревнивая досада.
«Неужто я слабее этого гордеца? Его в столице под замком держат, а он всё „Бог войны“ да „Бог войны“. Вот погоди, уйдет он — я тебе покажу, кто тут настоящий Бог башмака!»
Лю Чан тем временем без умолку сыпал вопросами, расспрашивая Хань Синя о былых походах и о том, как тому удалось сокрушить некогда непобедимого Верховного правителя Западного Чу Сян Юя.
Слушая этот восторженный лепет, Хань Синь невольно погрузился в воспоминания, и его взгляд подернулся печальной дымкой. Лю Бан то и дело пытался вставить свое веское слово, но сын попросту отмахивался от него, как от назойливой мухи.
Прищурившись, Хань Синь тихо спросил:
— Тебе, стало быть, по душе ратное дело?
— Ну еще бы! — загорелся Лю Чан. — Облачиться в тяжелые доспехи, оседлать боевого скакуна и лететь во главе конной лавины, сметая вражеские заслоны и беря приступом крепости! Какой мужчина об этом не мечтает?
Хань Синь перевел взгляд на Лю Бана и тонко улыбнулся:
— Ваше Величество, мы с молодым принцем на удивление быстро нашли общий язык. Как вы посмотрите на то, чтобы отдать его мне в ученики? Жаль, если мое военное искусство уйдет вместе со мной в могилу.
Лю Бан опасно прищурился, но губы его растянулись в мягкой улыбке:
— Что ж, я не против. Поучи его.
Хань Синь ласково потрепал принца по вихрастой макушке.
— Как выкроишь время — приходи в мою усадьбу. Я научу тебя побеждать.
Лю Чан застыл как громом пораженный.
«Что происходит? Сам Хань Синь станет моим наставником по тактике?!»
Даже когда полководец ушел, мальчик долго не мог прийти в себя. Произошедшее казалось ему абсолютной фантастикой. Он — ученик величайшего тактика эпохи!
— Эй, очнись! — насмешливый голос Лю Бана вернул его к реальности. — Чего застыл? Твой кумир уже ушел.
Лю Чан встрепенулся и с надеждой уставился на отца:
— Слышишь, отец! А давай ты еще попросишь Сяо Хэ научить меня управлять государством, а Чжан Ляна — плести интриги и строить планы?
— Пошел вон!!! — в ярости рявкнул Лю Бан.
***
Едва покинув пределы императорского дворца, Хань Синь мгновенно преобразился. Лицо его сделалось холодным и суровым, словно высеченным из камня. Он скользнул взглядом по верным слугам, ожидавшим его у повозки, и молча поднялся в экипаж.
Когда колеса мерно застучали по дороге, увозя его к резиденции, Хань Синь медленно поднял голову. В его потемневших глазах застыла ледяная, беспощадная жажда убийства.

Комментарии

Загрузка...