Когда они с Цзи Баем закончили бой, Жун Нин тоже не усидела на месте. Она от природы любила тишину и покой, поэтому, досмотрев их поединок, тут же взмыла в воздух, покидая это шумное место.
— Младшая сестрица Жун становится всё более своевольной. То не приходит вовсе, то, едва явившись, тут же уходит с уездного места. Где же её подобающее старейшине поведение? — проворчала Юй Янь, стоило той удалиться.
Остальные старейшины хранили молчание, проявляя крайнюю проницательность. Видя, что на её слова никто не откликается, Юй Янь обратилась к Цзи Байю:
— Старший брат, неужели ты не станешь её урезонить? Посмотри на неё: боюсь, сейчас она и тебя уже ни в грош не ставит.
Выражение лица Цзи Бая не изменилось, он лишь слегка нахмурился и отчитал её:
— Поменьше слов, побольше дела. Ты ведь уже сама старейшина, веди себя солиднее.
Половина скверного нрава Жун Нин досталась ей от рождения, а вторую половину он сам же и попустил.
— Старший брат, ты слишком её выгораживаешь, — тихонько пробормотала Юй Янь.
Цзи Бай лишь чуть покачал головой и больше ничего не сказал. Он был перед ней в долгу, и всю жизнь ему предстояло искуплять и замаливать ту ошибку.
Отборочный тур Конференции Владения Мечом завершился быстро: кто-то радовался, кто-то горевал. Чу Гуаньлань, разумеется, вернулся в Зал Линлун с сияющим от радости лицом. Его напыщенный вид заставлял окружающих сгорать от желания прикончить его на месте.
Вернувшись в Зал Линлун, он прямиком направился в свою комнату и, взяв кисть, принялся писать письмо.
*Давно мы не обменивались весточками, скучаю.*
*Кланяюсь отцу и матери, у меня всё хорошо. Сегодня в Секте Шанцзюнь проходила Конференция Владения Мечом, и тройка лучших сможет спуститься к подножию горы для приобретения опыта. С моими способностями я непременно добьюсь этой возможности.*
*Не знаю, помнят ли отец и мать, что через десять дней наступит мой день рождения. Впрочем, если и не помните, ничего страшного. В день рождения я обязательно вернусь домой, чтобы воссоединиться с вами обоими.*
Закончив писать, он призвал бумажного коршуна, поддерживаемого заклинанием, назвал ему адрес и позволил птице ухватить послание в клюв и вылететь наружу.
Это письмо доберётся до адресата примерно за два часа и потребует огромного расхода духовной силы, тогда как обычный способ отправки писем занял бы не меньше пяти-шести дней.
Пять-шесть дней? Да он к тому моменту уже давно спустится с горы!
На следующий день на арене соревнований Конференции Владения Мечом, где сражались оставшиеся сто участников за выход в топ-пятьдесят, Чу Гуаньлань, словно защищаемый небесными богами, снова вытянул в соперники внутреннего ученика.
Без каких-либо исключений он одержал победу с невероятной легкостью.
Что до Янь Ду, то, хотя удача не была столь благосклонна к ней — её противниками неизменно становились ученики личной передачи, — она победила благодаря собственной несгибаемой силе.
На местах для старейшин Хэ Чэн с тоской смотрел на эту парочку и досадливо вздыхал:
— Эх, такие прекрасные ростки, и как только их угораздило достаться ей?
— Если суждено быть со мной связанными судьбой, они естественно станут моими. Пятый старший брат разве меня не знает? Что положено по судьбе — моё, а чего нет — отберу силой.
Жун Нин явилась с опозданием, и эти слова встретили её прямо на пороге.
Хэ Чэн лишь пожалел о своем длинном языке и поспешно заискивающе замахал руками:
— Да-да, младшая сестрица грозна и сильна.
С этими словами он бросил умоляющий взгляд на Цзи Бая. Тот почувствовал некоторую досаду: оба хороши, один другого сто́ит, зачем было на пустом месте злить её и только добавлять ему хлопот?
— Младшая сестрица Жун, почему ты сегодня явилась так поздно? Оба твоих ученика уже отсражались.
Жун Нин изогнула свои фениксовы брови и произнесла:
— Кто сказал, что я пришла смотреть на этих двух никчемышей? — Затем её взгляд скользнул по каждому из сидевших старейшин. — Разве уважаемые коллеги не утверждали только что, будто моё преждевременное удаление с трибун недостойно старейшины? Сегодня я пришла и никуда не уду.
Окинув всех взглядом и запечатлев в памяти выражения лиц каждого старейшины, она неторопливо уселась, в левой руке зажав флягу с вино́м, а правой подцепив виноградину, и принялась медленно смаковать её.
На арене в этот момент сражались ученики. Бросив на них один взгляд, она тут же выдала:
— Удары вялые, словно каши не ели. Чей это ученик?
Лицо Юй Янь потемнело от злости, и сквозь зубы она выдавила несколько слов:
— Мой.
— Каков учитель, таков и ученик.
Оскорбление было убийственным, Юй Янь едва не задохнулась от гнева. Она яростно уставилась на обидчицу, сгорая от желания вцепиться ей в горло.
Жун Нин же оставалась совершенно невозмутимой. Подцепив пальцами виноградину и вложив в движение всю силу, она швырнула её прямо в лоб Юй Янь.
— Ты! Издеваешься слишком сильно! — Юй Янь получила точно в цель, подскочила на месте, как ошпаренная, и ткнула в неё пальцем.
— Чего ты вскочила? Эта твоя базарная манера — ты собралась демонстрировать её ученикам? Что за непотребство, сумасшедшая какая-то, — Жун Нин довольно изогнула уголки губ и одарила её лучезарной улыбкой.
Остальные старейшины тоже тихонько захихикали про себя, но из уважения к её авторитету были вынуждены сдерживаться, не позволяя себе вести себя столь же нагло, как Жун Нин.
Юй Янь до предела наполнилась желчью, но поделать с соперницей ничего не могла. Сделав несколько глубоких вдохов, она села обратно:
— Не стану я с тобой трепать нервы.
Видя, что Юй Янь от злости едва не расплакалась, Жун Нин прекратила её теребить и переключила внимание на остальных старейшин, которым ещё посчастливилось не пострадать от её рук.
И потому в течение всех последующих поединков, за исключением учеников Цзи Бая, все остальные услышали в свой адрес изрядную порцию завуалированных оскорблений.
— Этот человек что, не проснулся? Такие медленные движения. Твой ученик? О, мать ничтожества открыла дверь ничтожеству — ничтожество прибыло домой.
— Этот тип сегодня утром во что-то наступил? Разве можно побеждать, сражаясь так убого?
— Ого, так это твой ученик? Ученик под стать наставнику, вы друг друга стоите.
...
Окружающие терпели из последних сил. Если бы не присутствие учеников на арене, они бы готовы были встать перед Жун Нин на колени.
Наконец, после двух часов страшных мук, поединки подошли к концу. Старейшины, пострадавшие от козней Жун Нин, испарились в мгновение ока, бросив даже собственных учеников на произвол судьбы.
В прекрасном расположении духа Жун Нин вернулась в Зал Линлун в сопровождении Чу Гуаньланя и Янь Ду, щедро пожаловав каждому по мечу.
Получив своё оружие, Чу Гуаньлань принялся вертеть его в руках, разглядывая со всех сторон. На вид меч казался легким, но стоило приподнять его, как ощутился вес в добрую тысячу цзиней.
Стройное лезвие, узорчатая рукоять. Стоило чуть приоткрыть ножны, как от клинка волнами хлынул синий свет, и юноша невольно выдохнул:
— Ого!
— Наставница, как называется этот меч?
— Аосюэ. — Она на мгновение умолкла, а затем повернулась к Янь Ду: — Твой называется Линшуан.
Аосюэ и Линшуан! Разве это не те два бесценных меча небесного класса, что выковал Юй Куохай, величайший мастер создания артефактов в Девяти Областях?
Чу Гуаньлань вытаращил глаза и недоверчиво переспросил:
— На-на-на-наставница, эти два меча выковал тот самый Юй Куохай?
Жун Нин ответила молчанием, что означало согласие. В отличие от её невозмутимости, в голове Чу Гуаньланя бушевал настоящий шторм. Это же духовный инструмент небесного класса! А она вот так запросто их раздала, да ещё сразу два! Её что, собственный магазин духовных инструментов небесного класса спонсирует?
Заметив его физиономию, Жун Нин усмехнулась:
— Деревенщина.
И как тут было не удивляться? У культиваторов всего три заветных желания: первое — войти на стадию Зарождающейся Души, второе — обрести бессмертие, и третье — заполучить духовный инструмент небесного класса.
Его пальцы, сжимавшие рукоять Аосюэ, отчаянно дрожали. Ему в страшном сне не могло присниться, что предмет его сокровенных мечтаний так небрежно швырнет ему эта ядовитая змейка, безалаберная наставница.
Небеса всё же были к нему милостивы: стоило пережить пару избиений от Жун Нин, как в награду досталось такое сокровище. Он был готов хоть всю жизнь оставаться её боксерской грушей.
— Хватит болтать ерундой, сперва заставьте духовный инструмент признать в вас хозяина.
— А как это делается? — спросил Чу Гуаньлань.
Жун Нин церемониться не стала: схватила его за палец и полоснула им о лезвие меча. Клинок был невероятно острым, хватило малейшего прикосновения, чтобы выступила кровь.
Капля крови упала на металл, и Аосюэ в ответ вспыхнула ослепительным синим светом.
— Готово, привязка завершена. Понял, как надо? — Жун Нин перевела взгляд на Янь Ду.
Янь Ду кивнула и повторила те же действия.
Стоявший рядом Чу Гуаньлань зажал палец в кулак и подул на него. Жун Нин, глядя на этот цирк с отвращением, не выдержала и язвительно бросила:
— Если не побежишь перевязывать, рана сама затянется.

Комментарии

Загрузка...