В этот день Ли Чанцин собрал вместе всю семью: родителей, младшего брата Ли Чанхуна и сестрёнку Ли Чаннин.
— Отец, матушка, — лицо Ли Чанцина было предельно сосредоточенным, но во взгляде читалось предвкушение, — завтра на рассвете я отправляюсь в путь. Хочу повидать мир и найти врата бессмертных в далёких землях. Вы наверняка и сами заметили перемены: теперь я совершенствующийся, хоть моя база культивации пока ещё и скромна.
Услышав это, родители замерли в ошеломлении. О бессмертных они знали лишь из редких баек стариков: говорили, будто те всемогущи, способны летать по небесам и скользить сквозь толщу земли. Когда первое потрясение улеглось, лица стариков озарила искренняя радость. Их собственный сын может стать бессмертным из древних сказаний! Разве могли они не поддержать его? Ведь такой удел сулил великую честь всему роду.
— Чанцин, раз ты всё решил, мы, конечно же, тебя поддержим, — с теплотой произнёс отец. — Ты с малых лет рос рассудительным и глупостей не совершал, но в чужих краях будь осторожен. Береги себя.
— Не волнуйтесь, батюшка, я позабочусь о себе, — растроганный отцовской заботой, Ли Чанцин с чувством кивнул.
— Старший брат, а мы? — не удержался Ли Чанхун, с надеждой глядя на него. — Мы тоже можем стать бессмертными?
— Для культивации необходимы духовные корни, — мягко покачал головой Ли Чанцин, терпеливо объясняя брату: — Я проверял каждого из вас, но ни у кого корней нет. Без них совершенствование невозможно, иначе я бы давно взял вас с собой на путь духовной практики. Одарённые встречаются невероятно редко — едва ли пара человек на миллион. Чанхун, пока меня не будет, ты остаёшься за старшего: помогай родителям и береги дом.
— Я всё понял, брат, — серьёзно отозвался Ли Чанхун.
— Отец, матушка, я оставлю вам побольше денег, — добавил Ли Чанцин. — Купите себе усадьбу в посёлке, чтобы жить в уюте и достатке.
Наступило следующее утро. На рассвете Ли Чанцин тепло простился с родными и зашагал прочь из деревни. Родители провожали удаляющуюся фигуру сына взглядом, полным тоски, но понимали: на пути к великой цели его нельзя удерживать возле домашнего очага.
Деревня ютилась на горном склоне, и повозка тратила на объездной путь до посёлка добрых полдня. Ли Чанцин не стал нанимать экипаж, а сразу свернул на узкую горную тропу. Шаг его был быстр и лёгок — сила совершенствующегося давала о себе знать, так что уже к полудню он добрался до посёлка Хэкоу.
Посёлок Хэкоу вполне оправдывал своё название: он раскинулся прямо у слияния речных потоков в кольце вздымающихся к небу исполинских гор. Местные жители, отправляясь в дальние края, чаще всего садились на лодки и плыли до равнинных земель, где уже пересаживались на экипажи. Можно было поехать и в повозке по суше, но из-за извилистых горных перевалов такая дорога отняла бы лишних полмесяца.
Хотя посёлок и был зажат среди горных круч, улицы бурлили жизнью. Как раз в эти дни разворачивалась ежемесячная трёхдневная ярмарка, привлекавшая толпы заезжих купцов, скупавших пушнину, лекарственные травы и лесной промысел. Ли Чанцин бывал здесь и раньше, но столь шумного скопления народа ещё не видел, а потому с любопытством озирался по сторонам.
При виде лавок с травами он внезапно вспомнил, что в его Пространстве Древнего Нефрита накопилось немало целебных растений — стоило воспользоваться случаем и выручить за них круглую сумму.
Неспешно прогуливаясь, Ли Чанцин дошёл до противоположного конца посёлка. Здесь суета улеглась: вдоль дороги стояли в основном гостиницы и винные лавки. Ли Чанцин небрежно выбрал приглянувшуюся гостиницу и переступил порог. Время близилось к полудню, и главный зал был полон обедающих постояльцев. Навстречу гостю тут же с поклоном выскочил расторопный служка. Заказав отдельную комнату и несколько горячих блюд, Ли Чанцин поднялся наверх.
Быстро покончив с трапезой, Ли Чанцин вернулся в комнату. Он настороженно осмотрелся, убедился, что никакой слежки нет, и лишь тогда перевёл дыхание. Стоило божественному сознанию шевельнуться, как его силуэт растаял в воздухе: Ли Чанцин переместился в Пространство Древнего Нефрита, рассчитывая собрать все созревшие лекарственные травы и распродать их на ярмарке.
Едва выкопав первые корешки, юноша замер: в растениях пульсировала чистая духовная сила. Это были уже не обычные травы! Сердце Ли Чанцина бешено заколотилось от изумления. Он ведь сажал самые заурядные лекарственные сборы — как они могли превратиться в духовные травы?
Взволнованный до предела, он бросился осматривать всё духовное поле. Вскоре обнаружилась закономерность: в духовные травы перерождались лишь те растения, что росли здесь около года и дольше. Те же, чей срок был меньше года, просто накапливали солидный возраст.
Теперь, когда травы налились духовной силой, бездумно нести их торговцам было опасно: юноша понятия не имел об их истинной ценности. Рассудив здраво, Ли Чанцин покинул тайное убежище и вышел на улицу, решив сначала прицениться к товару в местных лавках.
Однако его ждало разочарование. Обойдя до единой все аптекарские лавки посёлка, он не нашёл ни единого корешка столь же почтенного возраста, не говоря уже о духовных свойствах. Попытки разузнать, живут ли поблизости совершенствующиеся или легендарные бессмертные, и вовсе обернулись конфузом: лавочники принимали его за сумасшедшего или смутьяна и с бранью выставляли за дверь. Поняв, что в этой глуши бессмертных отродясь не бывало, юноша ни с чем вернулся в гостиницу.
Вновь очутившись в Пространстве Древнего Нефрита, Ли Чанцин задумчиво оглядел свои посадки. Внезапно его осенила мысль: он осторожно собрал созревшие семена духовных трав и тут же засеял ими свободные грядки, желая выяснить, как скоро ростки проклюнутся из почвы и сколько времени займёт их полное созревание. Он был готов к долгой и кропотливой проверке — секрет этого духовного поля следовало разгадать во что бы то ни стало.
Чтобы ни от кого не зависеть, Ли Чанцин отправился в посёлок и приобрёл добротную просторную усадьбу с тремя внутренними дворами, куда сразу же перебрался. Над покупкой он размышлял давно: даже если сам он здесь не задержится, дом всегда пригодится родителям, которые смогут переехать из деревни в любой момент.
На следующий день Ли Чанцин снова наведался в Пространство Древнего Нефрита и обомлел: семена, брошенные в землю лишь вчера, уже пустили дружные зелёные побеги! В обычных условиях на это ушло бы не меньше полутора десятков дней. Не теряя времени, он достал кисть и бумагу и принялся скрупулёзно фиксировать каждую мелочь.
В последующие дни духовные травы на грядках менялись буквально на глазах. Не прошло и десяти дней, как посевы набрали полную силу и выбросили новые семена. Ощущая себя первооткрывателем неведомого материка, Ли Чанцин с головой ушёл в череду опытов.
Вскоре выяснилось, что разным травам требуется разный срок: одним хватало семи дней, другим требовалось десять. При этом, если зрелое растение не выкапывать, его возраст продолжал неуклонно расти. По приблизительным подсчётам Ли Чанцина, ускорение составляло около двадцати крат: один день во внешнем мире равнялся двадцати дням роста на духовном поле. Сможет ли эта разница стать ещё больше со временем, проверить пока не удавалось.
Однако возникла другая сложность: в посёлке Хэкоу не было ни совершенствующихся, ни лавок, торгующих духовными травами. Обычное золото и серебро для юноши теперь не имели ценности — пользу его духовной практике могли принести лишь духовные камни. Мысль о том, что драгоценный урожай лежит мёртвым грузом, навевала досаду.
Но тут Ли Чанцин вспомнил о трактате «Основы Алхимии», покоившемся среди его вещей. Если сырьё нельзя обменять на духовные камни, почему бы не пустить его на пилюли? Это решило бы все насущные трудности! Воодушевившись, он тут же извлёк книгу и погрузился в чтение.
Изучив свиток, юноша нахмурился: алхимия требовала строгого сочетания множества редких ингредиентов, а в его распоряжении был весьма скудный набор трав. Приготовить полноценную пилюлю по канонам не представлялось возможным. Внезапно он вспомнил, как деревенский лекарь скатывал целебные шарики из подручных средств.
Почему бы не опробовать этот незамысловатый способ на духовных травах? Не откладывая дело в долгий ящик, Ли Чанцин нарезал свежие побеги тонкими ломтиками и разложил сушиться, а сам сходил в посёлок за ступкой, пестиком и большим чугунным котлом.
Спустя полмесяца ломтики трав как следует просохли. Ли Чанцин прокалил их в чугунном котле, выпарив остатки влаги, и истолок в мелкую пудру. Затем он купил свежего мёда, разогрел его в котле, засыпал растолчённый травяной порошок и тщательно вымесил густую массу. Разделив смесь на ровные полоски, он вручную скатал аккуратные шарики, формой напоминавшие настоящие пилюли. Глядя на блюдо, усыпанное блестящими гладкими кругляшами, Ли Чанцин не смог сдержать гордой улыбки.
Взяв одну пилюлю, Ли Чанцин отправил её в рот и проглотил. Ожидаемого буйства силы не последовало — самодельное снадобье заметно уступало пилюле Взращивания Ци, однако оно всё же давало приток духовной силы, ощутимо превосходивший эффект от обычной духовной практики в позе лотоса.
«Слабовато вышло потому, что трав в составе слишком мало», — рассудил он про себя. Убедившись в верности своей догадки, Ли Чанцин достал новую порцию трав и вновь принялся за опыты.
(Конец главы)

Комментарии

Загрузка...