— Чем займёмся сегодня? — спросил Коливин.
— Сегодня мы сыграем в кое-что новенькое. — Лунный Бог загадочно улыбнулся и, взмахнув рукой, заставил появиться в ладони стопку карточек.
— Это же... карты таро? — Сиринь сразу всё поняла.
— Верно. — Лунный Бог подмигнул Сиринь. — Мисс Сиринь, должно быть, отлично в них разбирается?
Сиринь ничего не ответила, лишь продолжала смотреть на карты в его руке.
— Я вытащу из этой колоды двадцать две старших аркана... Раз, два... — Он принялся отсчитывать карты, вытягивая их по одной. — А теперь мы сложим их в одну стопку, и каждый из вас должен за отведённое время правильно распределить подходящие карты между всеми участниками. Сейчас нас восемь человек, то есть из двадцати двух карт нужно выбрать восемь и безошибочно соотнести их с характером каждого из присутствующих.
— И всё? — Ли Чэ приподнял брови. Казалось, эта затея его заинтересовала, но в то же время что-то сдерживало его от проявления эмоций.
— Я дам вам подсказки. Например, сейчас я задам вопрос, каждый выскажет своё мнение, и вы сможете сделать выводы на основе ответов, — мирно ответил Лунный Бог.
— То есть сегодня никто не умрёт? — Сиринь словно с облегчением выдохнула и задала вопрос, который волновал абсолютно всех.
— Мисс Сиринь, как думаете... почему я заговорил об ограничении по времени? — Рот Лунного Бога растянулся в улыбке. — Ладно, а теперь я расскажу вам одну историю.
С этими словами его рука опустилась на стол, и перед ним материализовался небольшой будильник.
— У вас есть час, — произнёс он, а затем плавно заговорил, разворачивая повествование:
— Жил-был на свете маленький мальчик. Добрый, славный и очень милый. Когда наступали каникулы и он возвращался домой из школы, то всегда помогал дедушке с бабушкой по хозяйству, и они души в нём не чаяли.
На этом моменте он сделал небольшую паузу.
— В один прекрасный день родители решили отвезти мальчика на учебу. Ребёнок немного расстроился, но всё же поехал, как обычно.
И всё же, зачастую честным и добрым людям не воздаётся по заслугам. — Выражение лица Лунного Бога стало многозначительным, и в памяти почему-то сразу всплыл погибший Норман.
— В школе мальчика постоянно травили. Трое хулиганов избивали его и отбирали деньги, но он никому ничего не рассказывал дома и просто молча терпел. — Сейчас лицо Лунного Бога разительно отличалось от прежнего; в нём вдруг промелькнуло что-то человеческое, совершенно не вязящееся с его прошлым образом. — В тот день его побили, как обычно. Мальчик наивно полагал, что раз они сорвали злость и отобрали деньги, то на этом отстанут, но, увы... — Лунный Бог слегка усмехнулся. — Они заманили его на заброшенный пустырь, повалили на землю и принялись лопатой раз за разом крушить мальчику лицо, а затем просто закопали.
Не знаю, мерещилось мне или нет, но мне всё время казалось, будто в голосе Лунного Бога скрывается затаённая ярость — неявная, но вполне реальная. Все присутствующие очевидно прониклись его рассказом и сидели ни живы ни мертвы.
— У семьи мальчика не было ни власти, ни денег — они были самыми обычными бедняками. Вся их надежда была на закон, на то, что этих троих хулиганов строго накажут, но те оказались слишком молоды, и до смертной казни по возрасту не доросли. — Голос Лунного Бога постепенно вернулся к обычному спокойствию. — Ну что же, на этом история заканчивается. Как вы думаете, окажись эти трое в ваших руках, что бы вы с ними сделали?
Гнетущая атмосфера этой истории придавила всех так сильно, что никто не смел вымолвить ни слова. Лунный Бог пожал плечами и нажал кнопку будильника — тот затикал, отсчитывая секунды.
Сиринь часто-часто моргала, словно сдерживая слёзы.
Понимая, что нельзя терять ни секунды, я поспешно перехватил стопку карт.
Я стал вчитываться в изображения на картах одно за другим: Шут, Маг, Верховная Жрица, Император, Иерофант, Влюбленные, Колесница, Сила, Отшельник, Колесо Фортуны, Справедливость, Повешенный, Смерть, Умеренность, Дьявол, Башня, Звезда, Луна, Солнце, Суд, Мир.
Я абсолютно ничего в этом не смыслил, и Ли Чэ, судя по всему, тоже, но, к счастью, карты снабдили краткими поясняющими надписями:
Шут: интуиция и рост.
Маг: мудрость и навыки.
Верховная Жрица: осмотрительность и проницательность.
...
Коливин уже протянул руку за картами, но я перехватил его жест и отдал колоду Сиринь.
Неизвестно, была ли эта история правдивой, но от неё веяло такой болью и таким жутком страхом:
— Если так легко избежать наказания, неужели убивать людей теперь проще простого? — вздохнул я. — Бедняков кругом полно, можно просто найти семью с ребёнком, отстегнуть деньжат — и бери на тот свет кого угодно...
Тут Сиринь пришла в себя. Похоже, она была единственной среди присутствующих, кто хоть что-то в этом понимал. Взяв карты, она принялась лихорадочно их перебирать.
— Случившееся и правда ужасно... Если бы это коснулось меня, я, пожалуй, всё равно продолжила бы верить в силу закона... — робко проговорила Сиринь.
Лунный Бог насмешливо улыбнулся, словно заранее знал этот ответ.
— Раз так, моя сестра, должно быть, вот эта карта, — произнес Хилл, вытаскивая из стопки карту и кладя её перед сестрой. — Повешенный.
На ней было написано: жертва и принятие.
Хоть я ничего в этом не понимал, но Маг, судя по всему, без сомнений подходил Ли Чэ. Я взял карту Мага и положил перед Ли Чэ. Тот взял её, внимательно осмотрел, а затем молча положил перед собой.
Время тикало, и в этой напряженной тишине звук секундной стрелки казался оглушительным.
— Я считаю, что нужно собрать родителей тех четверых ублюдков и растерзать этих троих прямо у них на глазах, — буркнул Коливин, так и не дождавшись карт от меня, и разочарованно отдёрнул руку.
Уголки рта Лунного Бога с самого начала не опускались ни на секунду, но теперь его улыбка стала ещё шире.
Сиринь посмотрела на Коливина. Её лицо выражало внутреннее колебание; нахмурившись и обдумав всё как следует, она то брала несколько карт, то снова опускала их.
— А ты что думаешь? — обратился я к Дэлайру.
— Я? — Дэлайр нахмурился, погрузившись в раздумья. — На моём месте... я бы, наверное, отдал их троих на суд родственников жертвы, — ответил он. — Это и впрямь приводит в бешенство, мне самому хочется вонзить в них нож, но вершить такое правосудие — не моя забота. — Дэлайр опустил взгляд; должно быть, ему часто доводилось терпеть издевательства со стороны окружающих.
Сиринь кивнула, вытащила карту Справедливости и подвинула её Дэлайру.
Справедливость: справедливость и мораль.
— Я тоже считаю, что нужно уважать решение родных погибшего мальчишки, — кивнула Кристина.
Сиринь не стала давать ей карту.
— А ты, Гейдж? — Дэлайр похлопал Гейджа по плечу.
— Я думаю, что за жизнь нужно платить жизнью, — кивнул Гейдж. — С этими троими следует поступить точно так же, причём сделать весь процесс публичным.
Сиринь замерла, вытащила карты Отшельника и Умеренности и принялась мучительно сопоставлять их.
— Отшельник символизирует дисциплину и самоанализ, а Умеренность — гармонию и баланс... — Сиринь взглянула на карту Справедливости в руках Дэлайра, и на её лбу выступили капли пота.
Я заметил в её руках карту со Звездой, вытащил её и прочитал надпись:
Надежда и ясность.
— Ты вообще соображаешь, что делаешь? — Коливин в упор посмотрел на Сиринь, выражая явное недовольство. — У нас вообще-то мало времени.
— Ой, точно, чуть не забыл! Мистер Коливин, спасибо, что напомнили, — Лунный Бог взглянул на часы и щелкнул пальцами.
Рядом с ним материализовалось жуткое чудовище, точь-в-точь такое же, от которого они прятались во время игры в прятки. Лунный Бог вытянул из рукава длинную цепь и приковал монстра на месте.
— Как только время выйдет, я спущу его с цепи.
Оставалось полчаса. Времени почти не было.
Сиринь явно запаниковала. Она судорожно перебирала карты в стопке, совершенно не понимая, кому какая принадлежит.
Ли Чэ протянул руку, достал карту Звезды и протянул её Хиллу, который всё это время с холодным лицом держал Сиринь за руку. Хилл замер, и в его глазах наконец промелькнула тень испуга.
— Дай сюда! — Коливин выхватил карты у неё из рук и принялся вчитываться в пояснения.
— Вот, держи, — бросил он Кристине карту Дьявола.
Дьявол: желания и заблуждения.
— Эй, с какой стати? — Кристина швырнула карту обратно на стол, и её голос прозвучал пронзительно. — С какой это радости я...
— Заткнись, дура! — голос Коливина перекрыл крик Кристины, заставив её замолчать.
Он вытащил карту Императора и положил перед собой. Ли Чэ взял из его рук карту Шута и протянул её мне.
Император: авторитет и воля.
Монстр тем временем принялся скрести лапами пол.
— Мистер Гейдж, если бы тот погибший мальчик был вашим сыном, о чём бы вы подумали в первую очередь? — Сиринь, словно внезапно озазарённая догадкой, резко повернулась к Гейджу.
— Я... — Гейдж опустил голову. — Я бы казнил себя за то, что раньше не заметил, как над ним издеваются... — Его голос затих.
Сиринь кивнула, достала карту Отшельника и передала Гейджу.
— Всё, мы всё распределили, — Коливин отбросил карты и с гордым видом посмотрел на Лунного Бога.
Лунный Бог ничего не ответил — только взглянул на циферблат и покачал головой.
Лицо Коливина побелело от ужаса:
— В смысле? Мы же всё раздали! Игра окончена!
— Значит, где-то ошибка, — Ли Чэ забрал карты себе.
Он вытянул карту Умеренности и передал её Дэлайру. К моему Шуту у него, похоже, не возникло никаких вопросов.
Интуиция и рост — это я? Я ничего не понимал, но Сиринь, казалось, тоже не стала спорить.
Секунды неумолимо утекали, до конца отведённого времени оставалось меньше десяти минут.
Ли Чэ посмотрел на Кристину, стиснув зубы, словно принимая какое-то тяжёлое решение. Мгновение спустя он выхватил у неё Дьявола и взамен вручил карту Луны.
Луна: иллюзии и неопределенность.
Взгляд Кристины тут же приковался к Ли Чэ, в её глазах читалась сложная гамма чувств. Ли Чэ же опустил голову и бессильно откинулся на спинку стула.
Однако таймер всё ещё не останавливался.
— Что-то снова не так? — Сиринь нахмурилась и окинула всех лихорадочным взглядом. — Шут... Маг... Отшельник... Повешенный... Звезда... Император... Луна... Умеренность...
— Тц-тц, господа, вам стоит поторапливаться, — протянул Лунный Бог, в голосе которого послышались ленивые и скучающие нотки.
— Братец Коливин... — тихонько позвал Хилл, выглядя на редкость робко. — Можно мне посмотреть твои карты?
Коливин не стал возражать, лишь проигнорировал мальчишку, что сошло за согласие.
Хилл взял карты, повертел их в руках, затем глуповато хихикнул, разложил их плашмя на столе и подвинул вперёд так, чтобы перевёрнутая ногами к нему карта Императора оказалась прямо перед ним.
Глаза Сиринь расширились, она судорожно втянула воздух и посмотрела на Хилла, но тут же расслабилась.
Я взглянул на часы: оставалось полминуты.
Мы уже ничего не могли изменить и просто застыли, тупо глядя на карты, в то время как Коливин снова и снова перебирал оставшиеся на руках карточки. А монстр, похоже, уже вовсю готовился к бойне, истекая слюной.
— Подумайте ещё! Поразмыслите! Может, в чём-то другом ошибка? Спросите друг у друга! Сделайте хоть что-нибудь! — вскочила на ноги Кристина и завопила во весь голос.
Даже при таком шуме мне казалось, что я слышу стук сердец каждого из присутствующих — хотя, возможно, это просто моё собственное сердце колотилось где-то в горле. Нервы были натянуты до предела, и перед глазами стояли лишь острые клыки чудовища.
Я что, ошибся? Шут... неужели это я?
Десять... Девять...
Три... Два... Один...
Дзинь-дзинь-дзинь... Прозвенел будильник. Лунный Бог взмахнул рукой — цепь исчезла, а вместе с ней растворилось и чудовище.
— Полу... Получилось? — Коливин шумно выдохнул, но тут же снова погрузился в раздумья, уставившись на Хилла и лежащую перед ним перевёрнутую карту Императора.
— Поздравляю вас, а теперь переходим к следующему этапу. — Лунный Бог захлопал в ладоши и поднялся на ноги. — В этом замке я спрятал пять алмазов. Вы можете разделиться на лагеря и искать их совместными усилиями, а можете действовать в одиночку. Тот, кто соберёт все алмазов, дойдёт до конца.
— На лагеря? — Коливин перевёл взгляд на Лунного Бога. — И какая от этого выгода?
— Лагерь или человек, который первым отыщет три из пяти спрятанных алмазов, получит в награду ещё один дополнительный алмаз, — Лунный Бог подмигнул Коливину.
— Какое это имеет отношение к тем картам таро? — спросила Сиринь.
Лунный Бог не стал отвечать. Он лишь щелкнул пальцами и произнёс:
— У вас есть три дня. Время пошло, господа.

Комментарии

Загрузка...