Слушай, это дело — забудь о нём, просто постарайся вести себя осторожно и лучше не копай глубоко. Едва я вошёл в комнату, Ли Чэ схватил меня и заговорил пониженным голосом.
Почему... Я хотел спросить о причине, но его взгляд заставил мои слова застрять в горле.
Без сомнений, он что-то знал.
Я уже видел такой взгляд: с самого начала этой игры по правилам Ли Чэ потерял свою прежнюю невозмутимость и уверенность, он стал испуганным, напряжённым, мнительным, можно сказать, помешанным. Было очевидно, что чего-то он боялся, и он изо всех сил отговаривал меня докапываться до правды. Причина тоже лежала на поверхности: виновника всего этого мне было не по силам одолеть, и если я сунусь туда, то, скорее всего, погублю и себя тоже.
Но я не мог перестать думать о Нормане, о его смерти, о предыстории и последствиях случившегося.
Если говорить о том, кому было проще всего расправиться с Норманом, то это, вне всяких сомнений, Дэлайр, но он бы так не поступил.
Еда Нормана, моя и Ли Чэ — еда нас троих оказалась перепутана кем-то; Ли Чэ после стейка украдкой выбежал наружу и подложил что-то под тарелку на главном месте; Гейдж за обеденным столом казался каким-то виноватым и словно стыдился смотреть людям в глаза; Норман перед смертью разбил тарелку и заявил, что время неверное — его правилом было говорить только правду, и при этом он сказал Дэлайру, что у Армстронга ножевое ранение; а помутнение рассудка Коливина...
Слишком, слишком много улик влилось в мою голову, отчего мой мозг едва не завис.
Эти подозрения, словно тяжёлые чёрные тучи, давили мне на сердце, и от них никак не удавалось избавиться.
Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем все, казалось, разошлись по комнатам. Но тут я услышал шум снаружи.
Это были вязкие шаги, будто кто-то шёл по грязи или смеси из грязи и плоти...
Звукоизоляция у этой двери была неплохой, обычные шаги не звучали бы так отчётливо, но этот звук словно рождался прямо у меня в голове. Я зажал уши руками, но это не помогло — я лишь интуитивно чувствовал, что оно приближается к нашей комнате.
Господин Артур, вы здесь? — раздался робкий, приглушённый голос. Это был... голос Нормана! Неужели он не умер? Но ведь... я же видел своими глазами...
Ты... — я уже собирался подать голос, но Ли Чэ наотмашь зажал мне рот ладонью.
Спасите меня, господин Артур, умоляю, мне так больно, я весь истекаю кровью... — в его всхлипываниях слышались сплошная скорбь, боль и мольба.
Я попытался вырваться от Ли Чэ и открыть ему дверь, но Ли Чэ, казалось, вложил все силы в попытку меня удержать, он даже сжал мне горло.
Не ходи туда, Артур, Норман уже мёртв, — прошептал он мне на ухо.
М-м (но)... — с зажатым ртом я не мог произнести ни слова и лишь мычанием пытался выразить то, что думал.
Ты разве забыл правила? Ни в коем случае не открывай дверь ночью, кто бы ни звал на помощь.
Только тогда в моей голове немного прояснилось: прежний призыв о помощи словно помрачил мой разум.
И вместе с тем, как я пришёл в себя, зов о помощи вроде бы постепенно стих, и за дверью снова воцарилась тишина.
Если ты не можешь уснуть этой ночью, подобное будет повторяться много раз. Ли Чэ отпустил меня и вздохнул: Обязади себя соблюдать предельную осторожность, господин Артур, это последняя ночь, она наверняка будет очень тяжёлой.
Как он и говорил, дверь в ванную то и дело сама открывалась и закрывалась, закрывалась и открывалась, дверь комнаты бессчётное число раз подвергалась ударам — я уже начал бояться, что её попросту разнесут в щепки. А ещё крики о помощи: не только Норман, но и Армстронг, и даже Сиринь, Коливин... Почти все приходили просить о спасении.
Считание овец у Ли Чэ прекратилось спустя совсем немного времени; я понятия не имел, как он смог уснуть, но сам я уснуть был абсолютно не в силах.
Это и впрямь выдалось на редкость мучительное ночное испытание.
Ранним утром раздался привычный стук по тарелкам.
Изнурённый, я вышел из комнаты, уселся рядом с Хиллом, не глядя на Лунного Бога во главе стола, и был близок к тому, чтобы упасть прямо здесь.
Доброе утро, господин Артур. — он всё так же чрезвычайно радушно приветствовал меня.
Я оставил его приветствие без внимания: одно лишь созерцание его лица заставляло меня вспоминать тех, кто погиб из-за него, вызывая во мне безумную ярость.
Сегодня я обнаружил странную вещь, — он почесал затылок, выражая некоторую озадаченность. — Оставленные там часы неизвестно кто из друзей перевёл.
Я замер и тут же поспешно уставился на те самые часы.
Их там не было, но я помнил их прежнее местоположение: на такую высоту не смог бы дотянуться никто из нас, даже забравшись на стул — чтобы достать, потребовался бы по крайней мере рост Коливина.
Господин Артур, игра окончена, и часы, разумеется, забрал я. — он по-прежнему улыбался.
Спустя некоторое время все проснулись и подтянулись к столу. Судя по всему, прошлой ночью толком выспаться не удалось никому.
Ой-ой-ой, почему все такие лишённые сил? И одного джентльмена не хватает, куда же подевался этот господин Норман? — выражение лица Лунного Бога не изменилось, но мне показалось, что в его улыбке таится сплошная насмешка.
Я сам не заметил, как сжал кулаки и до боли стиснул зубы.
У тебя ещё хватает наглости спрашивать? Не ты ли во всём виноват, ублюдок? — Дэлайр вцепился в нож, его всего колотило от гнева.
Ох-ох, господин Дэлайр, успокойтесь, успокойтесь, не спешите. — он посмотрел на Дэлайра и, делая вид, что сохраняет невозмутимость, замахал руками. — Сначала давайте раздадим алмазы. — с этими словами он стал по одному раскладывать алмазы, которые падали перед каждым из нас.
Гейдж сидел за столом с поникшей головой, его взгляд был пустым и лишённым всякого выражения.
Коливин тем временем неторопливо резал стейк и без спешки отправлял кусок в рот.
Сиринь крепко прижималась к Хиллу, её глаза пылали яростью.
Кристина сидела рядом с Лунным Богом и, повернувшись к нему лицом, смотрела на него; её взгляда и выражения лица я разглядеть не мог.
Ли Чэ же уткнулся лицом в стол и громко посапывал во сне.
Что там дальше по списку, хватит болтать впустую. — наконец подал голос Коливин.
Лунный Бог не ответил ему, лишь принялся разглядывать меня. Долгое время он молчал, а затем с улыбкой повернулся обратно к Коливину:
Господин Коливин, разве вы не видите, как все устали? У нас полно времени, можно ещё отдохнуть, как вы считаете?
Коливин ничего не ответил, лишь поднялся с места и направился в сторону комнат.
Эй, ты куда собрался? — Дэлайр посмотрел на Коливина, который шёл как раз к комнате самого Дэлайра.
Однако Коливин не обратил на него никакого внимания и лишь ускорил шаг.
Дэлайр, бросив еду, бросился следом, и я тоже поспешил за ними.
Едва войдя в комнату, мы увидели, как Коливин сдёргивает белую простыню, накрывавшую Нормана, и с жадным нетерпением начинает шарить по его телу.
Какого чёрта ты там ищешь? — Дэлайр грубо оттолкнул Коливина.
Но оттолкнутый Коливин тут же продолжил свои поиски, словно ни в чём не бывало.
Только теперь я понял, что именно он пытался сделать — он искал алмазы Нормана.
Однако его ждало полное разочарование.
Наконец он остановился и с бессильным, разочарованным видом поплёлся к обеденному столу.
Вот ублюдок. — сплюнул Дэлайр и последовал за ним.
Господин Коливин, это совсем на вас не похоже. — Лунный Бог смотрел на него с откровенной издевкой. — С тех пор как человек умер, его алмазы, само собой, уже забрал я.
Услышав это, мы с Коливином одновременно подняли головы, и даже Ли Чэ, всё это время спавший лицом в стол, чуть-чуть шевельнулся.
С тех пор как человек умер... Значит ли это, что если человек только что скончался, то его алмазы забрать всё-таки можно? Я посмотрел на Коливина, но он вдруг вмиг растерял всю свою недавнюю лихорадочность и резко успокоился. Однако эта его тишина нагнала на меня страх — можно сказать, пробрала до мурашек.
Неужели он...
Я сглотнул вязкую слюну.
Ну что ж, господа, почтите вместе со мной память господина Нормана минутой молчания, а я пока откланяюсь, желаю всем прекрасного дня. — договорив это, он растворился в воздухе.
Прекрасного тебе... — Дэлайр швырнул столовый нож в то место, где сидел Лунный Бог, и лезвие со звонком вонзилось в мягкую спинку стула.
Сиринь и впрямь опустила голову, молча скорбя по Норману.
Меня же внезапно осенило: если всё обстоит так, как сказал Лунный Бог, и часы действительно перевели, то становилось понятно, почему перед смертью господин Норман говорил, что время идёт неверно. Он хотел пойти на третий этаж поесть стейка и облегчить своё состояние, но часы были переставлены, и хотя он думал, что у него полно времени...
Значит, с огромной долей вероятности это дело рук Коливина, ведь только он обладал достаточным ростом, чтобы дотянуться до часов, стоя на стуле. Если прибавить к этому то, как он только что бросился к телу Нормана в поисках алмазов, в этом почти не оставалось сомнений. Но проблема заключалась в другом: если это сделал он, то почему Ли Чэ испытывал такой животный страх? Неужели у Коливина, как и у Хилла, тоже имелись какие-то особые способности?
Я молчал, а моё обострённое чувство справедливости вело борьбу с голосом рассудка. Мне хотелось отыскать правду о смерти Нормана, и если его действительно убил кто-то другой, я горел желанием восстановить справедливость ради этого добродушного старика. Но слова Ли Чэ ежесекундно предостерегали меня, не позволяя вмешиваться...
Ли Чэ наконец проснулся и принялся уплетать за обе щеки — впрочем, неудивительно, мы ведь не ели уже несколько приёмов пищи.
Теперь опасаться приходилось множества вещей. У меня не было аппетита, я лишь непрерывно прокручивал в голове тяжёлые мысли: Коливин, который мог пойти на убийство ради алмазов, и то неведомое зло, которого так боялся Ли Чэ...
Кристина поднялась со своего места и положила на стол ручку:
Это я нашла вчера около восьми вечера, когда вышла за едой, она лежала у дверей комнаты Артура и остальных.
Эта ручка принадлежала Норману.
Что? — я остолбенел.
Тебе есть что сказать? — с вызовом бросила Кристина.
Этого не может быть, я вчера сразу после ужина вернулся в комнату, и когда шёл назад, никакой ручки там точно не было. — я принялся яростно мотать головой, я был абсолютно уверен, что не видел её.
Чего ты так нервничаешь? — Кристина в упор уставилась на меня бесстрастным взглядом. — Я просто подобрала ручку, я же ничего такого не сказала.
Взгляд Коливина тут же переметнулся на меня, точно ядовитая змея уставилась на растерянную полевую мышь.
Да ничего особенного, просто удивился немного, — проговорил Ли Чэ с набитым ртом. Говорил он невнятно, так что разобрать можно было лишь общую суть: — Когда господин Норман умер, я специально проверил карманы его одежды, но никакой ручки там не было. И вот теперь она объявилась прямо у дверей моей комнаты. Ха-ха-ха, как странно. — Ли Чэ сухо хохотнул и снова уткнулся в тарелку, продолжая есть.
Я могу взглянуть на эту ручку? — я протянул руку к Кристине.
Конечно, пожалуйста. — её взгляд трудно было назвать дружелюбным.
Я взял её в руки: это и вправду была ручка Нормана. Корпус оказался совершенно чистым, без следов крови, вот только кончик пера слегка загнулся — то ли от слишком сильного нажима при письме, то ли оттого, что её уронили и согнули.
Дай сюда. — Коливин протянул ко мне руку.
Я кивнул и передал её ему. Он лишь бегло осмотрел ручку и тут же вернул Кристине.

Комментарии

Загрузка...