Операция по отправке кареты Донована и Геррика вперед, призванная окончательно сломить его дух, увенчалась оглушительным успехом.
Оставшиеся рыцари захватили контроль над поместьем изнутри, а глава дома, Донован, был превращен моими собственными руками в жалкую, сломленную тень.
Целая территория маркизата попала в мои руки без единой пролитой капли крови.
Не привыкни Донован относиться к подчиненным как к расходному материалу, он не сломался бы так легко.
Да и без вербовки Лены этот захват в принципе был бы невозможен.
— Молодой господин!
Едва ошеломительное зрелище подошло к концу и я сошел с подножки кареты, как Лена бросилась ко мне — словно только этого и ждала.
Словно щенок, вечность не видевший хозяина, она подскочила и обхватила руками мое лицо.
Неужели мы успели стать настолько близки для столь внезапных и пылких объятий?
Эта мысль промелькнула на мгновение, но мягкое, податливое тело, прижавшееся ко мне, быстро убедило не пытаться ее оттолкнуть.
Взор, оскверненный созерцанием жалкой туши Донована, наконец-то очистился.
— Вы наконец-то здесь!
— Давненько не виделись.
— Вы даже не представляете, как долго я отсчитывала дни до вашего приезда!
— Я ведь не слишком опоздал?
— Вовсе нет! На самом деле, вы прибыли как нельзя вовремя.
Лена звонко рассмеялась и обняла меня еще крепче, словно разыгрывая представление перед публикой.
Лишь тогда я понял, к чему эта чрезмерная ласка.
Если не считать Люка, никто из собравшихся толком не знал, каковы наши с Леной отношения на самом деле.
Даже Марибель, находившаяся со мной дольше остальных, пересекалась с ней лишь мельком, во время сдачи очередного отчета.
Судить по той случайной встрече о глубине нашей связи было невозможно.
«Умная девочка».
Она воспользовалась случаем, чтобы выстроить иерархию перед новобранцами и Марибель.
Лена намеренно демонстрировала, насколько глубока и особенна наша близость.
— Как ты смеешь вести себя столь непочтительно по отношению к господину Хайнцу! Немедленно отпусти его!
Маленькая уловка Лены сработала блестяще.
Марибель, с трудом скрывая замешательство, тут же вмешалась и бесцеремонно разняла нас.
Киджен молчал, хотя в его глазах проскользнула искра соперничества, а Геррик с досадой теребил ножны меча.
И, наконец, принцесса Роземель. Сохраняя безупречно-вежливую улыбку, она посмотрела на нас холодным, как лед, взглядом.
Показная ласка Лены задела за живое каждого, кто был предан мне или искал моей благосклонности.
— Лена! Нельзя вот так просто вешаться на господина Хайнца, на это же неловко смотреть!
— Ахаха! Я просто была так рада снова увидеть молодого господина после долгой разлуки, — ответила Лена с хитрой лисьей улыбкой, отчего у Марибель дернулись брови.
— Как бы ты ни была рада, есть черта, которую нельзя переступать! Как ты могла прижать лицо господина Хайнца прямо к своим...
Гневная нотация Марибель оборвалась, когда ее взгляд скользнул вниз.
Пристально уставившись на грудь Лены, Марибель осеклась на полуслове. После паузы уголок ее губ изогнулся в колкой усмешке.
Без предупреждения она положила ладонь мне на затылок и властно притянула мое лицо к собственному бюсту.
Застигнутый врасплох этой силой, я уткнулся носом глубоко в ложбинку ее пышной груди.
— Если подумать, твоя пылкая верность господину Хайнцу вполне объяснима. Хотя мне кажется, что Лена в этом все же немного мне уступает.
— Это что, провокация? Звучит довольно оскорбительно, — сузила глаза Лена.
Когда мое лицо оказалось зажато между двумя мягкими, упругими полушариями, по спине пробежал холодок.
Уткнуться в такой рай было приятно, но промедление грозило обернуться катастрофой, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как оттолкнуть Марибель.
Честно говоря, какая-то часть меня жаждала с головой погрузиться в это ласковое материнское тепло и забыться.
Но вокруг стояло слишком много свидетелей.
Больше всего меня тревожил взгляд Киджена.
К счастью, тот посчитал подобный контакт допустимым и сохранил бесстрастное выражение лица. Но перейди я грань по-настоящему, неизвестно, как бы он поступил.
— Давайте оставим радостное воссоединение на потом. У нас есть дела.
Стоило мне произнести это, как накалившаяся атмосфера мгновенно остыла.
Лена тоже отбросила свое игривое поведение, и ее взгляд снова стал острым и серьезным, как у опытного убийцы.
— ...Это Лена Эвергрин. Докладываю об успешном завершении миссии по свержению Аденберга, доверенной мне молодым господином. Я вернулась в целости и сохранности.
— Отличная работа. Твой вклад неоценим, так что если хочешь награду — только назови.
— Если это принесло вам пользу, молодой господин, для меня этого более чем достаточно.
Положив руку на плечо опустившейся на одно колено Лены, я выразил свое признание.
Она удовлетворенно улыбнулась, а Марибель, хоть и слегка надулась, все равно захлопала в ладоши.
Оставив в стороне личные чувства, заслуги следовало признавать.
— Ты отлично потрудилась. Вернемся в Альтезию и немного отдохнем. К тому же тебе уже пора посадить Мировое Древо — нужно подобрать для этого подходящую землю.
— Я ценю вашу заботу, но не думаю, что смогу вернуться в Альтезию прямо сейчас.
— Почему же?
— Осталось уладить еще одну, самую важную задачу.
Важнее, чем превращение Донована в обычную марионетку?
Я на мгновение задумался, и Лена тут же спросила:
— Молодой господин, вы случайно не знаете, какой основной источник дохода у Аденберга?
— ...Рабы?
— Верно. В Аденберге находится крупнейший невольничий рынок в округе, и сюда без исключения стекаются все известные работорговцы.
Купить невольников можно было и в других городах, но Аденберг стоял особняком. Выбор был колоссальным, а умения товара варьировались в таком диапазоне, что город идеально подходил для поиска нужных людей. По этой самой причине, когда для очередного дела мне требовался специалист со специфическим навыком, я отправлялся именно сюда. Без преувеличения, процентов восемьдесят всех рабов прошли через эти торги.
— Ты пытаешься монополизировать работорговлю? Торговцы окажут яростное сопротивление.
— Вовсе нет. Без работорговцев вся экономика Аденберга рухнет. Это было бы равносильно тому, чтобы зарезать курицу, несущую золотые яйца.
Я планировал не разорять Аденберг, а поставить его себе на службу. По этой причине Донован остался жив, лишившись лишь рассудка. Однако если бы сами владения пришли в упадок, вся затея теряла смысл.
— Мой план состоит в том, чтобы скупить у работорговцев огромное количество рабов!
— Скупить рабов?
— Да. Часть дохода с торгов вытягивалась в казну Аденберга в виде податей. Если мы снизим налоговое бремя для купцов, они с радостью продадут нам невольников с солидной скидкой!
— И что ты планируешь делать со всеми этими рабами?
— Я слышала, что молодой господин планирует отстроить Лунарию. Вы ведь еще не нанимали для этого отдельных рабочих?
— Значит, вместо того чтобы нанимать рабочих со стороны, ты предлагаешь купить рабов и использовать их труд.
— Наемные рабочие расходятся по домам после завершения строительства, но рабы остаются даже после того, как работа закончена.
— Но качество строительства может пострадать.
У невольников не было нужной квалификации, и без должного стимула они построят кривые лачуги. Если император Краус рассчитывал на нечто величественное, а получит жалкую развалину, это посчитают оскорблением престола и отрубят мне голову. Я не мог ставить свою жизнь в зависимость от ленивых подневольных.
— Пока вы являетесь их хозяином, молодой господин, этого не случится.
— Почему ты так в этом уверена?
— Потому что вы из тех людей, кто охотно дал приют эльфам — тем самым, кого обычно презирают, называя «остроухими».
Лена светло улыбнулась, а ее щеки тронул румянец.
Она искренне верила: раз уж я приютил презираемых всеми эльфов, то смилостивлюсь и над рабами. Честно говоря, если подневольные действительно проявят усердие при восстановлении Лунарии, я без колебаний дарую им свободу и наделю достатком. Средств на это у меня хватало с лихвой.
— Рабы присягнут вам на верность, молодой господин, и будут следовать за вами до конца своих дней. Точно так же, как это сделала я.
— Это не гарантировано. Они могут просто забрать свою свободу и уйти.
— Хм, неужели найдется такой глупец, который повернется спиной, когда прямо перед ним раскинулся рай?
— Какая странная логика. В любом случае, ты хочешь сказать, что желаешь остаться в Аденберге и скупить полезных рабов?
— Именно так.
— Что ж, тогда...
Как раз в тот момент, когда я собирался дать Лене новое поручение, Геррик, подгонявший Донована щелчками кнута, взволнованно крикнул:
— Молодой господин! Пожалуйста, подождите секунду!
— Что такое?
— Не могли бы вы доверить эту задачу мне?
— И почему же?
— Я и без того собирался задержаться в Аденберге, чтобы дожать семейство Донована. Не проще ли взвалить всю местную работу на меня?
— Это будет довольно утомительно. Ты уверен, что справишься?
— В прошлом мне приходилось терпеть куда более суровые лишения. Для меня это пустяк!
Глаза Геррика горели отчаянным рвением: он явно жаждал выслужиться и получить свою награду.
Я перевел взгляд на Лену.
Если бы ее идею передали кому-то другому, она имела бы полное право почувствовать себя уязвленной.
Но Лена лишь кивнула, словно не имела ничего против того, чтобы Геррик взял это на себя.
Если что-то пойдет не так, она, вероятно, все равно вмешается сама.
— Хорошо, Геррик. Я буду с нетерпением ждать результатов твоей работы.
— Огромное спасибо за то, что доверили мне это! Я сделаю все возможное, чтобы оправдать ваши ожидания, молодой господин!
Когда дела в Аденберге перешли под контроль Геррика, Лена решила вернуться в Альтезию вместе с нами.
На этом, вслед за разборками с герцогом Гримджеком, вопрос с маркизом Аденбергом был успешно закрыт.
Теперь оставалось только отправиться домой, на мою любимую родину.
Я надеялся наконец-то насладиться тишиной и покоем, но вместо этого столкнулся с совершенно иной, куда более серьезной проблемой.
— ......
— ......
— ......
Один мужчина и три женщины, зажатые в одной карете.
С появлением Лены слева от меня, присоединившейся к уже существующей рассадке, образовался идеальный треугольник.
И у меня, сидевшего в самом центре всего этого, по лбу начали стекать холодные капли пота от нервного напряжения.
Я попытался оценить обстановку...

Комментарии

Загрузка...