В тот миг, когда выяснилось, что Киджен — мой подчинённый, витавшая вокруг кареты жажда крови мгновенно сменилась благоговением.
Рыцари принцессы Роземель наконец перевели дух и опустили оружие.
Все почувствовали облегчение. Все, кроме одного человека — Геррика.
— Э-это значит, что я всё-таки не был главным бойцом молодого господина? — пробормотал Геррик так, словно его мир рухнул, не в силах оправиться от шока.
Нельзя было отрицать: среди присягнувших мне рыцарей он являлся безоговорочно сильнейшим. Однако если брать в расчёт наёмных убийц, у него не оставалось ни единого шанса превзойти Киджена. В тот миг, когда старик в одиночку завалил Лунного Медведя размером с дом, он давно вышел за пределы категории «обычных убийц».
Постаравшись проигнорировать ошеломлённого Геррика, я перевёл взгляд на старика, всё ещё стоявшего с почтенно склоненной головой.
— Можешь поднять голову, сэр Киджен.
— Молодой господин, столь благородный титул — чересчур для этого старика. Пожалуйста, зовите меня просто Кидженом. И в уважительных обращениях я тоже не нуждаюсь.
— Хорошо, Киджен. Буду говорить с тобой на «ты», как ты и просишь. А теперь подними голову.
— Благодарю за то, что вняли моей просьбе.
Я намеревался проявить уважение, подобающее его почтенному возрасту, но раз уж он так отчаянно отказывался — что ж, так тому и быть. Нет смысла навязывать формальности тому, кто от них открещивается. Окружающие могли счесть моё обращение грубостью, но разве я и без того не прослыл конченым негодяем? Пока я не избиваю стариков ногами, никаких проблем не предвидится.
— Молодой господин Хайнц, что мне делать с этим мусором? — спросил Киджен, пиная подвернувшегося под ногу культиста.
— Гя-а-а-ах!
Отрепье заверещало. Сначала я подумал, что они излишне драматизируют, но, присмотревшись, понял причину их мук.
Суставы на руках и ногах фанатиков были вывернуты под совершенно неестественными углами. Их скрутили с такой хирургической точностью, что оставалось лишь удивляться, как кости не прорвали кожу наружу. Впрочем, они являлись мразями, заслуживавшими самых лютых мук, да и этого было мало. Поэтому я вынес безжалостный приговор:
— Убей их. Медленно. И сделай это как можно больнее.
— Вас понял.
*Хруст! Треск!*
Без малейших колебаний Киджен впечатал тяжёлые каблуки сапог в ладони распластанных на земле пленников. Боль, должно быть, давно перешагнула за пределы человеческого восприятия. Не продержавшись и нескольких секунд, культисты пустили пену изо рта и жалким образом лишились чувств.
В глубине души я ощутил злорадное удовлетворение, однако следом пришло запоздалое опасение: я ведь отдал приказ о жестоких пытках прямо на глазах у принцессы Роземель.
Я осторожно покосился на неё, пытаясь угадать реакцию. Девушка о чём-то глубоко задумалась, а затем, словно её осенило, звонко щёлкнула пальцами.
— Мне пришла в голову чудесная мысль! Давайте привяжем их к карете сзади и потащим за собой!
— ...
— Это... запрещено?
— Нет, дело не в этом, — ответил я. — Я просто удивлён, что столь жестокая идея прозвучала из уст Вашего Высочества.
— Жители этой деревни были ценными подданными Империи. У нас нет причин проявлять милосердие к тем, кто растоптал их жизни. Если мы можем хоть немного утешить души павших, то обязаны сделать всё возможное.
Взгляд Роземель оставался твёрдым и непоколебимым. Она не колеблясь велела рыцарям привязать выживших к крупам лошадей и волочь по дороге.
Прежде я полагал её наивной, изнеженной аристократкой, но в ней проявился стальной стержень истинного правителя.
— Молодой господин, у меня срочное донесение.
— Что такое?
Киджен прокашлялся, косясь в сторону и явно смущаясь присутствия принцессы.
Проницательная Роземель сразу всё поняла и отступила на несколько шагов, позволяя нам поговорить наедине.
— Вы завязали отношения с весьма примечательной особой, — тихо заметил Киджен.
— Если честно, она мне не по зубам.
— Связь с императорской семьёй принесёт вам огромную выгоду в будущем, молодой господин. Даже если всё это лишь видимость, разумно поддерживать добрые отношения.
— Я и сам понимаю. Но сейчас меня больше интересует твоё донесение.
Побуждаемый моими словами, Киджен посерьёзнел и стал шарить в складках своего одеяния.
— Для начала, пожалуйста, примите это.
Он протянул мне измазанный кровью камень. На его поверхности были вырезаны странные символы, резко обрывавшиеся у самого края. Судя по виду, передо мной лежала часть древнего магического артефакта, известного как Руна.
— Вы узнаёте предмет? — спросил старик.
— Это ведь фрагмент руны, верно? Весьма редкая вещь. Где ты её нашёл?
Каждая руна состояла ровно из четырёх фрагментов. Сбор всех осколков с совпадающими узорами позволял сотворить сокрушительное древнее заклинание одноразового действия. Достать их было почти невозможно, да и срабатывали они лишь единожды, однако их мощи позавидовал бы любой заклинатель. В игре даже боссы, задуманные разработчиками как абсолютные монолиты, рушились под действием этих артефактов.
Для меня, судорожно цепляющегося за жизнь, не существовало ничего более желанного. Если простой сбор четырёх камней даровал ультимативную силу без каких-либо ограничений, как я мог отказаться?
— Вы помните тех опасных типов, что проникли в столицу?
— Помню. Ты говорил, что выследишь связного нашей служанки.
— Верно. Я шёл по его следу и собирал сведения, — продолжал Киджен. — Узнать всё не удалось: то место охранял противник настолько могущественный, что даже я не гарантировал бы свою победу.
— И ты бросил слежку и сбежал?
— Я позаботился о том, чтобы навсегда заставить замолчать того, кто владел информацией о вас, молодой господин. Так что можете спать спокойно. А этот фрагмент руны я забрал с его трупа.
— ...Тогда ладно.
На мгновение у меня сердце в пятки ушло от мысли, что сведения обо мне слили Культу Нидхёгга. Но, к счастью, Киджен действовал грамотно. Он балансировал на грани, добывая сведения, а когда риск превысил меру — аккуратно концы в воду спрятал и вернулся. С таким чутьём к рискам этот старик сорвал бы куш на бирже.
— Раз уж ты добыл сведения, то понял, с кем мы имеем дело?
— Фанатики, поклоняющиеся Злому Дракону Нидхёггу. И по совместительству ваши заклятые враги, молодой господин. Поправьте, если ошибаюсь.
— Всё точь-в-точь.
Так у меня появился ещё один сокрушительный козырь против Культа Нидхёгга.
И речь шла не просто об увеличении чистой боевой мощи. По первоначальному сюжету Киджен должен был стать одним из ключевых столпов Культа! А я не только переманил его на свою сторону, но и получил через него драгоценные разведданные.
— Выложи мне всё, что нарыл на них, без утаек.
— На этот случай я подготовил подробный отчёт. — Киджен достал из-за пазухи стопку бумаг.
Большинство сведений я и так прекрасно знал по игре, поэтому бегло просматривал листы, пока глаз не зацепился за одну строчку:
[Через три месяца: план нападения на деревню Лудмилан.]
Этого хватило, чтобы мгновенно выбить из меня всю рассеянность.
Деревня Лудмилан — именно там протагонист впервые сталкивался с Культом и встречал Лару, ключевую героиню «Хроник Аслана». По сюжету герой прибывал по рядовому квесту прямо к разгару резни и спасал Лару, единственную уцелевшую.
И до этой бойни оставалось три месяца.
— Раз уж вы просчитали их замысел наперёд, молодой господин, полагаю, для вас не составит труда дать им отпор, — проговорил Киджен.
— Оно-то так, но...
Стоит ли мне вмешиваться лично? Спасти невинных людей — благое дело, но это гарантированно сломает сюжетную линию главного героя. Он не встретит Лару и не осознает всю угрозу Культа Нидхёгга. А ведь в предстоящей войне каждый сильный боец на счету. Разумно ли ломать судьбу протагониста?
— В деревне Лудмилан...
— К слову, доходят слухи, будто ещё один фрагмент руны — точь-в-точь как тот, что я вам передал, — спрятан именно там, — небрежно добавил старик.
— Выдвигаемся в Лудмилан! Заберём осколок!
Мало того что я сам жаждал получить руну, так ещё и мысль о том, что она достанется культистам, заставляла мою кровь кипеть. Хрен им, а не артефакты!
Сколько раз в игре я дох и страдал из-за того, что у фанатиков оказывались эти чёртовы руны? Не сосчитать.
Одно лишь воспоминание о прошлых мучениях вызывало жгучее желание отплатить им той же монетой и превратить их жизнь в ад. В игре приходилось плясать под диктовку скриптов: сначала получать удар в спину, а потом судорожно искать выход. Но реальность иная.
Здесь я сам расставляю фигуры. Перехвачу инициативу и заманю Культ в капкан.
— Значит, держим путь прямо в Лудмилан?
— Не сразу. Сначала заглянем кое-куда ещё.
— Куда же?
— В Аденберг.
Пора устраивать семейное воссоединение.
***
Поместье маркиза Аденберга.
Оно уступало в масштабах герцогским замкам, но в полной мере отражало могущество маркизата. Однако прямо сейчас величественные своды главного зала сотрясались от истошных воплей.
— Ах вы, неблагодарные твари! Как вы смеете поднимать на нас руку?! Думаете, это сойдёт вам с рук?!
Сыновей и дочерей маркиза грубо прижимали к полу тяжёлые руки рыцарей.
Те самые воины, что давали клятву верности этим землям, подняли мятеж, пленив отпрысков господина и захватив замок.
А в центре всего этого безумия на резном троне маркиза вальяжно восседала эльфийка, с ленивой ухмылкой наблюдая за корчившимися дворянами.
— Как смеют рыцари Аденберга подчиняться мерзкой длинноухой твари?!
— Когда отец вернётся, вас всех до единого сожгут на кострах!
— Я заставлю вас плакать кровавыми слезами, клянусь!
Распластанные на мраморе аристократы брызгали слюной и исходили ядом.
Однако Лена, крутившая на пальце изящный кинжал, даже бровью не повела.
— Надо же, голос крови, — фыркнула она. — Визжите ровно как свиньи перед забоем.
— Ч-что ты сказ...
*Свист!*
Не успел выкрик затихнуть, как Лена щёлкнула пальцем. Кинжал прочертил серебряную дугу и вонзился в дубовый паркет в считаных миллиметрах от носа лежащего юного лорда. Возьми она чуть ниже — и лезвие вошло бы ровно между глаз.
Заходившиеся в вопле аристократы мгновенно заткнулись, мертвенно побледнев.
Сочтя их перекошенные рожи смехотворными, Лена задорно расхохоталась:
— Да не сцыте вы так. Я просто хочу показать вам кое-что интересное, так что пока резать не буду.
Из чего следовал логичный вывод: прикончит она их аккурат после представления.
Дети маркиза с трудом сглотнули вязкую слюну. Единственное, что им оставалось — молиться о скором возвращении своего могущественного отца. Если маркиз Донован вернётся с гвардией, ситуация мгновенно переменится.
И молитвы будто бы были услышаны. В зал на полной скорости ворвался стражник:
— Маркиз вернулся!
— Наконец-то!
— Хе-хе-хе... Вот теперь вам точно пиздец! — оскалился один из барчуков. — Вы пожалеете, что вообще на свет родились!
— Строчи завещание, ушастая тварь! Ты заплатишь за унижение нашего рода своей шкурой!
К ним вернулась спесь. Они сыпали проклятиями и угрозами, но Лена сохраняла ледяное спокойствие.
— Так не терпится обнять батю? — оскалилась эльфийка. — Что ж, пойдёмте встречать. Нельзя лишать вас такого трогательного воссоединения.
От её тона благородных оплеух бросило в холодный пот. Они не понимали, откуда в ней столько самоуверенности перед встречей с маркизом, но выбора им никто не оставлял.
Мятежные рыцари потащили пленников во двор, точно мешки с овсом. Дети маркиза твёрдо верили: стоит им выйти, и глава рода тут же пронзит эльфийскую тварь мечом.
— Отец! — в один голос возопили они, уставившись на подъехавшую карету.
Дверца распахнулась, и наружу показался маркиз Донован.
Он вылез из экипажа на четвереньках.
— Хрю-ю-ю! Хрю-хрю!
— О-отец?..
На его глазах темнела плотная повязка, а рот распирал кожаный кляп. Единственным доступным ему языком осталось лишь унизительное визгливое хрюканье.
А на спине скулящего маркиза восседал Геррик. С гордой и величественной миной, достойной наездника на породистом скакуне, рыцарь правил своим «конём», направляя его прямиком к онемевшей семье.
Эта картина с ужасающей точностью копировала те «игры», в которые золотая молодёжь Дома Аденберг любила забавляться со своими рабами.
— А-а-а-а-аргх!
— Не может быть...
— Это сон! Это просто кошмарный сон!
Воссоединение с некогда могущественным отцом обернулось для них самым настоящим адом.

Комментарии

Загрузка...