«Очень преданный своей профессии староста» развернулся и молча покинул палату. И только когда за ним закрылась дверь, Лу Цаньжань запоздало сообразила: её ведь перевели в обычное терапевтическое отделение. Но разве Лян Юаньчжэн числится не в приемном покое скорой помощи? Что он вообще тут делал?
Пока она ломала над этим голову, из коридора донесся чей-то приглушенный голос:
— Юаньчжэн, у тебя что, проблемы с рукой? Запястье потянул или суставы ломит? Да прекрати ты так ожесточенно сжимать и разжимать кулак, смотреть больно. Дай я гляну...
Лу Цаньжань мгновенно захлестнула волна жгучей тревоги и чувства вины. Она даже не заметила, что у Лян Юаньчжэна болит рука! На протяжении всего разговора она так старалась не выдать себя, что решилась взглянуть на него быть может от силы раз десять... или двенадцать? Глупый стыд от подглядывания и избыток девичьих чувств, похоже, наглухо ослепили её, не дав заметить плохое самочувствие старосты.
Если бы по влюбленности сдавали официальный экзамен, она бы точно с треском его провалила.
Но вспомнив, что теперь Лян Юаньчжэн будет навещать её чаще, Лу Цаньжань внезапно поймала себя на мысли, что пищевое отравление — это не такая уж и плохая штука. С замиранием сердца она ждала их следующей встречи.
Вот, блин!..
Она и правда окончательно сошла с ума от любви.
К сожалению, до самого ужина Лян Юаньчжэн так и не появился. Лу Цаньжань в полном одиночестве проспала всю вторую половину дня.
В терапевтическом отделении пациентов был «не сезон», и в её двухместной палате соседняя койка пустовала. К счастью. Потому что собственный разум ей больше не подчинялся. Что еще страшнее: стоило выйти в коридор, как над головами всех встречных длинными шлейфами тянулись бесконечные бегущие строки.
Больница — место, где человеческие души обнажены до предела. Вот парень везет на каталке парализованного старика — ласково улыбается, говорит что-то почтительное, а над ним ядовито полыхает:
⟨Сдох бы ты поскорее, старый хрыч! Сил моих больше нет, полмесяца уже тебя на себе таскаю — надоело!⟩.
Мужчина средних лет грубовато, но заботливо успокаивал плачущую жену, уверяя, что с ним всё в порядке, а клиника просто вымогает деньги. Но в сером, грозовом облаке над его головой мысли лились сплошным непрекращающимся дождем:
⟨Лечение слишком дорогое, нам его ни за что не потянуть. Сбережений почти не осталось — если всё потратить на меня, на что она будет жить дальше? Она и так всю жизнь со мной по гарнизонам мучилась, неужели и после смерти я оставлю её нищей? Черт, ну почему именно я заболел?..⟩.
Мать крепко держала за руку абсолютно лысого ребенка и ласково предлагала ему поиграть в машинки. Но неслышный и невидимый для других, от неё исходил даже не плач, а истошный, душераздирающий ментальный вой, который болезненно впивался в уши Лу Цаньжань.
Когда она наконец добралась до женского туалета, все кабинки, кроме последней, оказались заняты. Цаньжань направилась было к ней, но путь преградила швабра уборщицы:
— Девушка, не ходите туда, там замок сломан, — предупредила женщина.
Лу Цаньжань послушно кивнула, развернулась и стала терпеливо ждать очереди, потому что отчетливо увидела подлинную причину:
⟨Я там только что всё до блеска отмыла, а смена уже через полчаса заканчивается. Нечего мне там снова пачкать... Господи, как же я устала, спина отваливается, колени ноют... Эх, старость — не радость...⟩.
Возможно, кто-то другой счел бы подобный дар крутой суперспособностью, но для Лу Цаньжань ежесекундно видеть и слышать изнанку чужих жизней было совсем не в радость.
И лишь во время ужина Цаньжань впервые по-настоящему оценила практическую пользу своего «дара».
Как раз когда без пяти пять за окнами хлынул ливень стеной, Цинь Биншуань и Сюй Цяо, прячась под зонтами, примчались в больничную столовую, чтобы составить подруге компанию.
По подвешенному под потолком телевизору в это время крутили мрачный детектив про серийного маньяка, расчленявшего своих жертв. Следователи на экране снова бились над списком подозреваемых. Столовую заполонили светящиеся строчки чужих догадок и недовольства погодой, густые и тёмные, словно тучи.
Лу Цаньжань попыталась сосредоточиться на сюжете фильма, но стоило камере показать крупным планом одного второстепенного персонажа, как над его головой мгновенно вспыхнула жирная красная стрелка:
⟨Настоящий убийца. Время, место и детальный способ каждого преступления: ...⟩.
Дальше шел подробный разбор мотивов и улик.
Лу Цаньжань ошалело моргнула и отвела взгляд — смотреть кино стало абсолютно неинтересно. В эту секунду Сюй Цяо, роясь в сумке в поисках сухих салфеток, случайно выронила толстенный сборник тестов для подготовки к магистратуре. Тяжелый талмуд знаний шмякнулся прямо к ногам Лу Цаньжань.
Но когда она наклонилась, чтобы поднять книгу, то едва не вскрикнула от неожиданности: рядом с каждым нерешенным тестом аккуратными цепочками парили готовые правильные ответы! ⟨BBBAC, CDBBA⟩
Она наугад пролистала сборник дальше — задания на перевод с английского тоже услужливо сопровождались готовыми вариантами. Лу Цаньжань наконец осознала весь колоссальный масштаб своей суперспособности. Вот бы эта чертовщина пробудилась у неё прямо во время сдачи госэкзаменов или зачетов CET-4 и CET-6!
— Цаньжань? Ты чего зависла? — окликнула её Сюй Цяо.
Лу Цаньжань судорожно сглотнула и вернула учебник подруге. В эту секунду ей впервые в жизни до безумия захотелось пойти и сдать какой-нибудь сложный экзамен.
Вдруг Цинь Биншуань крепко схватила её за локоть и заговорщически кивнула в сторону раздачи:
— Цаньжань, глянь скорее туда! Кто это у нас пришел?
«Тот самый».
Лян Юаньчжэн действительно стоял у кассы. Он уже снял белый халат и теперь остался в простой серой рубашке и темных брюках. Лу Цаньжань подметила и другие, едва уловимые перемены в его облике: он не просто переоделся, а даже сменил обувь, успел помыть голову и зачесал влажные волосы на другую сторону.
Цинь Биншуань и Сюй Цяо среагировали молниеносно. Схватив подносы и зонты, они тут же ретировались за самый дальний столик, оставляя Цаньжань оперативный простор. В ту же секунду телефон в её руке ожил.
[Чжу Хуасинь: Биншуань говорит, что видела у него зонт. И у моего брата зонт тоже с собой! То есть до комнаты он и один дойдёт, не промокнет!]
[Чжу Хуасинь: Сечёшь намек? Гордо вышагиваешь к нему, застенчиво просишь довести до корпуса под зонтом, и вы идете вместе... И чтобы не промокнуть под косым ливнем, вам волей-неволей придется прижаться друг к другу поплотнее! Разве не идеальная романтическая сцена? Цаньжань, ты просто обязана использовать этот шанс на все сто!]
Лу Цаньжань в панике набрала ответ:
[Эверест: А вдруг я всё испорчу?]
Наставницы по любовным делам сочли эти девичьи страхи необоснованными и решили проблему радикально — они просто ушли из столовой, прихватив с собой её собственный зонт. Оставить влюбленную девушку без зонта в свирепый ливень — это всё равно что сжечь за нею все мосты и отрезать пути к отступлению, вынуждая идти в бой до победного конца.
Но Лу Цаньжань всё равно отчаянно не хватало смелости сделать первый шаг. Она робко наблюдала, как Лян Юаньчжэн забирает свой ужин, выбирает место... и, кажется, абсолютно не замечает её присутствия. С подносом в руках, упорно глядя строго перед собой, он прошагал мимо Цаньжань и скрылся где-то в глубине зала за её спиной.

Комментарии

Загрузка...