Шэнь Цинчжо понял, что юноша не хочет никого видеть, и отослал Сюань И, велев ему разузнать об Алхимиках.
Пилюля Возвращения Истоков по праву считалась божественным лекарством в мире медицины: она способна в кратчайшие времена исцелить любые внешние и внутренние раны, а заодно укрепить душу и сознание. Её эффективность была особенно высока, если применять её на культиваторах и полуденах.
Шэнь Цинчжо приказал Сюань И отыскать Алхимика, способного изготовить Пилюлю Возвращения Истоков — это было одной из его главных целей в данной поездке.
Сперва Сюань И забеспокоился:
— Молодой глава семьи, вы ранены?
Шэнь Цинчжо покачал головой и указал на Ци Е, который вцепился в его руку:
— Нет, для него.
После этого Шэнь Цинчжо отчетливо почувствовал, как Ци Е сжал его еще сильнее.
Теперь вокруг не осталось ни души, но Ци Е все еще крепко держал его. Шэнь Цинчжо отвел юношу в главный внутренний двор, где, судя по воспоминаниям прежнего хозяина тела, тот и жил.
Архитектурный ансамбль семьи Шэнь был выдержан в классическом, изящном и тихом стиле. Здесь росло множество духовных растений, а территория была столь обширна, что на ней уместились и искусственные горы, и водоемы.
Только у самого прежнего хозяина было несколько дворов, причем его главная резиденция считалась самым роскошным местом во всей семье Шэнь.
Ци Е резко пришел в себя, осознав, что позволил себе лишнее. На его лице промелькнула растерянность, и он торопливо отдернул руку.
Кто-то из людей явился ради награды в сто тысяч золотых, а кто-то — прослышав о великой славе Первого молодого господина Государства Юнь и желая хотя бы взглянуть на него.
Он прямо посмотрел на Ци Е, чтобы тот тоже мог видеть его, и моргнул.
Несколько скупых строк были написаны размашистым, мощным почерком. Стоило выпустить эту листовку с наградой, как бесчисленные люди по всему Континенту Девяти Областей откликнулись на призыв.
Прошло немало времени, прежде чем Шэнь Цинчжо почувствовал, что от столь крепких объятий ему уже становится больно. Он слегка подтолкнул юношу:
— Наобнимался? Можешь меня отпустить?
Только вот никому из них не удалось воспроизвести даже половину рецепта пилюль, и в итоге никто так и не увидел Шэнь Цинчжо.
Сознание Ци Е расплывалось, он чувствовал лишь то, как некий источник тепла окутывает его со всех сторон. Он тоже протянул руки, и сильные руки обвились вокруг талии Шэнь Цинчжо, с каждым мгновением сжимаясь всё крепче.
Побочные ветви клана, молодые господа, юные госпожи и слуги почтительно и взволнованно приветствовали его поклонами. Было очевидно, что в прошлом репутация прежнего хозяина была весьма неплоха, однако Шэнь Цинчжо никого из этих людей не знал. Ответив каждому вежливой улыбкой и кивком, он ускорил шаг, уводя Ци Е за собой.
Как назло, у него как раз имелся этот рецепт.
Одну чашку он отдал Ци Е, а вторую взял сам и сделал небольшой глоток. Весьма расслабленно он произнес:
— Ты не хотел никого видеть — теперь здесь никого нет. Не переживай, пока я рядом, впредь ты можешь делать всё, что захочешь.Ци Е уткнулся лицом ему в шею, кожа у него была прохладной, и то и дело на его шею пахивало горячим дыханием. Шэнь Цинчжо не понимал, что происходит, но не возражал против прикосновений юноши и бессознательно обнял его в ответ.
Ци Е погрузился в свои мысли. Чем сильнее он ломал голову и пытался разгадать загадку, тем меньше понимал, в итоге даже не заметив, как потерял счет времени и машинально прижался к Шэнь Цинчжо, зарывшись лицом в его одежду.
Хотя прежний хозяин отсутствовал, в жилище по-прежнему регулярно наводили порядок, и на земле снаружи лежало лишь несколько тонких листьев гинкго. Остальные грушевые деревья в нынешнюю погоду в Город Юньчэн стояли совершенно голыми.
Ци Е заторможенно покачал головой.
Ци Е поднял голову, его голос звучал серьезно и искренне:
— Мне не нужна Пилюля Возвращения Истоков.
Это ощущение было сродни тому, будто все вокруг изначально ему не принадлежало, будто он все это у кого-то украл.
Движения Шэнь Цинчжо, поднимавшего стеклянный кувшин, были плавными и естественными, и вот в одно мгновение он уже разлил чай по двум чашкам.
Шэнь Цинчжо до сих пор находил удивительным, что у кого-то могут вырасти такие красивые рожки.
Шэнь Цинчжо слегка разочаровался, однако заранее предвидел подобный исход, а потому велел Сюань И продолжать поиски алхимиков за пределами поместья, пообещав, что семья Шэнь предоставит любые травы, и лично составил объявление, пообещав сто тысяч лятов в награду тому, кто сможет сварить Пилюля Возвращения Истоков.
— Прости, я...
Затем Шэнь Цинчжо замер и снова отдернул руку.
Этой ночью в Город Юньчэн стоял невероятный шум: практически все узнали, что пропавший на несколько дней молодой господин семьи Шэнь снова объявился.
В следующий раз он обязательно должен будет помочь Шэнь Цинчжо завязать волосы еще несколько раз, мысленно пообещал себе Ци Е.
Шэнь Цинчжо не пытался скрывать свое возвращение, и к этому моменту уже многие члены семьи Шэнь знали, что он вернулся.
Даже после стольких дней совместной жизни Ци Е все еще казалось, что происходящее нереально, и он никак не мог взять в толк, почему Шэнь Цинчжо так хорошо к нему относится.
Шэнь Цинчжо поднял чашку чая. Чай оказался превосходным на вкус: сперва горьковатым, но сладковатым в послевкусии, освежающим и мягким для горла, и он уже собирался сделать еще один глоток.
Для Ци Е это было внове — еще никто и никогда не гладил его по голове.
От прикосновений Шэнь Цинчжо по его телу пробежали легкие мурашки, душа готова была выпорхнуть из тела, но тут он вспомнил, что сам заплетал волосы Шэнь Цинчжо, а значит, тоже успел погладить его по голове.
В конце концов, не мог же он бессовестно пользоваться чужой добротой во всем? Раз уж Ци Е ищет утешения, неужели он пожалеет для него даже простого объятия? Сам Шэнь Цинчжо, впрочем, о таких терзаниях юноши не догадывался и думал лишь об этом.
Шэнь Цинчжо решил, что дело именно в этом, и, не выпуская из руки чашку, свободной рукой потрепал его по голове:
— Не переживай, предоставь это мне. На всем Континенте Девяти Областей столько алхимиков, не может же быть, чтобы ни у кого не получилось ее сварить.Внезапно свет слегка померк, тени вместе с Ци Е навалились на него. Шэнь Цинчжо на мгновение замер, впопыхах поставил чашку чая и подхватил юношу.
К подобному он уже привык, но по сравнению с этим ненавидел себя за то, что скатился до такого состояния.
Пилюля Возвращения Истоков упоминалась лишь в легендах: ингредиенты для неё были слишком редки, создание — невероятно сложным, а рецепт почти утерян.
Кто-то принёс целебный чай, сваренный из первоклассных духовных трав.
Запретные мысли, терзавшие сердце, бушевали вовсю: в конце концов виновник успокоился, но сам он остался не в силах очистить помыслы и никак не мог прийти в норму. Промучившись добрую минуту, он чуть изменённым голосом произмолвил:
— Я не боюсь боли.
Шэнь Цинчжо был полностью погружен в самоанализ и не заметил странностей в поведении Ци Е. Услышав лишь, что тот не боится боли, он едва не протянул обратно только что отдёрнутую руку и шутливо укорил:
— Да разве кто-то не боится боли? Ты что, из железа и меди сделан?
Сюань И привел всех Алхимиков семьи Шэнь, чтобы Шэнь Цинчжо лично проверил их, но до самого вечера ни один из них так и не смог создать Пилюлю Возвращения Истоков.
Лицо Ци Е выражало крайнюю растерянность и незнание того, как исправить содеянное. Если бы Шэнь Цинчжо догадался о его маленьких тайных помыслах, то, пожалуй, стал бы считать его отвратительным и больше никогда не пожелал бы иметь с ним дело!
Шэнь Цинчжо великодушно улыбнулся ему:
— Ничего страшного. Если в будущем тебе захочется объятий, можешь всегда приходить ко мне.
Но... Шэнь Цинчжо заботился о нём.
Говоря это, он снова погладил юношу по голове. После того как Ци Е очнулся, та пара рогов исчезла, но волосы юноши были мягкими, а кожа у макушки — приятно-тёплой, и прикасаться к ним оказалось на удивление приятно.
Что он делает? Нельзя же обижать честного человека просто потому, что Ци Е не устраивает с ним скандалов.
Старейшины семьи Шэнь, узнав, что Шэнь Цинчжо вернулся в особняк, тут же вызвали его в главный зал семьи Шэнь для разбирательства.
Шэнь Цинчжо прекрасно понимал, что этого не избежать, и отказываться не стал: будучи молодым главой семьи, он был обязан разделять заботы семьи Шэнь. Его тревожило лишь то, что Пилюля Возвращения Истоков всё ещё не найдена.
Прежде, пока Старый глава семьи Шэнь находился в уединении, а старшая барышня не ведала забот, прямых сородичей клана Шэнь оставалось мало, и все дела семьи внутри и снаружи решались четырьмя старейшинами. Тем не менее, даже при таких условиях семья Шэнь оставалась первой великой семьей в Городе Юньчэн, что доказывало чёткость и строгость их внутренней дисциплины и системы.
Шэнь Цинчжо умел улавливать настроение окружающих: уже после нескольких простых движений он заметил, что слуги семьи Шэнь не только почитают прежнего хозяина, но и старейшины были приветливы и ласковы. Они рассказали о текущем положении дел в Городе Юньчэн и событиях в семье Шэнь, в основном спрашивая его мнения и ожидая его решений.
Шэнь Цинчжо мысленно с облегчением выдохнул.
Похоже, положение прежнего хозяина в семье Шэнь не было пустым звуком.
Однако под конец, когда с второстепенными делами было покончено, старейшины в один голос — и с совершенно одинаковыми выражениями лиц — завели разговор о Ци Е.
Шэнь Цинчжо ожидал этого и знал, что в этом и заключалась их истинная цель.
Шэнь Цинчжо не стал отрицать:
— Верно, я привёл его обратно.
Старейшины помрачнели и каждый высказал своё мнение. Они не критиковали поступки Шэнь Цинчжо, а выражали тревогу, всеми силами пытаясь мягко вразумить его.
Шэнь Цинчжо выслушал их убедительные речи и, когда все закончили, спокойно парировал:
— Неужели уважаемые старейшины забыли, что у нас с Ци Е заключён брак?
Великий старейшина, самый старший из всех и всегда пользовавшийся наибольшим авторитетом в семье Шэнь, поднялся с места:
— Разве можно относиться к подобному детскому лепету всерьёз? Молодой глава семьи, умоляю вас, будьте благоразумны!
Шэнь Цинчжо слегка улыбнулся уголками губ:
— Я уже принял окончательное решение. Если уважаемые старейшины тоже хотят лишить Ци Е жизни, как и все остальные, то мне останется только защищать его до самого конца.
Произнося это, Шэнь Цинчжо сохранял полное спокойствие, словно констатировал некий факт.
Закончив говорить, он с лёгкой улыбкой поинтересовался у старейшин, есть ли у них ещё какие-то вопросы, а если нет, то он возвращается.
В просторном зале воцарилась тишина. Долгое время никто не смел произнести ни звука.
Шэнь Цинчжо взмахнул рукавом, поднялся и вышел из зала.
Как только он оказался снаружи, улыбка вмиг исчезла с его лица. Вдруг он поднял голову и увидел, что за углом, прижавшись к стене, стоит ещё один человек — юноша с отрешённым взглядом неподвижно смотрел на него.
Шаги Шэнь Цинчжо слегка замедлились.
Юноша тоже испугался, словно только что сообразил, что Шэнь Цинчжо привёл его вовсе не сюда. Внезапно столкнувшись с испытующим взглядом Шэнь Цинчжо, он растерялся и не знал, что делать.
Шэнь Цинчжо помедлил секунду, затем направился к нему, мягко глядя в глаза:
— Подслушивал меня?
Пойманный с поличным, Ци Е с чувством вины кивнул.
Он был настолько опьянён радостью от слов, которыми Шэнь Цинчжо только что подтвердил их связь, что лишь задним числом сообразил: Шэнь Цинчжо, кажется, вовсе не рад. Он знал, что тайком подслушивать нехорошо, но до смерти боялся этого чувства — когда не знаешь, куда ушёл Шэнь Цинчжо и что он там делал, и боишься, что, вернувшись, Шэнь Цинчжо бросит его.
Ци Е уже во второй раз приносил ему извинения: он в страхе приблизился, чтобы коснуться руки Шэнь Цинчжо, и неожиданно легко перехватил её — Шэнь Цинчжо не стал отталкивать его.
— Прости, я больше не буду подслушивать, я пойду с тобой...Ци Е вцепился в эту руку обеими руками и прижал к себе. Он поднял голову и увидел, что хотя Шэнь Цинчжо и был недоволен, рука его оставалась очень тёплой, и держать её было невероятно приятно.
На душе у Шэнь Цинчжо действительно было неспокойно: он размышлял, сможет ли он и в самом деле добиться того, чтобы люди Девяти Областей относились к Ци Е без предвзятости, а не втянули того в ещё большую опасность. А если нет — не навлечёт ли это его решение беду на семью Шэнь?
Встретившись взглядом с Ци Е, Шэнь Цинчжо, хоть и удивился, почувствовал, как на сердце у него значительно отлегло. Но в то же время он не знал, что именно успел услышать Ци Е. Сейчас в Городе Юньчэн таилось множество опасностей, и все они были направлены против Ци Е. Если даже старейшины семьи Шэнь решат выступить против юноши, не приведёт ли он сам Ци Е прямо в логово тигра, и что тогда подумает юноша?
Заметив, что Ци Е послушно соглашается пойти с ним и кивает, он тихо произнёс:
— Пойдём, возвращаемся.
Всю дорогу Ци Е бесчисленное количество раз поворачивал голову к Шэнь Цинчжо и каждый раз видел его с сосредоточенным, погружённым в тяжёлые мысли лицом.
Ци Е казалось, что, хотя его рука всё ещё держится за ладонь Шэнь Цинчжо, сам тот уже словно ускользнул от него.
И правда, он станет лишь обузой для Шэнь Цинчжо, доставляя ему всё новые и новые хлопоты.
Станет ли Шэнь Цинчжо презирать его?
Если сейчас Шэнь Цинчжо защищает его лишь потому, что ещё не видел его истинной сути, то не пожалеет ли потом о знакомстве с ним, когда всё раскроется?
А та помолвка с ним, которую Шэнь Цинчжо только что подтвердил в главном зале — будет ли она иметь силу? Если бы только его тайну удалось сохранить навсегда...
Ци Е знал, что такой замечательный человек, как Шэнь Цинчжо, не должен принадлежать ему. Но он всё равно безумно этого жаждал, и это желание разгоралось всё сильней. Стоило ему увидеть Шэнь Цинчжо, как в груди рождались запретные, тёмные порывы, а стоило потерять его из виду, как ему тотчас хотелось броситься на поиски и привязать к себе.
Всегда-всегда, чтобы они никогда не расставались.
Его глаза сами того не замечая стали тёмно-красными.
Вдруг чья-то рука опустилась на его макушку и повернула голову на место.
Шэнь Цинчжо посмотрел на него, и в его глазах мелькнула лёгкая улыбка:
— Почему ты всё время смотришь на меня?
Ци Е на мгновение замер, и его зрачки вернулись к обычному цвету. Увидев, что Шэнь Цинчжо снова готов улыброваться ему, дурные мысли тут же рассеялись, а на душе разлилось тепло.
Осторожно, с опаской Ци Е спроксил:
— Ты всё ещё сердишься?
Шэнь Цинчжо на секунду замолк, глядя на него. Затем его улыбка стала ещё мягче и теплее. Он потрепал юношу по голове и в ответ спросил:
— С чего бы мне сердиться?
Оказывается, тот всё это время украдкой поглядывал на него, потому что боялся его гнева.
До чего же он милый.
— Я думал о том, что делать, если я не смогу тебя защитить? — Шэнь Цинчжо убрал руку с его головы, а другой ладонью перехватил руку Ци Е и успокаивающе погладил его пальцы. В его словах звучала правда, приправленная лёгкой шуткой: — К тому же, мы ведь так хорошо друг друга знаем, тебе незачем передо мной робеть. Я вовсе не страшный.
Услышав это, Ци Е залился краской от макушки до пят и почувствовал себя на седьмом небе от счастья. Он робко переспросил Шэнь Цинчжо:
— Ты женишься на мне?
Шэнь Цинчжо никак не ожидал от него такого вопроса. Он опешил и покачал головой:
— Конечно нет. Но мы останемся друзьями. Я во всём разберусь, и кого бы ты ни полюбил, чем бы ни решил заняться — я не стану вмешиваться.
Вздымающееся от надежды сердце Ци Е вмиг заледенело и превратилось в стоячую воду.
Его рука, соединённая с рукой Шэнь Цинчжо, скользнула вниз. Всю оставшуюся дорогу юноша пребывал в глубоком унынии и не произнёс больше ни слова.
И больше не бросил на Шэнь Цинчжо ни единого тайного взгляда.
Шэнь Цинчжо не понимал, что опять стряслось с этим парнем, но догадывался, что дело как-то связано с ним самим. Вернувшись вместе с Ци Е, он немного подумал и решил не заходить внутрь — дождавшись, пока юноша перешагнет порог, он остался снаружи и протянул руку, собираясь закрыть за ним дверь.
Положив обе руки на задвижку, Шэнь Цинчжо на прощание бросил:
— Этот двор отныне твой, отдохни как следует.
Ци Е резко развернулся, преградил путь рукой и снова распахнул створки, не давая двери закрыться.
Лицо юноши исказилось от паники, он испуганно смотрел на него, и его некогда чистые глаза вновь затуманились и стали тёмно-красными.
— Ты больше не будешь спать со мной?
Предыдущие несколько ночей Шэнь Цинчжо неизменно разделял с ним ложе.
— Мне... мне плохо, — лицо Ци Е исказилось от боли. Он выскочил за порог и намертво вцепился в талию Шэнь Цинчжо, не отпуская его, а его всё сильнее краснеющие глаза в упор смотрели на него.
Ци Е чувствовал себя презренным до крайности: он ставил на кон то, дорог ли он ещё Шэнь Цинчжо, и его ставка сыграла — Шэнь Цинчжо действительно дрогнул.
Шэнь Цинчжо чуть приподнял руки и огладил его глаза и щеки. Он мягко произнёс:
— Я не говорил, что не буду спать с тобой. Просто думал, что ты захочешь немного побыть в тишине и одиночестве.
Тёмно-красные глаза Ци Е смотрели на него снизу вверх, и он замотал головой:
— Не уходи.
Шэнь Цинчжо опустил взгляд на обхватившие его руки и подумал, что даже если бы и захотел уйти, у него бы не получилось.
Он кивнул, надеясь, что теперь-то Ци Е отпустит его.
Но не успел он опомниться, как мир вокруг него перевернулся. Он судорожно вцепился в воротник Ци Е и, придя в себя, с удивлением осознал, что Ци Е подхватил его на руки и поднял в воздух.
Шэнь Цинчжо испытал сильнейший шок: то, что Ци Е вот так запросто поднял его на руки, полностью перевернуло все его представления. В его памяти Ци Е всегда оставался мягким и хрупким, и если уж кому-то и полагалось носить другого на руках, так это ему — Ци Е. Хотя он уже знал, что юноша на самом деле вовсе не слаб.
Глаза Ци Е стали пугающе алыми, а руки, сжимавшие его тело, всё сильнее крепли. Шэнь Цинчжо знал: Ци Е всегда так поступал, когда сильно нервничал.
Он не смел делать резких движений, понимая, что юноша просто хочет лечь с ним в постель. Вспомнив свои же слова о том, что Ци Е не нужно перед ним робеть, он тут же расслабился, полностью доверившись ему, и мягко обхватил за плечи.
Преодолев всего несколько шагов, Шэнь Цинчжо не сводил глаз с лица Ци Е и понял, что слова юноши о том, что ему плохо, пожалуй, были правдой.
В комнате по-прежнему курились благовония — Шэнь Цинчжо предпочитал аромат грушевого дерева и сосны. Опустив его на кровать, Ци Е не поднялся, а навалился сверху. Шэнь Цинчжо почувствовал, как тело Ци Е становится всё горячее, обжигающе горячее.
Шэнь Цинчжо протянул руку и нащупал что-то странное.
Те самые ноги, на которых Ци Е только что шёл за ним от порога, исчезли, а вместо них появилась длинная, массивная и пышущая жаром чешуйчатая хвостатая плоть.
Ци Е испуганно замертво закрыл ему глаза ладонями, а из его груди вырвался полный боли стон:
— Не смотри...
Шэнь Цинчжо не сопротивлялся и позволь ему прижимать себя к постели. Заинтригованный тем, что видит ещё одну ипостась Ци Е, он убрал его руки со своего лица, и в его взгляде промелькнул живой интерес.
Ци Е был насмерть перепуган. Сила, с которой он давил на Шэнь Цинчжо, ослабла, и он поспешно соскользнул с него, собираясь сбежать куда глаза глядят, и снова попытался заслонить Шэнь Цинчжо глаза.
Теперь у него даже ног не осталось, он стал настоящим уродливым монстром, вдруг Шэнь Цинчжо прогонит его...
На этот раз Шэнь Цинчжо перехватил его запястья.
Тело Ци Е пылало ещё сильнее. Его мощный, внушительный драконий хвост, который должен был внушать трепет, сейчас жалко сжался, отчаянно пытаясь спрятаться за спину.
Он вовсе не хотел, чтобы так вышло. Испугается ли Шэнь Цинчжо его нынешнего облика? Наверное, испытает отвращение?
Видя, как тот метался испуганным оленёнком, всё ещё не умея толком обращаться со своим хвостом, Шэнь Цинчжо рывком притянул мечущегося юношу к себе и заключил в объятия целиком — вместе с хвостом.
— Разве мы не собирались спать? Зачем отбираться так далеко?
Юноша с драконьим хвостом и человеческим телом опешил. Забыв сопротивляться, он растерянно прижался к груди Шэнь Цинчжо, задрав голову и глядя на него снизу вверх.
Длинный тяжёлый хвост бессильно опал и растянулся на коленях Шэнь Цинчжо.
— Можно мне потрогать? — успокоившись, юноша замер, а Шэнь Цинчжо, отпустив его, позволил тому устроиться поудобнее и перевёл взгляд на длинный хвост.
Гладкий, невероятно красивый, каждая чешуйка переливалась на свету.
Шэнь Цинчжо смотрел на него во все глаза, совершенно забыв, что юноше сейчас плохо.
Спохватившись, он взял себя в руки и спрятал слишком явное любопытство во взгляде. Ци Е и так сейчас был уязвим, если он ненароком испугает его настолько, что тот сбежит и попадётся кому-нибудь в лапы, он будет жалеть об этом до конца дней.
— Если ты против, я не буду трогать. Тебе всё ещё плохо? Жарко? — вспомнив обжигающую кожу юноши, заботливо спросил Шэнь Цинчжо.
— Не бойся, я вовсе не считаю твой нынешний вид плохим и никому об этом не скажу. Я обещал помочь тебе — значит, помогу, — пояснил Шэнь Цинчжо.
Его голос звучал мягко и утешительно. Закончив говорить, он взмахнул рукой и с помощью магической силы накрепко запер все двери в комнате.
Теперь, если он сам не снимет заклинание, никто в мире не сможет их открыть, и Ци Е не сможет сбежать, даже если захочет. Наученный горьким опытом, Шэнь Цинчжо страшно боился повторения подобных побегов.
Ци Е пропустил его действия мимо ушей. Спустя мгновение он понемногу придвинулся ближе, и его изгибающийся драконий хвост, послушно подчиняясь, сам лёг прямо в ладонь Шэнь Цинчжо.
При свете светильника Шэнь Цинчжо заметил, что лицо юноши покраснело до такой степени, что этот оттенок уже казался неестественным для человека.
— Трогай, — Ци Е уткнулся лицом ему в грудь, слегка подрагивая всем телом. Жар от него исходил сильнее прежнего, зато хвост постепенно остывал, становясь мягким. Ци Е едва слышно выдохнул: — ...Мне холодно.
Шэнь Цинчжо даже не успел испугаться — он лишь увидел, как Ци Е снова съёжился, претерпевая метаморфозу, и от прежнего облика не осталось и следа: юноша целиком превратился в длинного чёрного дракона.
Его огромные кроваво-красные глаза источали крайнюю усталость, а на голове красовались те самые две роговые ветви, что и в прошлую их встречу.
На Континенте Девяти Областей черные драконы считались предвестниками дурных вестей, воплощением зла, которых не любил никто на свете.
Обратившийся в дракона Ци Е свернулся тугим кольцом, надеясь, что Шэнь Цинчжо снова прикоснется к нему, погладит его голову и хвост.
Но сейчас он был слишком большим — огромным и страшным. И хотя Шэнь Цинчжо утверждал, что не испытывает отвращения, Ци Е всё равно боялся, страдал от дикого ужаса.
— Только не выгоняй меня... — Никогда в жизни он ещё не испытывал такого животного страха. Он тёрся о Шэнь Цинчжо своим изменившимся лбом, его голос сорвался, превратившись в жалкое пиликанье, и он едва не плакал.
Как же холодно...

Комментарии

Загрузка...