Через мгновение дверь школы отворилась. На пороге стоял Сан Чэнь в чистом, хотя и стареньком, халате. Его ясные глаза, напоминавшие безоблачное небо после дождя, удивлённо уставились на Ваньлюй.
Ваньлюй, ошеломлённая его видом, на миг растерялась и даже не нашлась, что сказать. Она покраснела и умоляюще взглянула на Жань Янь.
За время ожидания Жань Янь успела остыть и собраться с мыслями. Она не собиралась тратить время на пустые разговоры и сразу спросила напрямик:
— Где вы взяли эту тушечницу?
Сан Чэнь перевёл взгляд на тушечницу и застенчиво улыбнулся:
— Это я сам сделал. Третий господин Чжоу — мой ученик, и я хотел поблагодарить вас за то, что спасли его. У меня нет ничего ценного, вот и... Простите за скромный подарок.
— Вы сами сделали? — Жань Янь ощутила смешанные чувства. Впрочем, она не слишком расстроилась — чудо вроде встречи с мудрецом, который укажет путь, случается разве что в театральных пьесах. Она и не надеялась всерьёз.
В прошлой жизни её ударили тушечницей по голове, а потом сломали шейный позвонок. Ударить легко. Но найти в этом мире человека, способного с точностью нащупать первый шейный позвонок и одним движением сломать его, — не так-то просто. Да если бы и сломали, кто поручится, что она вернётся обратно?
Всё это Жань Янь уже обдумала не раз. Просто, когда появляется хоть призрачная надежда, трудно удержаться и не ухватиться за неё.
Сан Чэнь, заметив, что Жань Янь застыла с отсутствующим видом, замялся и неуверенно спросил:
— Если вам не по душе эта тушечница, у меня дома есть ещё много...
— Нет, тушечница замечательная. Благодарю вас, не буду больше беспокоить, — Жань Янь слегка поклонилась и, развернувшись, пошла прочь.
Сан Чэнь выглядел окончательно сбитым с толку. С самого начала и до конца он так ничего и не понял.
Впрочем, он был не единственным, кто недоумевал. Ваньлюй догнала Жань Янь и уже открыла рот, чтобы спросить о тушечнице, но за прозрачной вуалью шляпы заметила тень разочарования на лице госпожи и проглотила вопрос. Она лишь приняла тушечницу из рук госпожи и спросила:
— Госпожа, мы ещё едем в город?
Жань Янь взглянула на небо — до часа сы было ещё время.
— Едем, — ответила она.
Они вместе вернулись к воротам усадьбы. Ваньлюй увидела, что повозка уже подана, и подумала: «Не зря отдали пол-связки монет — в другой раз эти прислужники, которые всегда смотрят, кто побогаче, не были бы так услужливы.»
Жань Янь, однако, не было дела до этих мелочей. Взгляд её всё ещё был прикован к тушечнице, и покоя в душе не было. Когда они подходили к арочному мосту, она вдруг оступилась и едва не рухнула в воду. Ваньлюй вскрикнула от испуга, бросила тушечницу и изо всех сил рванула госпожу к себе.
Они ещё не успели выпрямиться, как раздался звон — фиолетово-розовая тушечница из чэнни упала на каменные ступени и разлетелась вдребезги. Жань Янь смотрела на осколки, и зрачки её сузились. Картина до боли напоминала ту, другую — словно она снова чувствовала хруст шейных позвонков. За чёрной вуалью её лицо побледнело.
— Госпожа... — пробормотала Ваньлюй, помогая ей выпрямиться.
Жань Янь перевела дух и сказала ровным голосом:
— Собери осколки и выбрось в реку. Нельзя, чтобы кто-нибудь поранился.
Ваньлюй послушно присела на корточки и принялась собирать черепки. Собрав несколько, она заметила, что Жань Янь тоже опустилась рядом и помогает. Глядя на спокойное лицо госпожи, что угадывалось сквозь чёрную вуаль в утреннем свете, Ваньлюй подумала: «Как же переменилась госпожа после той болезни».
— Госпожа, встаньте, я сама соберу! — спохватилась Ваньлюй.
— Ничего, давай быстрее, нам ещё в город ехать, — Жань Янь мягко улыбнулась.
Они быстро убрали все осколки и вернулись к воротам. Возница уже заждался и, увидев их, нетерпеливо крикнул:
— Семнадцатая госпожа, поторапливайтесь! В усадьбе всего одна повозка — как бы управитель не вздумал её отобрать!
Ваньлюй обиделась за госпожу — как смеет какой-то возница так грубо окликать законную дочь! Хотя в его словах не было злобы, но это было недостойно обращения с благородной девушкой.
Жань Янь, однако, ничуть не обиделась и позволила Ваньлюй помочь ей забраться в повозку.
Внутри повозки всё было просто и без излишеств: лишь одна циновка да низкий столик, занавески тёмно-синие, чисто, без единого запаха. Жань Янь никогда не видела управляющего этой усадьбы, но по убранству повозки могла кое-что о нём сказать: человек он основательный, строгий, ко всему относится с педантичной тщательностью.
Повозка тронулась. Даже такая выдержанная, как Жань Янь, не могла сдержать волнения. Она много слышала о величии эпохи Чжэньгуань — и теперь могла увидеть всё своими глазами. Это было достойной наградой за новую жизнь.
Ваньлюй, чувствуя радость госпожи, тоже воспряла духом. Она откинула занавеску и воскликнула:
— Госпожа, от усадьбы до Сучжоу всего пять ли, но виды по дороге — загляденье!
Жань Янь сняла шляпу с вуалью и выглянула наружу. За окном проплывал тот самый пионовый сад, что она видела в прошлый раз. Цветы уже начинали увядать — наступило начало лета, время пионов проходило.
Повозка тряслась по просёлочной дороге, и любоваться пейзажами было трудно. Но через две кэ они выехали на большую дорогу, и тряска утихла.
Пять ли — даже пешком недолго. Как только они оказались на тракте, вскоре показались городские стены.
Повозка замедлила ход, и снаружи всё громче доносился шум толпы. Жань Янь отодвинула занавеску и с интересом стала разглядывать людской поток у городских ворот: одежду, головные уборы, повадки и лица прохожих.
В южных землях ещё сильно чувствовалось влияние эпох Вэй и Цзинь: большинство носило широкие халаты с длинными рукавами. Каждое движение было плавным и текучим, сочетая учтивость с раскованностью. Волосы убирали в пучок и покрывали головным убором. Некоторые мужчины были одеты в халаты с круглым воротом и узкими рукавами, на ногах — мягкие сапоги, на голове — тот же головной убор.
Халаты с круглым воротом и узкими рукавами появились под влиянием одежды кочевников и со временем превратились в так называемый «танский костюм», которым восхищались потомки. В ту пору это был самый модный фасон.
А женская одежда была куда разнообразнее: кофты с перекрёстным воротом и юбки, платья до груди, прямые халаты... Однако всё это было скрыто под чёрными вуалями шляп, виднелось лишь смутно. И, вопреки ожиданиям Жань Янь, большинство женщин было одето в простые холщовые платья, тёмных, неярких расцветок — а не в шелка и парчу, не благоухали духами.
В своём наряде Жань Янь, если бы встала в толпу, сошла бы за знатную особу.
Возница хорошо знал город. Услышав, что Жань Янь хочет на Восточный рынок, он свернул на короткую дорогу.
В эпоху Тан город делился на кварталы и рынки. Планировка напоминала шахматную доску: ровные квадраты, пересекающиеся улицы. В кварталах жили люди, а рынки были отдельными торговыми зонами, обнесёнными стенами. Днём они открывались, а ночью действовал комендантский час.
Когда они въехали в город и проезжали между кварталами, вокруг было тихо. Тёмная черепица, белые стены, мощеные зелёным камнем переулки, мостики через ручьи, дома у воды... Хотя Сучжоу и строили по образцу Чанъаня, здесь был совсем иной колорит.
Проехав немного, Жань Янь услышала отдалённый шум — должно быть, Восточный рынок уже близко.
Ваньлюй обрадованно воскликнула:
— Госпожа, мы на месте!
Вход на Восточный рынок, как и в город, охраняли стражи, но проверяли не так строго, так что проехали они быстрее, чем через городские ворота.
Повозка остановилась у обочины. Возница откинул занавеску и сказал:
— Семнадцатая госпожа, приехали. Управитель, чего доброго, в любую минуту может потребовать повозку, так что я поеду назад. Когда будете возвращаться, наймите в городе повозку — это стоит четыре монеты.
Ваньлюй помогла Жань Янь сойти. У неё не было мелких денег, чтобы дать вознице на чай, и она сказала:
— Хорошо, спасибо за труды. Когда вернусь, непременно отблагодарю вас.
Возница, мужчина лет сорока-пятидесяти, вздохнул:
— Вы — госпожа из рода Жань, а я — ваш слуга. Вам не нужно так со мной церемониться.
Он запрыгнул на козлы и погнал повозку обратно к Восточным воротам. У самого выезда он обернулся.
Хотя расстояние было большим, Жань Янь разглядела в его взгляде одно чувство — жалость.
Она усмехнулась про себя. Её положение ещё не было настолько плачевным, чтобы нуждаться в чьей-то жалости. Она никогда не была из тех, кто покорно сносит удары судьбы. Шумный Восточный рынок и оживлённая Ваньлюй рядом поднимали ей настроение.
Они уже собрались идти вперёд, как вдруг неподалёку собралась толпа. Люди указывали на что-то пальцами, перешёптывались — и среди зевак особенно много было мужчин. Некоторые, забыв о приличиях, вытягивали шеи, словно хотели вытянуть их на три чи длиннее.

Комментарии

Загрузка...