Услышав слова Тайсукэ, даже Коити почувствовал, как у него напряглось лицо.
— Ты не ошибся? Можешь дать гарантию, что это точно он? — Коити в упор посмотрел на брата, переспрашивая.
— Не могу гарантировать на сто процентов... Но очень похож, думаю, это тот самый человек.
— Ты же просто «думаешь»?
— Если ты так говоришь, то я и сам не могу утверждать наверняка... Могу лишь сказать, что, по моему мнению, они очень похожи.
Тайсукэ сидел на краешке кровати, сцепив руки в замок, и изо всех сил пытался передать истинные чувства своего сердца искренним взглядом.
Коити вспомнил ту ночь четырнадцатилетней давности: после того как они стали свидетелями места гибели родителей, потрясённый до глубины души и потерявший дар речи Тайсукэ вдруг произнес фразу, эхо которой до сих пор звучало в ушах Коити:
— Старший брат, я видел! Я видел, как выглядит тот человек, который убил папу.
В этот момент взгляд Тайсукэ был точь-в-точь как тогда, и это чувство досады и сожаления, должно быть, вновь со всей ясностью ожило в его душе.
Коити посмотрел на Сидзуну, сидевшую на полу у края кровати. По идее, сначала следовало выслушать её отчёт о сегодняшнем вечере, но не успела она и слова сказать, как они услышали отчаянный крик Тайсукэ: «Я видел того мужика из прошлого!».
Коити поднялся на ноги, открыл шкаф и вытащил небольшую картонную коробку. Сняв крышку, он обнаружил внутри толстую папку. В папке хранились все материалы, имеющие отношение к делу об убийстве родителей, однако в основном это были лишь газетные и журнальные вырезки — всё-таки объём информации, которую могли собрать дети, оставался ограниченным.
Листнув до какой-то газетной статьи, Коити протянул её Сидзуне.
— Сидзу, присмотрись хорошенько, Тогами Масаюки выглядит вот так?
В той статье был опубликован портрет-фоторобот, составленный со слов Тайсукэ.
Сидзуна уставилась на портрет и какое-то время раздумывала, склонив голову набок.
— Если так посмотреть, вроде бы довольно похож... Но не настолько, чтобы точь-в-точь.
Тайсукэ бросил косой взгляд на портрет и, чувствуя себя неуверенно, поскрёб в затылке:
— Тогда я был очень нестабилен эмоционально, к тому же никогда раньше не описывал внешность для составления фотороботов, так что толком ничего объяснить не смог. Но вообще-то я хотел изобразить именно это лицо! То самое лицо, которое у Тогами Масаюки.
Коити захлопнул папку и снова опустился на стул.
— Прошло столько времени, могло ли твоё впечатление измениться?
— Ничего подобного, поверь мне! Я ведь ужасно мучаюсь: прекрасно видел лицо этого гада, но ничем не смог помочь. Я запомнил это лицо до конца своих дней, забыть его невозможно, потому что я вспоминаю о нём каждый день, даже во сне вижу — моя память никогда не изменится!
Глядя на искренние глаза брата, Коити не находил в себе сил продолжать сомневаться. Каким же огромным психологическим грузом для маленького тогда Тайсукэ стало лицезрение убийцы собственных родителей! При одной мысли об этом сердце Коити начинало щемить.
Коити скрестил руки на груди.
— И всё же, даже если они просто похожи, что с того?
— Но я не считаю это простым совпадением. Раньше наша семья держала западный ресторан, и Тогами тоже управляет рестораном западной кухни. Не исключено, что у него с папой и мамой были какие-то дела по работе.
Коити кивнул — в словах Тайсукэ был определённый смысл.
— Проверить, что ли?..
— И как ты собираешься проверять? — спросила Сидзуна.
— Я что-нибудь придумаю. Короче говоря, предоставьте это дело мне, а обо всех находках я вам сообщу.
После слов Коити Сидзуна больше ничего не сказала и лишь кивнула, однако лицо Тайсукэ по-прежнему выражало глухое несогласие.
— Что такое, Тайсукэ? У тебя есть ещё какие-то претензии?
— Да нет...
— Есть что сказать — говори прямо, это на тебя совсем не похоже.
— Просто мне кажется, будто ты мне не веришь.
— С чего ты взял?
— Он же, возможно, убийца! Убийца наших папы и мамы! А ты такой собранный и спокойный, должен бы проявить куда больше удивления и эмоций. — Тайсукэ обиженно надул губы.
Коити вздохнул:
— Я понимаю твои чувства. Конечно же, я удивлен, и ещё как! Если Тогами Масаюки и впрямь тот самый человек, которого ты видел в ту ночь, это просто из ряда вон выходящее событие. Но сейчас у нас нет ни единого доказательства. Больше всего на свете я ненавижу вот это ложное чувство радости, когда столько ждёшь, а потом всё идёт прахом — разве мы втроём не жили так с самого детства?
— Верно, второй брат, — поддержала его Сидзуна. — Бурный восторг оставь на потом, когда добудем доказательства. Я больше не хочу снова испытывать разочарование, особенно в таком деле.
Услышав слова остальных двоих, Тайсукэ, до того выглядевший недовольным, помрачнел, погрустнел и в конце концов тихонько кивнул.
— Ладно, понял я. Всё равно видел только я один, и как бы похоже ни выглядело, доказать это невозможно.
— Не падай духом, я же сказал, что всё проверим. Кстати, вечер прошёл успешно? — Коити перевёл взгляд с Тайсукэ на Сидзуну.
— Совет старшего брата сработал на славу, — ответила Сидзуна. — Тот парень, Тогами Юкинари, проявляет огромный интерес к постоянным клиентам в барной зоне, а ещё я заговорила об освещении — кажется, он над этим тоже всерьёз призадумался.
— Значит, моя предварительная разведка была не напрасной. Договорились о следующей встрече?
— Само собой, он пригласил меня на дегустацию хаяси райсу.
— Хаяси райсу? Надо же, додумались устроить такую дегустацию!
— Он попросил меня непременно прийти и попробовать. Парень, похоже, не слишком привык общаться с девушками, в следующий раз я намерена действовать более решительно.
Глядя на воодушевленную Сидзуну, Коити с надеждой кивнул. Тем не менее он заметил, что Тайсукэ сидит рядом погруженный в тяжёлые раздумья, с мрачным выражением лица.
Два дня спустя Коити прибыл в Иокогаму. Выйдя со станции Сакурагитё, он направился на юг по торговой улице. Чуть не доходя до моста через реку Оока, стояло кафе под названием Ума-но-ки, внешне похожее на бревенчатую хижину; в отделке интерьера тоже использовалось множество натурального дерева.
Коити уселся за барную стойку, сделанную из продольного спила бревна, и заказал чашку кофе. Кроме него, в заведении не было других посетителей, и лысоватый хозяин с пышными белыми усами умело и ловко заваривал кофе.
— Давно вы открыли это заведение? — поинтересовался Коити, потягивая чёрный кофе.
— Двадцать пять лет назад, — почему-то нарочито понизив голос, ответил хозяин. — Всё здесь выглядит каким-то потрепанным, повсюду изъяны, многое требует ремонта, но на это требуются огромные деньги.
— И правда, заведение с историей. За столько лет здешние места сильно изменились, наверное?
— Как сказать... Такое ощущение, что меняться уже особо и нечему, в конце концов, свободных больших участков под застройку больше не осталось. — Хозяин протирал посуду, задумчиво склонив голову набок.
— Я бывал здесь в детстве, и в памяти остался один ресторан западной кухни, вы случайно не знаете?
Стоило Коити задать вопрос, как хозяин энергично закивал.
— Должно быть, Тогами-тэй. Вон там, по диагонали через дорогу, сейчас там вроде бы магазин подержанных компакт-дисков или DVD.
— А, это заведение... Его уже нет?
— Теперь они переехали в Каннай. Разве вы не слыхали про Тогами-тэй? В последнее время филиалы повсюду открываются.
— Кажется, видел один в Гиндзе.
— Самый первый головной ресторан находился как раз напротив. Хоть это была и маленькая забегаловка, торговля тогда шла просто сумасшедше, постоянно выстраивались длинные очереди, и те посетители, кто не хотел стоять в очереди, заглядывали ко мне, — с радостной ностальгией вспомнил хозяин, казалось, ничуть на это не сердясь.
— Неужели торговля шла настолько хорошо?
— Хаяси райсу было их самым популярным блюдом, об этом наверняка рассказывали по телевизору или в газетах и журналах. Я и сам пробовал пару раз, действительно вкусно.
Коити вспомнил, что Сидзуна упоминала о предстоящей дегустации хаяси райсу: говорят, Тогами Юкинари намерен сделать это блюдо главным козырем нового филиала.
— А что за человек владелец того заведения?
— Фамилия хозяина как раз Тогами, отсюда и название Тогами-тэй. Он очень добросовестный делец, когда только открылся, даже заходил ко мне поздороваться. Говорят, до этого он набирался опыта в других местах, с большим трудом добился возможности начать собственное дело, но поначалу клиентов почти не было, и вести бизнес приходилось тяжело. Зато примерно на третий год торговля внезапно пошла в гору, и, как я уже говорил, постоянно стояли длинные очереди. Не успел я удивиться столь разительным перементам, как вскоре он перенёс ресторан в Каннай — возможно, прежнее помещение оказалось слишком тесным. Держу пари, он загреб немало денег. Кстати, подсказать вам, где находится то заведение в Каннае?
— Не нужно, я и сам смогу отыскать, спасибо.
— Переезд в Каннай состоялся примерно лет десять назад, после чего у этого парня всё пошло как по маслу, стал открывать филиалы направо и налево. По сравнению с ним мы сейчас просто в разных весовых категориях.
Коити кивнул и допил кофе. Согласно его собственным изысканиям, головной ресторан Тогами-тэй переехал в Каннай ровно двенадцать лет назад, а спустя два года Тогами Масаюки сменил и место жительства — судя по всему, его финансовые возможности тогда невероятно укрепились.
Родители троих детей Ариакэ погибли четырнадцать лет назад, и если слова хозяина кафе соответствуют действительности, это как раз совпадает с периодом, когда дела у Тогами-тэй пошли в гору. В такое время владельцу ресторана вряд ли пришло бы в голову отправляться в Ёкосуку ради совершения грабежа и убийства.
Расплатившись по счёту, Коити вышел из кафе и посмотрел на магазин подержанной аудио- и видеопродукции через дорогу. Фасад заведения целиком состоял из стеклянной витрины, оклеенной киноафишами и глянцевыми фотографиями артистов; не заходя внутрь, было трудно составить полное представление, но надо полагать, вряд ли он намного просторнее Ариаке. Если дела шли настолько успешно, что выстраивались очереди, желание перебраться в помещение побольше выглядело вполне естественным.
По дороге обратно к станции Сакурагитё Коити внезапно кое о чём вспомнил и свернул в сторону станции Хинодэтё. На ходу он достал мобильный телефон и набрал чей-то номер. Он не стал говорить Тайсукэ и Сидзуне, что до сих пор поддерживает связь с этим человеком.
После того как на том конце ответили на звонок, Коити сказал, что сейчас находится в Хинодэтё, и поинтересовался, можно ли встретиться. Собеседник с готовностью согласился, и они договорились о встрече у станции Ёкосука-Тюо.
Коити уже давненько не ездил на экспрессах линии Кэйхин. Стоя у дверей вагона и вглядываясь в проплывающие за окном пейзажи, он вспомнил далёкое прошлое. Этот край у подножия гор и у самого моря когда-то был его любимым местом, и он отлично помнил усыпанное звёздами небо, которым можно было любоваться без всяких усилий.
Коити слегка покачал головой, не позволяя себе погружаться в сентиментальность. Он напомнил себе: разве не он сам давным-давно решил навсегда порвать с этим миром!
Добравшись до станции Ёкосука-Тюо, он снова позвонил — человек, с которым они договорились, уже ждал в ближайшем кафе самообслуживания.
Коити быстро отыскал это заведение, и когда перешагнул порог, сердце его забилось птицей в груди: хотя они несколько раз созванивались, увидеться вживую довелось спустя много лет.
Собеседник сидел за барной стойкой лицом к проходу, и в его профиле, видимом сзади и справа, почти ничего не изменилось, разве что волосы заметно поседели. Кроме того, плечи под серым костюмом казались чуть более сутулыми и осунувшимися.
Купив чашку кофе, Коити подошёл ближе. Собеседник сразу же заметил его, повернул голову и замер на пару секунд, прежде чем широко распахнуть глаза.
— Коити, да? А ты вырос.
Коити присел рядом и горько усмехнулся:
— Вы и в прошлый раз говорили то же самое, просто с тех пор мой рост ничуть не изменился.
— Правда? Если ты упомянул, то и впрямь так, — улыбнулся собеседник, а вокруг рта у него вилась такая же небритая щетина, как и четырнадцать лет назад.
Это был Касивабара из полицейского участка Ёкосуки, который, судя по всему, до сих пор служил там же детективом. Коити позвонили вскоре после того, как он покинул детский дом — тот упомянул, что раздобыл контактный номер, наведя справки в приюте. С той поры каждый год ему стабильно поступали один-два неожиданных звонка от Касивабары, и почти никогда по какому-то важному делу — они просто болтали о текущих делах.
Коити соврал Касивабаре, заявив, что абсолютно никак не поддерживает связь ни с Тайсукэ, ни с Сидзуной, поскольку при той сфере деятельности, которой занимались все трое, простые контакты с действующим детективом таили в себе колоссальный риск.
— В последний раз мы виделись года четыре назад, верно? — произнёс Касивабара.
— Да, из-за истории с азартными играми...
— Точно.
Четыре года назад Касивабара назначил Коити встречу, сославшись на то, что есть разговор. Незадолго до того в Иокогаме разоблачили подпольную организацию, специализировавшуюся на тотализаторах и азартных играх, и в конфискованном полицией списке клиентов обнаружилось имя Ариакэ Юкихиро — излишне говорить, что речь шла об отце троих детей Ариакэ.
На Ариакэ Юкихиро висел долг примерно в три миллиона, и предполагалось, что перед самой гибелью супруги занимали деньги у знакомых по всей округе именно с целью расплатиться по долгам.
В полицейском участке Ёкосуки решили, что эта игорная группировка вполне могла иметь отношение к убийству четы владельцев ресторана западной кухни, и возобновили расследование — именно ради этого Касивабара и разыскал тогда Коити. Тем не менее полиция и в ходе тех поисков не сумела докопаться до истины, придя к выводу, что прямая связь между игорным синдикатом и преступлением крайне мала.

Комментарии

Загрузка...