Чёрный отзвук, это проявление ESS (энергия), которое человечество способно измерить с помощью современных технологий. Там, где проходит ESS, неизбежно остается чёрный отзвук. Но чёрный отзвук, не просто след пребывания ESS.
И правда, разве в подобном мире городских легенд обойдётся без «атак на психику»?
У чёрного отзвука есть уровни, и для каждого характерны свои симптомы.
Шкала варьируется от 1 до 10, и в зданиях, находящихся под управлением КОР, почти всегда стараются поддерживать уровень не выше 3-го.
Уровень 1: Чувство неправильности происходящего.
Уровень 2: Страх, импульсивность.
Уровень 3: Галлюцинации, слуховые галлюцинации, тошнота.
Уровень 4: Отторжение реальности, эмоциональное отчуждение.
До этого предела всё ещё более-менее терпимо.
Слуховые и зрительные галлюцинации, а также лёгкий спад ментального здоровья защитный костюм способно сгладить самостоятельно.
А вот начиная с 5-го уровня спасение выживших превращается в ад.
Уровень 5: Распад речи, паника.
Если войти туда без защиты костюма, начнется спутанность сознания, а сама речь начнет разрушаться, из-за чего общаться с выжившими станет невозможно.
Более того, с этого этапа многие окончательно теряют рассудок и начинают бросаться на людей с оружием.
Уровень 6: Навязчивые реакции.
Человек повторяет одно и то же действие. И ни за что не способно вырваться из этого замкнутого круга. Какой бы способ ни применялся.
Уровень 7: Паралич телесных чувств, бред, склонение к убийству.
Это последний рубеж, когда людей ещё можно спасти.
По крайней мере, они «всё ещё живы».
Уровень 8: Укоренение бреда, распад личности.
Это уже не человек.
Уровень 9: Необратимые изменения.
Вот теперь «это точно не человек».
Уровень 10: Слияние.
И прямо сейчас на тактических часах отображается уровень чёрного отзвука: 4.
— Пропавшие обнаружены. Воспитательница и большинство детей успешно эвакуированы и находятся в безопасности.
А мы-то где находимся?
— На данный момент трое детей всё ещё числятся пропавшими без вести.
Я судорожно вытащил телефон. Сначала нужно передать обстановку.
Смахнув струящуюся из глаз кровь, я коснулся пальцем наушника.
— Скорее всего... Скорее всего, пропавшие дети находятся прямо здесь. Похоже, проявилась ESS инфекционного типа, «Кукольный театр».
— Что? Кукольный театр?
— О ней упоминалось в отчётах восьмилетней давности. Это инфекционная ESS, проявившаяся прямо в этом арт-холле.
— Ты... Ты что, читал записи восьмилетней давности?! Да ещё и в таких подробностях?!
Ничего я не читал. Только что посмотрел в телефоне.
Но я лишь уверенно кивнул, подтверждая его слова.
Ли Дохви даже не думал вытирать текущую из носа кровь и ошеломлённо уставился на меня.
— Ну ты... Ты реально лучший.
Восхищение Ли Дохви прервал раздавшийся в наушнике голос Ли Канхёна.
— Принято. В скором времени мы с заместителем менеджера Ким Риной войдём внутрь по другому маршруту.
Связь оборвалась.
Кровь понемногу переставала течь, и к ногам возвращалась сила.
Я быстро оглядел тёмное нутро театра.
«Есть ли тут что-то, что можно пробить грубой силой?»
Свет горел, но вокруг царила такая звенящая тишина, что моё собственное дыхание казалось слишком громким, натягивая нервы по всему пространству.
Потолок оказался неожиданно высоким, а сцена и зрительный зал плавно соединялись ступенчатыми проходами.
Кресла были расположены чуть ниже обычного, чтобы на них могли сидеть и дети, и взрослые, а вместо подлокотников на них лежали простые мягкие подушки, обтянутые тканью.
— Гидам.
Ли Дохви шепнул это и слегка кивнул головой.
Под одним из кресел, в густой тени, что-то едва заметно дрожало.
Это был ребёнок.
Маленький мальчик, обхватив колени и уткнувшись в них подбородком, крупно трясся от страха.
«Постойте. При 4-м уровне чёрного отзвука ребёнок не должен был выдержать».
Однако даже издали на нём не было видно следов крови.
Почему? Нет, ладно, что бы там ни было, главное, он не ранен.
Мы с Ли Дохви вытащили из карманов носовые платки и дочиста вытерли запекшуюся кровь с лиц.
«Всё?»
«На кончике носа осталось».
«Спасибо».
Мы тихо подошли к креслу, где прятался мальчик.
Тот самый малыш, который у входа тыкал пальцем в Ли Канхёна и удивлялся, какой тот огромный. Точно он.
— У-у-у-а-а-а-а-а.
Едва увидав моё лицо, мальчик наконец зарыдал в голос.
Все эмоции, что он сдерживал всё это время, вырвались наружу.
Детей в этом мире с малых лет учат простым правилам.
Плакать нельзя. Сиди тихо. Жди, пока за тобой кто-нибудь придет.
Вот он и терпел из последних сил, пока не пришли оперативники службы безопасности.
От этой мысли в груди тупо заныло.
Когда я попытался подойти к нему ближе, Ли Дохви вытянул руку и преградил мне путь.
— Справишься? Сможешь успокоить?
В его лице читалось лёгкое сомнение.
Чего это он меня останавливает?
Он посмотрел мне в лицо, а затем медленно оглядел с головы до ног.
Ну да, это я говорил, что Ли Дохви похож на гопника, но у меня-то физиономия тоже далеко не ангельская.
— Ты, это... Ну...
— Я видел этого мальчика у входа.
Стоило мне подать голос, как Ли Дохви тут же отступил.
— А, вы уже знакомы? Ну, тогда ладно.
Воспользовавшись шансом, я осторожно вытащил конфету.
Не подходя к ребёнку вплотную, я тихо опустился на пол прямо перед креслом, где он прятался.
— Испугался?
— Хы-ы-ы-ы.
— Иди сюда, пойдём к маме.
Я протянул конфету, но мальчик замотал головой и забился ещё глубже.
— Малыш, как тебя зовут?
— Ким... Ким Сынчхан...
— Сынчхан, пойдём со мной. Хочешь вот это?
Маленькая ручка осторожно показалась из щели между креслами.
— Мама говорила... не есть большие конфеты... хы-ы-ы...
А-а, её нужно было разломать.
— Подожди секунду.
Ли Дохви молча прошёл мимо меня и подошёл к стене чуть в стороне.
Забрав у меня конфету, он осторожно придавил её нижней частью рельсотрона, раздавив в крошку.
Картинка с мигающим пришельцем на упаковке разлетелась на куски, и леденец вернулся ко мне.
14.0.2 Сладких снов, пири-пири (для детей), Справочная информация Наименование: Медицинские усыпляющие конфеты КОР (CMTD-04) Функция: Специально разработаны для психологической стабилизации детей во время спасательных операций. При приёме внутрь в условиях умеренного стресса погружают ребёнка в спокойный сон.
Забрав конфету, я посмотрел на Ли Дохви, тот молча отступил назад.
Развернув надломленную обёртку, я протянул её мальчику. Ким Сынчхан сжал её обеими ручонками и тихо пробормотал:
— Спасибо...
А парень-то держится молодцом.
Я подхватил малыша и усадил себе на колени, давая ему успокоиться.
Стоило пообещать, что мы идём к маме, как он без лишних слов уткнулся мне в грудь.
Встретившись взглядом с Ли Дохви, я увидел, как тот кивнул и тихо отошёл в угол, пытаясь связаться с Ли Канхёном.
Спустя мгновение он посмотрел на меня и поднял два пальца.
... Похоже, на той стороне тоже нашли двоих детей.
Правило 3. Если вы оказались заперты внутри Кукольного театра, займите место в зале и ждите начала представления.
Если это мюзикл, см. правило 7. Если это видеозапись, см. правило 8. После окончания представления оперативники службы безопасности эвакуируют вас. Представление состоит из 3 актов.
Осторожно продвигаясь по центральному проходу, мы выбрали места где-то посередине пустого зала.
Малыш у меня на руках прерывисто дышал, но вскоре его дыхание замедлилось, и он начал засыпать.
И в этот момент, разрывая тишину, свет в театре с глухим щелчком погас.
Ш-ш-ш, из гарнитуры донёсся голос:
— Заместитель менеджера Ким Рина пропала.
— Двое детей также исчезли.
Я инстинктивно сжал ребёнка сильнее.
— С нашей стороны никто не пропадал.
{Динь-дон~динь!}
Заиграла незамысловатая и наивная мелодия, будто из шарманки в парке аттракционов.
Грохот!
Ли Дохви на рефлексах дернулся со своего места, но я успел схватить его и силой тянуть обратно на кресло.
Дыхание у него стало частым и рваным.
— А, да это... музыка! Музыка из парка аттракционов!
— Старший менеджер, нельзя мешать представлению!
— То... точно. Спасибо...
Феномен, которого не было в сводке правил.
Похоже, видео, которое сейчас начнётся, напрямую связано с Ли Дохви.
Правило 8. В случае трансляции видеозаписи критически важно досмотреть её до самого конца. После этого оперативники службы безопасности спасут вас.
— Старший менеджер. Нужно просто досмотреть до конца.
— ... Да. Не думал, что всё так повернётся... Но мы же точно должны досмотреть до конца по правилам этого театра?
— Да.
— Раз ты говоришь «да», значит так и есть.
Ли Дохви кивнул и медленно глубоко перевёл дух.
Подперев подбородок рукой, он уставился на экран с явным дискомфортом.
Экран плавно разгорался, и на нём показался маленький мальчик.
Размытое видео, будто снятое на старую видеокамеру из девяностых.
Мальчик раз за разом переспрашивает, точно ли они сегодня пойдут в парк аттракционов.
В его лице читается тревожное и оттого ещё более жалостливое предвкушение.
«И, как это всегда бывает, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему».
— Я сейчас сойду с ума! Да нет, это ты сошла с ума! Ты просто свихнулась!
— Не ори при ребёнке. Что, опять хочешь, чтобы полицию вызвали? Хочешь расстаться с Дохви?
— Из-за тебя! Из-за тебя одной мы с ним оба пойдём ко дну!
— Я... я откуда знала, что всё так обернётся?! Я же сказала, что всё улажу!
{Динь-дон~динь!}
Картинка меняется.
Учитель ругает мальчика.
— Ты же уже в средней школе. Пиши карандашом, а не ручкой.
Карандаш ещё купить надо.
Вот только точилки у нас дома нет.
Но ножи брать опасно, мама запретила им пользоваться.
... Значит, остаётся только ручка.
Родители ругаются каждый раз, когда пересекаются.
Но я всё равно считаю, что у нас нормальная семья.
Взрослые ведь всегда иногда ссорятся.
По телевизору показывают семьи, где всё куда хуже.
Значит, у нас... пока еще всё нормально?
И вот настал тот день.
День рождения, когда мама с папой были странно добры.
— ... Не думал, что всё это вывалится наружу.
— Если мы будем просто слушать звук, это тоже могут засчитать за просмотр. Я могу закрыть глаза.
— Не надо. Не стоит рисковать. Мы оба должны выбраться отсюда живыми.
На экране ребёнок с улыбкой ждал родителей, а лицо сидящего рядом Ли Дохви постепенно каменело.
Мальчик на видео иногда озорничал, но, как по мне, это вполне укладывалось в рамки понятия «обычный ребёнок».
Я бросил на него быстрый взгляд и снова уставился на экран.
— Тот день был странным. Всё было не так, как обычно.
— День... рождения, да?
— Угу. Мой день рождения.
Я умолк и продолжить смотреть.
{Динь-дон~динь!}
Родители любят своего ребёнка.
И эта семья не была исключением.
День рождения, который должен приносить радость.
Один кусочек торта, две пачки чипсов.
Смышленый мальчик ни разу вслух не просил игрушку, которую так хотел.
Но в тот день желанная игрушка оказалась у него в руках.
{Динь-дон~динь!}
Парк аттракционов.
Сотрудники в милых ростовых костюмах животных приветствуют гостей, и ребёнок тянет к ним руки.
— Дохви! Быстрей сюда! Тут очередь кончилась!
Он просил сфотографировать его, но родители даже не подняли камеру.
— Это была карусель.
Ли Дохви мучительно прошептал эти слова.
В руках игрушка, на голове ободок.
Дохви осторожно забрался на карусель.
Сгорая от нетерпения, он поджимал ноги, и сдерживаемый смех наконец вырвался наружу.
Работник громко объявил:
— Добро пожаловать на Сказочную карусель!
— Во время катания ни в коем случае не смотрите наружу!
— Уважаемые родители, тоже развернитесь спиной!
Предупреждение повторили трижды.
Но в ушах ребёнка эти слова не имели никакого значения.
— Эх, если бы я тогда был хоть немного внимательнее...
{Динь-дон~динь!}
Под звуки шарманки карусель медленно тронулась.
Большинство детей сидели вместе с родителями, но Ли Дохви хотел показать, что он и сам отлично справится, как взрослый.
{Динь-дон~динь!}
Платформа закружилась.
Прямо перед глазами вырастали пышные облака и сотни ярких сердечек.
Это было устройство, использовавшее аномалию ESS карусели, чтобы показывать людям иллюзии.
— Как красиво! Очень красиво!
Но почему нельзя смотреть наружу?
Детский разум устроен так, что запретные вещи манят сильнее всего.
Он скосил глаза за пределы карусели, все стояли спиной, видно было только затылки.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...