— Вообще-то, мне ещё до начала задания об этом сказали. Командир отряда, — Ли Дохви бросил эти слова так, словно между прочим. — Сказал, что сегодня тот самый день, когда исполнится моя причина для поступления на службу.
«КОР», это не компания, исполняющая желания.
«КОР дает шанс».
Шанс получить то, о чём человек не смеет заикнуться даже в самых тайных мыслях.
Я осторожно подхватил ребёнка и поднялся на ноги.
Даже досмотрев видеозапись до конца, мы так и не смогли выбраться, значит, «представление» ещё не завершилось.
СИСТЕМНОЕ ОПОВЕЩЕНИЕ: <Кукольный театр>
[Аномальность]
Аномалия 1: При выполнении определённых условий проявляется путём наложения кукольного театра на уже существующую сцену (или крытое сценическое пространство).
Пусть помещение и превратилось в кукольный театр, изнутри это всё ещё был обычный зал арт-холла.
Но почему мы не переходим ко 2-му акту?
В сводке правил об этом ничего не говорилось.
«Там было чётко написано: после завершения 1-го акта представление сразу продолжается 2-м и 3-м актами, и их нужно досмотреть до конца».
На ум пришло то, о чём дети болтали тогда в гримёрке.
— Дядь, а правда, что здесь всё на свете превращается?
— Не превращается, а преображается. Это же магия.
«Преображается».
Звучит как игра слов, но если не усложнять, тут всего два варианта: либо меняются актёры, либо меняется сама сцена.
«Если меняется сцена...»
Я перевёл взгляд на сцену.
Подойдя ближе, я заметил на полу подозрительные следы.
Следы от частых, повторяющихся трений, будто здесь что-то постоянно двигали.
Ли Дохви всё так же непрерывно смотрел на карусель.
В его взгляде читался не столько страх, сколько застарелая, въевшаяся обида.
— ...
Я провёл ладонью по полу.
Должно быть, сказался прошлый опыт работы в малом театре, мне даже не пришлось вглядываться, я сразу всё понял.
Хотя устройство умело замаскировали, эти старые потертости скрыть не удалось.
— Старший менеджер.
— А-а? Ой, извини. Говори.
— Я знаю, где остальные.
Карусель.
Я поднял голову.
— Это... вращающаяся сцена.
Сама эта сцена была сконструирована на базе переделанной карусели.
Карусель, вызывающая иллюзии.
Театр, использующий иллюзии как инструмент.
Идеальное сочетание.
И всё же Ли Дохви, от которого я ожидал вспышки гнева, держался неожиданно спокойно.
— Сначала нужно выбраться. Ребёнок с нами, нельзя рисковать.
Голос его звучал ровно, но пальцы нервно теребили ткань брюк.
«Так... Он ведь сейчас на грани, верно?»
Я взглянул на свои часы.
Уровень чёрного отзвука: 4.
Дело плохо. При таком уровне стоит душевным силам пошатнуться и рассудок распадётся мгновенно.
Термин «поглощение» в контексте ESS применялся не только тогда, когда аномальное излучение выходило из-под контроля и разрасталось, но и когда человек пропитывался этой энергией, превращаясь в нечто подобное.
— Старший менеджер, а что вы думаете о нашем командире?
Обычный разговор, чтобы сбить напряжение.
Стоило мне заговорить о начальстве, как Ли Дохви мгновенно встрепенулся.
Да уж, Ли Канхён действительно умеет нагонять страху.
— Ну... Он реально способный мужик. Честно, понятия не имею, почему он до сих пор торчит в Департаменте D, но благодаря ему номер нашей группы поднялся аж до девятого.
«Выходит, он один мне казался странным?», с горечью подумал я.
— А вам не казалось в нём что-то... чересчур ненормальным? Командир ведь иногда режет безжалостно, на корню.
— А... ну... да, бывало.
Ли Дохви заметно скривился, будто вспомнил какой-то конкретный случай.
Не знаю, имел ли он в виду тот эпизод на обрыве или что-то, случившееся ещё раньше.
— Поначалу, когда я только пришёл, я тоже охреневал. Но теперь... Понимаешь, я знаю, что моя «причина для поступления» так или иначе исполнится, так что мне как-то пофиг.
Отношение к смерти как к чему-то само собой разумеющемуся.
У меня возникло чувство, будто я заглянул в ту изнанку «КОР», о которой раньше не догадывался.
«Возможно, это просто механизм реальности, призванный объяснить слепую жертвенность, о которой не упоминалось ни в коротких рассказах, ни в отчётах об ESS».
Но я всё равно не мог этого понять.
Среди сотрудников Фонда ESS хватало тех, кто цеплялся за жизнь из последних сил, но оперативники «КОР» будто нарочно рвались навстречу гибели.
— Или вы и в обычной жизни часто думаете о том, что хотите умереть?
Это они не про себя ли часом говорили?
— Но если вы умрёте, то так ничего и не добьётесь.
— Наверное. Трудно объяснить словами, но у меня есть чувство... что даже если я умру, всё равно смогу добиться своего.
Вера это или промывка мозгов?
Разница между ними, похоже, совсем эфемерна.
В моих глазах эта слепая уверенность выглядела именно как промывка мозгов.
— Так что ты уж извини. Ты меня столько раз спасал, я реально благодарен, но, честно говоря, считаю, что делать этого не стоит.
— Да ладно вам. И всё же я рад, что помог.
Он поднялся.
Я обнял ребёнка крепче и пошёл следом.
— Если причина для службы исчезнет, то и оставаться здесь смысла не будет.
— Хм? Ну, в «КОР» хотя бы платят отлично. Об увольнении стоит думать только если в Департамент P срезюмируют.
— Ну, деньги это да...
— Если работаешь в «КОР», в охрану потом с руками и ногами оторвут. Имей в виду, если надумаешь менять работу!
Ли Дохви шутливо ухмыльнулся.
Похоже, силы шутить у него ещё остались.
Уровень чёрного отзвука хоть и достигал 4-го уровня, но благодаря ребёнку на руках удерживать рассудок оказывалось не так уж трудно.
Клик.
Ощущая на кончике языка сладость леденца, я тихо пошёл по сцене.
[Сводка записей]
Номер эксперимента: egw1
Тема эксперимента: Обобщение правил Вращающегося театра
Количество погружений: 805
[Контекст исследования]
Для выработки общих правил Вращающегося театра было начато 805 глубоких погружений. В эту зону вошли в общей сложности 876 испытуемых, каждый из которых собирал и анализировал данные различного формата.
Аномалия 1: Наносить повреждения сцене категорически запрещено.
Аномалия 2: В большинстве случаев из зоны можно выбраться, досмотрев представление до конца.
Аномалия 3: Просмотр всех актов представления занимает около 4 дней.
[Записи]
- alfe56)): Группа исследования ESS_888 вошла в зону. Вмешательство в ход представления. Вернуться не удалось.
- elr56d)): Группа исследования ESS_59961 вошла в зону. Порча имущества. Вернуться не удалось.
Обойдя сцену по кругу, я наконец разобрался с её полным устройством.
Но даже в отчётах не описывалось ничего похожего на наш случай.
Там утверждалось, что Вращающийся театр ничем не отличается от обычного: если просидеть в зале 4–5 дней, сцена будет поворачиваться, пока зрители смотрят представление.
Однако у нас представление застряло на месте.
Раз общие правила не работают, значит, этот Вращающийся театр отличается от остальных.
— Может, дело в том, что театр детский? — пробормотал я.
Ли Дохви наклонил голову:
— А какая разница?
— Дети не могут долго удерживать внимание. Тот, кто это ставил, обязан был привлечь их чем-то ярким или дать им возможность поучаствовать...
А.
Прижимая к себе ребёнка, я провёл кончиками пальцев по самому краю сцены.
На матовом дереве сохранились едва заметные отпечатки крошечных ладошек.
Они покрывали поверхность беспорядочными россыпями, словно подписи. Отпечатки ручонок совсем ещё маленьких детей.
— Это интерактивный театр.
Формат представления, где дети играют определённые роли или поднимаются на сцену, чтобы двигаться вместе с актёрами.
Ли Дохви с замешательством посмотрел на стоящую перед нами карусель:
— Ты хочешь сказать, нам нужно на неё сесть?
— Очень похоже на то. Здесь предполагается не просто просмотр, а прямое «участие».
Я осторожно посмотрел на малыша у себя на руках.
Он спал так глубоко, что даже не видел снов.
«Всё будет хорошо».
Деревянные лошадки стояли ровным рядом, ни одна из них не скрипела.
Мягкие сёдла, сделанные специально для детей, выглядели слегка потёртыми, но на них явно видна была заботливая ухоженность.
Удерживая ребёнка, я аккуратно забрался на лошадь.
Стоило мне переместить весь свой вес, как седло с лёгким вздохом немного просело.
Ли Дохви долго оглядывался по сторонам, а затем, словно не веря в происходящее, крепко сжал кулаки.
«Похоже, у него сильное отторжение к этой штуке».
— Сесть с вами?
— Чего? Ты что... Нет, блин, у меня даже слов нет.
Ли Дохви через силу взобрался на карусель.
На его руке, сжимавшей металлический шест, выступили вены.
{Динь-дон~динь!}
Звук музыкальной шкатулки плавно разлился по залу.
Мелодия была простой, но каждая нота звучала настолько высоко, что отдавала болью в голове.
Освещение вокруг постепенно угасало.
В центральной колонне карусели раздался низкий гул механизма, ж-ж-ж, а затем прозвучал отчётливый щелчок.
Слышно было, как сцепились шестерёнки.
— Двигается... — ошеломлённо произнёс Ли Дохви, глядя в потолок.
{Динь-дон~динь~дон~динь!}
Карусель со слабой вибрацией медленно пошла по кругу.
И одновременно с этим вся сцена начала погружаться вниз.
Словно на подъёмнике, она опускалась всё ниже и ниже.
Зрительный зал, прожекторы и стены сцены постепенно уходили наверх.
Сцена прибыла в полную, беспросветную тьму.
Медленно, но неотвратимо всё пространство вокруг продолжало движение.
— Ха-а... ха-а!..
— Старший менеджер!
— А, да!.. Да.
Звук шкатулки становился всё быстрее, сбиваясь в фальшивый дисгармоничный мотив.
Карусель набрала ход и закружилась с бешеной скоростью.
{Динь-дон~динь~дон~динь!}
{Динь-дон~динь!}
Шум стоял такой, что хотелось зажать уши.
«Угх».
Скорость... Она становится ещё выше!
{Динь-дон~! Динь!}
Я обхватил руками металлический шест, пытаясь удержаться. Ветер бил в лицо, глаза щипало от встречного потока.
В конце концов я крепко зажмурился.
Ву-у-унг!
Снова раздался звук сцепляющихся шестерёнок, и скорость как по волшебству упала.
Щелчок.
«Уже всё?..»
— Ха-ха-ха-ха!
Откашлявшись от чужого смеха, я открыл глаза, окружение полностью изменилось.
Я стоял посреди залитого светом тематического парка.
То и дело мимо пробегали дети с воздушными шариками, а взрослые со всех сторон стояли спиной и звали своих детей:
— Минджэ.
— Сион.
— Союль.
— Джиюн...
«Что ж, если просто переждать, всё должно быть в порядке».
И тут сквозь этот гулкий шум до моего слуха отчётливо донёсся один-единственный голос:
— ...До...
Грохот.
Это ощущение не просто откликнулось в ушах, казалось, оно пробило мне голову насквозь.
— Дохён.
Я поднял голову и ошарашенно уставился в пустоту.
Кто меня так назвал?
Этим именем...
Во всём мире был только один человек, который мог назвать меня так.
Перехватило дыхание.
Подступившие эмоции разрослись до таких размеров, что их невозможно было сдержать.
— Мама? Мама!..
Пока карусель кружилась, мои мысли, подобно отматываемой назад плёнке, стремительно возвращались в детство.
Упавшая ложка, пролитый суп.
Звук разбитой посуды, беззвучно захлопнувшаяся дверь в комнату.
— Мама! Мама, ты где!.. Мама! Угх!..
Дыхание сбилось. Сердце бешено колотилось в груди.
Слёзы ручьём текли по щекам, и я совсем потерял контроль над чувствами.
Я ведь знал, что всё уже кончено.
Но разум был абсолютно бессилен перед этим порывом.
— Ма-а-ама... Пожалуйста, ма-а-ама...
Я рыдал, будто снова стал маленьким ребёнком.
Мне не хотелось сходить с этой карусели.
Я молился, чтобы эта карусель никогда не останавливалась.
Ведь мама обязательно уйдёт, оставив меня одного.
Но.
Пши-и-и!
Угх!
Рация резко отозвалась пронзительным треском.
Уши обожгло острой болью, и реальность мгновенно вернула меня назад.
Ш-ш-ш.
— ...дам!
Из далёкой глуши донеслось имя.
— Гидам!
— Ха-а-а!
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...