Сырое мясо, кости, внутренности, кровь.
Остатки застывшего жира в раковине, объедки, разбухшая в кипятке тряпка.
В классовом обществе, где белизна и чистота рук являются мерилом аристократического достоинства, кухня — это совершенно точно не то место, где пристало находиться благородному человеку.
А уж учитывая законы этого сурового мира, где по углам то и дело шуршат крысы и насекомые — тем более.
И всё же я бесцеремонно ступил на эту запретную для знати территорию.
'Нужные продукты... есть.'
Я мысленно сопоставил запасы, которые принес с собой, с тем, что уже имелось на кухне.
Морская капуста, морское ушко, сливки... и так далее.
'Всё на месте.'
Для начала я бросил съежившиеся, почерневшие водоросли в миску с водой.
Впитывая влагу, безжизненная морская капуста начала раскрываться, возвращая свой темно-зеленый цвет.
Пока она набухала, я взялся за морское ушко.
'Внутренности лучше убрать.'
Я просунул ложку между раковиной и плотным мускулом моллюска.
Отделив филе, я аккуратно вырезал внутренности и отложил их в сторону.
Для измождённой роженицы их вкус покажется слишком горьким. Да и по цвету они совершенно не вписывались в ризотто.
Затем я плеснул на сковороду масла и поставил на огонь.
Как только пошел легкий чесночный аромат, я закинул туда отжатую морскую капусту и предварительно замоченный рис.
Влив бульон, я начал методично всё помешивать, ожидая, пока сливки и сыр полностью не расплавятся.
Не останавливаясь ни на секунду, я мешал это варево до тех пор, пока рис не выделил крахмал, а соус не загустел до нужной консистенции.
Наконец, я выложил блюдо на тарелку и аккуратно украсил его ломтиками морского ушка, обжаренными до золотистой корочки в сливочном масле.
Ризотто было готово.
"Прошу, приступай к дегустации, юная леди."
Я отложил немного ризотто в маленькую пиалу и поставил перед Фрейей.
Она нерешительно взяла ложку и замерла перед тарелкой.
Хоть я и высветлил блюдо сыром и сливками, то и дело проглядывающие темно-зеленые вкрапления явно не внушали ей доверия.
Еда, приготовленная из морских сорняков, да ещё и цветом подозрительно напоминающая зелье.
Причин для сомнений у неё было хоть отбавляй.
Но Фрейя всё же зажмурилась и отправила ложку в рот.
"...!"
"Ну как?"
"...Очень вкусно."
"Вот и славно."
Я удовлетворенно кивнул и начал накладывать порцию для мамы.
Эстетика тоже важна, поэтому, включив режим шеф-повара ресторана высокой кухни, я уделил особое внимание подаче.
Пока я скрупулезно раскладывал украшения, Фрейя вдруг подала голос.
"Брат."
"Мм?"
"...А ты сможешь приготовить это еще раз?"
Неожиданная просьба.
"Тебе настолько понравилось?"
"Да! Это совсем не похоже на то, что мы едим обычно."
Фрейя посмотрела на подчистую вылизанную тарелку и добавила:
"Впервые пробую что-то настолько нежное. Обычно во всей нашей еде полно масла и жгучего перца."
А, ну да, логично.
Кухня аристократов за крепостными стенами — это, по сути, одна сплошная гора специй.
Черный перец, гвоздика, мускатный орех и прочее.
Щедро посыпая еду пряностями, которые невероятно трудно вырастить в этих землях, аристократы просто кичились своим богатством и властью.
В результате, что бы ты ни ел за столом знати, язык немеет от остроты, а желудок захлёбывается в жиру. Хроническое несварение считай шло к аристократскому титулу бонусом.
И каково же было ребенку, привыкшему к подобному рациону, впервые ощутить мягкий, обволакивающий вкус сливок и сыра?
Должно быть, это стало для неё настоящим кулинарным шоком.
"Договорились. Буду иногда тебе готовить."
"...Правда?"
"Правда. Но есть одна проблема."
"Какая?"
Вытирая свой кухонный нож чистым полотенцем, я кивнул в сторону дверей.
Там, застыв столбом, стоял старший дворецкий, с которым мы тут же встретились взглядами.
"Я вообще не уверен, пустят ли меня на эту кухню еще раз."
Иногда я задумываюсь о том, как же много в этом мире нелепых запретов.
Мужчине нельзя лезть в работу повитух.Ребенку нельзя совать нос в дела взрослых.Лекарю нельзя вторгаться в дела магов-целителей.
То нельзя, это нельзя.
На этом этапе проще было бы составить списочек того, что вообще разрешено.
И сегодня.
Я нарушил ещё одно негласное правило.
Невиданная дерзость: юный господин самолично испачкал руки на кухне.
"Юный господин. Где вы вообще нахватались подобных..."
"Я научился этому, пока работал на Тэннер-стрит. Знаете ли, поваров там не водилось."
Ответил я на возмущенный вопрос старшего дворецкого, попутно остужая всё ещё горячее ризотто.
К слову, Тэннер-стрит — это официальное название квартала красных фонарей.
Не мог же я ляпнуть при стоящей рядом Фрейе, что батрачил в борделе.
"И всё же, заниматься столь черной работой..."
Пробормотал старший дворецкий, глядя на приготовленное мной блюдо.
'С каких это пор готовка стала черной работой?' — чуть было не сорвалось у меня с языка, но я вовремя прикусил губу.
'Всё равно не поймет, даже если попытаюсь объяснить.'
Чтобы профессия повара здесь начала считаться искусством, в этом мире должна грянуть как минимум Великая французская революция.
Ведь именно после неё шеф-повара смогли с гордо поднятой головой смотреть в глаза знати.
Но учитывая, что здесь Император способен выйти раз на раз с драконом, подобной революцией здесь даже не пахнет.
Поэтому я изменил свой подход.
Сейчас дело не в том, что кулинария — это работа для черни, а в том, что мои намерения кристально чисты.
"Старший дворецкий. Это лечебная пища для моей матери. Разве создание лекарств — это черная работа?"
"Оно-то, конечно, так, но..."
"Если это поможет матушке восстановить силы, я готов хоть полы мыть. Разве не в этом заключается сыновний долг?"
"...!"
Зрачки старшего дворецкого безудержно задрожали.
Он не осмелился проронить ни слова, лишь до побеления стиснул зубы. Судя по всему, эмоции захлестнули его с головой.
Наверное, он там про себя рыдает от умиления.
'На самом деле я просто поддерживаю свой имидж всесторонне развитого гения, да и местная еда настолько отвратна, что я начал готовить чисто для себя, но...'
Разумеется, вслух я таких вещей не озвучивал.
У каждого ведь должны быть свои маленькие секреты.
Старший дворецкий дрожащими руками принял поднос.
И то, что его глаза подозрительно заблестели, мне явно не показалось.
"Отнесите, пока не остыло. Если сливки застынут, вкус испортится."
"Д-да! Сию же минуту подам на стол!"
Дворецкий резко развернулся и чуть ли не бегом покинул кухню.
Его удаляющаяся спина выглядела до комичного трагично.
Глядя на такую бурную реакцию, можно было подумать, будто я только что приготовил последний ужин или что-то в этом роде.
Стоявшая рядом Фрейя посмотрела на меня снизу вверх блестящими глазами.
"Брат... ты и правда невероятный."
Я лишь пожал плечами.
Иногда мне кажется, что законы новелл про недопонимания работают слишком уж хорошо, раз я получаю столько похвалы за подобную ерунду.
И всё же...
'Это лучше, чем выслушивать упреки.'
В моем двадцать первом веке искренняя похвала ценилась на вес золота.
Даже если ты вытаскивал человека с того света, это воспринималось как само собой разумеющаяся обязанность обслуживающего персонала.
А что было, если врач проявлял хоть малейший интерес к чему-то помимо работы и пациентов?
В тебя тут же летели колкости вроде: 'Лучше бы пошел поспал' или 'Совсем зажрался'.
Скажете, не все такие?
Почитали бы вы комментарии под документалкой с моим участием.
Писали, что я ещё даже не профессор, а уже строю из себя звезду.
Чего только не наслушался в свой адрес золотой мальчик экстренной хирургии.
Вспоминая тот сухой, неблагодарный мир, я готов признать: это слепое, ничем не обоснованное восхищение в тысячу раз приятнее.
"Ну что, пошли наверх. Ты ведь тоже хочешь поесть рядом с мамой?"
"Да!"
"Тогда давай прихватим и твою порцию. Ну и про свою не забуду."
К слову, из порции Фрейи я предусмотрительно выковырял всю морковь.
Я направился в спальню с подносом в руках.
У дверей комнаты я наткнулся на Крестного.
Он прилип лицом к приоткрытой щели и взглядом, сочащимся нежностью, наблюдал за Фридом и матерью.
Его пальцы, заложенные за спину, безостановочно дергались. Было очевидно, что он еле сдерживается, чтобы не ворваться внутрь и не затискать Фрида до полусмерти.
К сожалению, даже Крестному я не мог позволить трогать младенца когда вздумается.
Фрид — недоношенный ребенок, чей иммунитет крайне слаб.
Любая принесенная извне зараза может стать для него фатальной.
Так что как минимум ближайшие сто дней доступ к телу ребенка будет строго ограничен: только мать и лечащий врач.
Может показаться, что это паранойя, но в эту эпоху без таких жестких мер недоношенного не выходить.
'Может, вообще повесить на дверь заградительную веревку от злых духов?'
С такими мыслями я подошел к Крестному со спины.
"Пришли проведать Фрида?"
"Юлиан...!"
Крестный вздрогнул от неожиданности и резко обернулся.
Его глаза покраснели от слёз.
Он смотрел на меня взглядом, переполненным глубочайшей благодарностью.
"Я слышал о том, что произошло прошлой ночью."
"А, вы об этом. Никаких проблем не возникло. И в будущем тоже не предвидится."
Ведь я здесь.
Кто я такой? Главный герой, которого в будущем провозгласят Святым.
И в этот момент.
Хвать!
Крестный стиснул меня в объятиях с такой силой, что едва не переломал мне ребра.
Поднос, который я держал в руках, чудом успел перехватить подоспевший старший дворецкий. Ловко словил.
"Юлиан! Спасибо тебе. Огромное тебе спасибо..."
Его сбитое, хриплое дыхание обжигало мне ухо.
Крепко сжав мои плечи, он попытался взять себя в руки, а затем перевел взгляд на стоящего позади дворецкого.
"Плотника, которого вызывали утром, отправьте домой. Гроб нам не понадобится."
Судя по всему, он был уверен, что Фрид не переживет эту ночь.
Для этого сурового мира такие мысли вполне обычны, но всё равно как-то обидно. Выходит, он не поверил в навыки Ангела квартала красных фонарей.
'...Серьёзно, как бы избавиться от этого дурацкого прозвища?'
"А доски, которые приготовили для гроба... Пустите их на дрова. Растопите камин в этой комнате, чтобы нашему Фриду и Линьер было тепло."
Старший дворецкий закивал, громко шмыгая носом.
Боже. Да что с вами со всеми не так?
Эти эмоциональные реакции начинабт напрягать.
Впрочем, сталкивался я с подобным не впервые, поэтому отнесся к этому спокойно.
Сколько таких же людей рыдало передо мной в квартале красных фонарей?
В отличие от моего двадцать первого века, где выживание считалось нормой, в этом мрачном мире нормой была смерть. Так что их реакция вполне естественна.
"Юлиан. А это ещё что такое?"
Окончательно придя в себя, Крестный наконец-то обратил внимание на еду.
"Это... кодэл?.. Нет, не похоже. Ризотто. Ты приказал шеф-повару это приготовить?"
"Я сам приготовил."
"Ты сам?!"
Брови главы семьи поползли на лоб.
Да почему у всех одна и та же реакция?
Я же не человечину готовил.
Взгляд Крестного надолго задержался на ризотто.
Странные темно-зеленые водоросли, утопающие в сливках. Ломтики морского ушка, истекающие сливочным маслом.
Должно быть, для него это дичайшее сочетание. Наверняка сейчас думает: 'И зачем было пихать в еду морские сорняки?'
Повисла короткая пауза, после которой Крестный всё же заговорил.
"...Здесь три тарелки."
Пробормотал он.
Я кивнул.
"Состояние Фрида стабилизировалось, поэтому я подумал, что было бы неплохо, если бы семья поужинала вместе."
"Так вот зачем порция для Фрейи."
"Именно. Вы, матушка и Фрейя. Думаю, вам троим будет полезно поесть вместе."
Я оставил поднос дворецкому и подошел к маме.
"Оставьте Фрида на меня и спокойно поешьте, матушка."
Она попыталась приподняться на кровати, но замерла.
"Юлиан, а как же ты?"
"Со мной всё в порядке. Я должен присматривать за Фридом."
"..."
Во взгляде матери мелькнула странная растерянность.
Её губы дрогнули, словно она хотела что-то сказать, но в итоге она лишь молча кивнула.
"Хорошо, поняла. Оставляю его на тебя, Юлиан."
Старший дворецкий и старшая горничная придвинули к кровати небольшой столик.
Он был специально подготовлен для роженицы, которая ещё не могла спуститься в обеденный зал.
Крестный сел рядом с Линьер, а Фрейя устроилась рядом.
Я отступил на шаг и встал у колыбели.
Фрид по-прежнему мирно спал.
Его крошечная грудная клетка ритмично поднималась и опускалась.
'Спи крепко. Малыш.'
Опершись на бортик колыбели, я наблюдал за трапезой семьи Нихирит.
Стоило маме отправить в рот первую ложку, как её лицо преобразилось.
"...Очень вкусно."
Глаза Фрейи радостно заблестели, и она закивала в знак согласия.
"Я тоже попробовала это раньше, безумно вкусно! И язык не горит, потому что нет перца."
"И правда. Никогда не ела ничего настолько нежного. Какая прелесть."
Крестный тоже взялся за ложку.
Ему досталась порция, щедро сдобренная мясом морского ушка.
Один укус.
На мгновение его лицо застыло, но затем быстро расслабилось.
"Весьма своеобразный вкус. Где ты этому научился? Это..."
Крестный осекся на полуслове.
Судя по всему, он собирался сказать, что вкус 'не совсем аристократичный', но он вовремя остановился.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...