— Я могу заглядывать в будущее.
Я небрежно бросил эту увесистую фразу.
Брови ректора едва заметно дрогнули, собираясь к переносице.
— Вы когда-нибудь слышали о Пророках?
— О Пророке?..
Я усмехнулся, наполовину сдвинув маску с лица.
Зачем я вдруг её снял? Решил, что сейчас самый подходящий момент, чтобы придать моим словам максимальную убедительность.
— Именно. О Пророке.
Загадочная улыбка, но без лишнего пафоса. Я закинул ногу на ногу, ни на йоту не уступая давлению ауры старика.
Кажется, мой маленький спектакль возымел действие, потому что ректор хранил молчание. По крайней мере, он явно не собирался опрокидывать стол и прижимать меня к полу. Пока что старик был готов выслушать меня.
— Студент Виктор. «Заглядывать в будущее» означает...
— Ровно то, что прозвучало, господин ректор.
— ......
— Выражаясь более привычным языком, это [предвидение].
— Ты утверждаешь, что был избран даром предвидения?
— Именно так.
— ......Дар предвидения угас двести лет назад. Святой Сендир был последним, кто им обладал.
— Верно. И вот, спустя два века, он явил себя вновь.
— Хм-м...
К счастью, старик не выказал открытой враждебности. Однако в его взгляде читалась глубокая настороженность.
«Естественно, это прозвучало как гром среди ясного неба».
Прошло всего несколько минут с тех пор, как я признался, что именно я стоял за несанкционированной зачисткой семидесятого этажа. И тут тот же самый наглец заявляет, будто зрит сквозь пелену времени и нарекает себя Пророком. Кто на его месте не счёл бы подобное полнейшим бредом?
Глаза Вальтера опасно сузились.
Несмотря на это, я невозмутимо продолжил:
— Вы ведь и сами всё это время чувствовали. Чувствовали, что я далеко не так прост.
Как заставить кого-то поверить?
Слова невесомы. Говорят, чтобы они не улетучились без следа, их нужно прижать к земле тяжестью свершённых поступков. Иными словами, если твои прошлые дела обладают достаточным весом, доверие к твоим речам приложится само собой в любой ситуации.
— Вспомните сами.
Никто не властен отрицать то, что уже свершилось. Я последовательно перечислил все свои деяния за последнее время, указав на всё, что выходило за рамки здравого смысла:
— Разве вокруг меня не происходило слишком много необъяснимых инцидентов?
Я поступил в Академию с параметрами ранга E по всем статьям. Но, вопреки этому системному приговору, совершал один невероятный подвиг за другим.
Всего за три месяца я подмял под себя весь первый курс; пережил столкновение с Апостолом Злого бога во время практических занятий; и даже помог Жавер разоблачить шпиона, засевшего в самом сердце Академии.
Вдобавок ко всему, я в одиночку сразил хозяина семидесятого этажа Чистилища — этажа, который не могли покорить веками, — и разрубил его надвое.
«Если взглянуть со стороны, то мой послужной список выглядит воистину безумно».
И ведь это лишь то, что я успел натворить в стенах Академии. Слишком ослепительный след для обычного студента.
Затем я прямо указал на зияющие противоречия:
— Скажите честно, разве во всём этом есть хоть крупица логики? Возьмём хотя бы арест шпиона.
— ......
— Я совершенно случайно угодил в аварию на полигоне, совершенно случайно выжил благодаря внезапному отступлению Апостола, совершенно случайно узнал, что за всем стоит профессор Глинберт, совершенно случайно раздобыл неопровержимые улики и совершенно случайно связал всё это воедино, чтобы вывести предателя на чистую воду...
Даже автора бульварного романа закидали бы тухлыми помидорами за столь бездарный и натянутый сюжет.
Старик по-прежнему безмолвствовал.
«До сих пор ему ничего не оставалось, кроме как скрипя зубами принимать эти совпадения».
Даже отрицая случайность, он не мог найти иного объяснения. Да и не мог же он просто наброситься на меня с угрозами, требуя выложить начистоту все секреты. Единственное, что ему оставалось — это пристально наблюдать за мной из тени. Сколь бы притянутой за уши ни казалась череда случайностей, других ответов у него попросту не было.
«И именно в такие моменты... нужно подбросить всего одну маленькую гипотезу».
Предположение о том, что я Пророк.
Лишь одно это допущение разом закрывало большинство бессмысленных вопросов. Ведь на вопрос «Как тебе это удалось?» теперь появлялся идеальный ответ: «Потому что я знал всё наперёд».
— Я знал всё. И именно я всё это предотвратил.
Пазл сошёлся идеально.
То, что мне было ведомо будущее, и то, что я распутывал кризисы благодаря этим знаниям — чистейшая правда. Единственной ложью был сам источник этих знаний.
«Ведь я знаю будущее не как Пророк, а как попаданец...»
Аккуратная стопка неоспоримой правды. И одна искусно вложенная между строк ложь. Слушателю в такой ситуации оставалось лишь растерянно подумать: «Погодите... А ведь это похоже на правду».
— ......
Вальтер долго молчал, погрузившись в глубокие раздумья. Наконец, его старческий голос прорезал тишину кабинета:
— В таком случае, сила, которой ты владеешь, студент Виктор...
— Она также напрямую связана с будущим. Прошу меня простить, но в силу определённых причин я не могу вдаваться в подробности.
Само собой, очередное враньё.
Так или иначе, ректор явно был готов слушать дальше. Я напустил на себя максимально торжественный и мрачный вид:
— В скором времени наш мир ступит на тропу погибели.
— Погибели?..
— Это значит, что грянет Апокалипсис. Континент обратится в море пламени, а человечество будет стёрто с лица земли. В ночном небе оживут кошмары, пробудятся призванные Злым богом Апостолы, а этот мир отойдёт жаждущим крови вампирам.
— Постой, это же...
— Чтобы отвратить эту трагедию, я и явился в Академию.
Воздух в кабинете ощутимо похолодел. Мой взгляд не дрогнул ни на миг.
Лицо старика стало предельно суровым. Он тихо хмыкнул и заглянул мне прямо в глаза:
— Можешь ли ты... хоть как-то доказать свои слова?
— Увы. Я не властен управлять этой способностью по щелчку пальцев. Я не вижу то будущее, которое хочу увидеть. В мой разум лишь хаотично втекают разрозненные осколки грядущего.
— Значит, проверить твои слова невозможно...
— Ничего страшного. Я и не требую безоговорочной веры прямо сейчас.
Я бросил это с лёгкостью, прекрасно видя, что он уже наполовину проглотил наживку. Будь он человеком, на которого подобные уловки не действуют вовсе, я бы даже не стал ввязываться в столь рискованную авантюру.
Во взгляде старика всё ещё плескались сомнения. Я ободряюще улыбнулся:
— Скоро у вас просто не останется иного выбора, кроме как поверить мне.
— Каким же образом?..
— Вы всё поймёте, когда придёт время.
— ......
Лицо Вальтера потемнело от нахлынувших мыслей. Он помолчал, после чего медленно разлепил иссушенные губы:
— Должно быть... у тебя есть веская причина раскрывать передо мной все карты именно сейчас.
— Вы правы. У меня есть к вам одна просьба.
— Просьба?
— Разумеется, я не прошу об этом задаром.
Я ухмыльнулся:
— После поимки шпиона Академия обещала наградить меня, исполнив любое желание на мой выбор.
— Да, всё верно.
— Моя просьба касается именно этой награды.
— И чего же ты хочешь?..
— Пожалуйста, возобновите зачистку Чистилища.
— ......Что?
Похоже, ректор совершенно не ожидал услышать ничего подобного. На его лице отразилось искреннее ошеломление.
— Я пошёл охотиться на хозяина семидесятого этажа вовсе не от скуки. Это был вынужденный шаг — единственный способ предотвратить грядущую катастрофу.
Чистилище необходимо зачистить. Сейчас твари ещё заперты в подземных глубинах, но это ненадолго. В миг, когда зародится последнее Бедствие, они хлынут наверх и прорвут оборону изнутри.
Этажи с семьдесят первого по сотый до сих пор оставались нетронутыми. Чудовища с этих уровней вырвутся на поверхность единым сокрушительным валом. И если мы не истребим их заранее, то с последующим кошмаром нам уже не совладать.
«Особенно сотый этаж... Тамошний хозяин коварнее и опаснее большинства Бедствий».
Требовалось тщательно подготовиться. При поддержке преподавательского состава Грандии всё пройдёт куда легче. Зачистку остановили на семидесятом этаже, но с тех пор минул целый век.
«Нынешней мощи Академии более чем достаточно».
Жавер и Вальтер. Одних лишь этих двоих хватит, чтобы раскатать рядовые этажи в тонкий блин.
Настоящая проблема крылась в особых этажах, встречающихся через каждую десятку уровней — этажах, где властвовал свой [хозяин]. Я не сомневался в успехе операции, но в таких гиблых местах всегда есть риск понести ненужные потери.
— Не беспокойтесь. Восьмидесятый, девяностый и сотый этажи я зачищу собственноручно.
— Ты говоришь, если мы не зачистим Чистилище, монстры вырвутся наружу...
— Жуткая перспектива, не правда ли?
— Нет, куда важнее другое: ты утверждаешь, что зачистишь особые этажи в одиночку?!
— Всё в порядке. Для меня это не станет непосильной задачей.
— Это абсурд! Непомерная ноша для плеч одного-единственного студента...
— Вы ведь уже видели своими глазами, не так ли? То, что сталось с хозяином семидесятого этажа Чистилища.
Щёлк.
Я неторопливо натянул маску обратно на лицо. Выпустил едва уловимую жажду крови и окутал фигуру ровно такой аурой давления, какая требовалась для эффекта.
— С ними я разберусь сам. Профессорам же поручите зачистку обычных этажей.
Я говорил так, словно шёл на благородное самопожертвование, но на деле преследовал совсем иную цель.
Награды за убийство хозяев Чистилища. Я намеревался забрать их до единой. Вдобавок никто из преподавателей гарантированно не погибнет. А если переться туда всей толпой без веской причины, делёжка добычи превратится в сплошную головную боль.
— Разумеется, учитывая серьёзность вопроса, мы не сможем выступить прямо сейчас.
— Это так. Потребуется время на всестороннюю подготовку...
Если выждать, уйдёт около полумесяца. Сроки как раз совпадут с окончанием учебной поездки.
Вальтер потёр переносицу, после чего решительно кивнул, словно придя к окончательному выводу:
— ...Хорошо. Я принимаю твою просьбу.
— Вы согласились быстрее, чем я ожидал.
— Я и сам размышлял об этом. Неодолимая преграда в виде семидесятого этажа пала, так что пришла пора двигаться дальше. Но пока личность виновника несанкционированного рейда оставалась неизвестной, я собирался повременить. Отправляя экспедицию, необходимо свести число неизвестных к минимуму.
— А раз виновником оказался я, препятствий больше нет.
— Именно так.
Отлично. Сделка склеилась без сучка и задоринки.
Я уже тихонько предвкушал успех, когда следующие слова старика заставили меня насторожиться:
— Жавер.
— Хм?
— Что ты намерен делать... с этой девочкой?
— Что вы имеете в виду?
— Видя, сколько замыслов ты вынашиваешь, я не могу не спросить. Из всех преподавателей ты целенаправленно напросился в личные ассистенты именно к ней. Значит, у тебя есть скрытый умысел.
Метко подмечено. Неужели заговорило сердце отца, пекущегося о приёмной дочери? Аура Вальтера казалась безмятежной, но сам он выглядел опаснее, чем когда-либо.
— У меня нет намерений вредить ей. Как я уже говорил, я желаю лишь мира.
— Во времена моей боевой юности всякий, кто произносил подобные слова, оказывался отпетым мошенником.
— Что ж, тогда на этот раз вам впервые посчастливилось встретить кристально честного человека.
— ......
Ответ настолько бесстыдный, будто моя наглость была закована в три тысячи шестьсот слоёв броневой стали.
Старик буравил меня тяжёлым взглядом добрую минуту, после чего негромко вздохнул:
— Прошу тебя... позаботься о ней.
— ......
— Личный ассистент... прямо сейчас ты ближе к ней, чем кто-либо другой, студент Виктор.
— Похоже, вы сильно за неё переживаете. Должно быть, вы очень дорожите главным инспектором.
— Хм.
Лицо старика подёрнулось тенью сложных, противоречивых чувств. В его потускневших глазах отразилась застарелая боль:
— Это моя вина, что Жавер стала такой холодной и замкнутой.
— ......
Слова, таящие в себе слишком многое. Тонкое семейное дело. Расспрашивать дальше я не стал. Вместо этого я сменил тему и озвучил ещё одну просьбу:
— К слову... моя личность должна оставаться в тайне.
Скоро наступит пора подготовки. В оригинальном будущем Жавер суждено свести счёты с жизнью. И мне требовалась страховка, способная предотвратить этот исход.
— А насчёт дела о несанкционированной зачистке... господин ректор, сделайте вот что...
— Я понял. Я велю преподавателям прекратить любые расследования по этому поводу.
— Нет, как раз наоборот.
— Что?
— Прикажите им копать с удвоенным рвением. В особенности — главному инспектору Жавер.
— К чему ты клонишь?..
— И если виновника этой зачистки обнаружат...
Я улыбнулся. Под маской моей улыбки, впрочем, всё равно не было видно.
— Отдайте приказ казнить его на месте без суда и следствия.
В глазах старика промелькнула едва заметная дрожь.
После этой короткой, но на удивление насыщенной беседы с глазу на глаз я возвращался в класс, насвистывая под нос весёлый мотивчик. Наверное, оттого, что всё прошло как по маслу, в точности по моему плану. На душе было легко и приятно.
«Хм-хм-м».
Но стоило мне взяться за ручку двери аудитории, как передо мной выросла непреодолимая преграда. Она что, караулила меня тут всё это время?
Опешив, я перевёл взгляд на тонкую ладонь, цепко вцепившуюся в мой рукав.
— М-м?..
— Староста класса E.
Неожиданное явление. Аура точь-в-точь как у куклы, выточенной из цельного куска вечного льда. Глаза цвета морозной мглы, струящиеся синие волосы и безупречная, белоснежная кожа без единого изъяна.
Первая ученица класса A, которую ещё несколько дней назад величали сильнейшей мечницей первого курса. И в то же время — та самая девушка, которая потерпела от меня сокрушительное поражение на недавнем практическом экзамене.
«Рин Глейсия».
Она смотрела на меня снизу вверх.
Не успел я опомниться, как Рин шагнула прямо ко мне в объятия.
— Э? Госпожа Глейсия?..
— Ты. Переходи в класс A.
— Чего?
— Ты мне нравишься.
— Что?!
Топ, топ.
Она ни с того ни с сего сделала ещё шажок, сократив дистанцию до минимума. Прильнула так близко, что мне стало физически не по себе.
Что на неё вдруг нашло? Белены объелась, что ли?
В голове за долю секунды пронеслась сотня мыслей.
— Папа?..
И тут, словно судьбе показалось мало надвигающейся катастрофы...
— Папа? А кто эта онни?..
Моя дочурка (пусть и ненастоящая), которая терпеливо дожидалась меня в классе и выбежала навстречу, застала эту живописную картину во всей красе.
Луа перевела ошарашенный взгляд с Рин на меня, и её глазки тут же наполнились слезами. Точь-в-точь маленькая девочка, только что застукавшая отца с любовницей.
— Госпожа Луа! Вы чего это вдруг замерли...
— Э-э, хённим?..
Высыпавшие следом за ней студенты класса E остолбенели на полуслове.
Малышка воззрилась на меня с душераздирающей, щемящей обидой:
— Папа...
— Луа-я.
— Ты... ты бросаешь Луа и маму?..
— Всё совсем не так!..
На пустом месте разыгралась дешёвая утренняя мыльная опера. Мне оставалось лишь сдавить пальцами виски.
«Твою ж мать».
Ну почему это вечно со мной происходит?

Комментарии

Загрузка...