Когда она проснулась, за окном шел дождь. Прозрачные капли барабанили по оконному стеклу, оставляя за собой извилистые водные дорожки. Ветер был сильным, и сквозь него доносился глухой гул.
Ты — человек, который невероятно важен для меня.
Я отвезу тебя домой.
Его вчерашний голос снова зазвучал в ее ушах, порождая какое-то нереальное, сонное ощущение. Точно так же обстояло дело и с ее чувствами: он всегда оставался для нее загадкой; порой нежность в его карих глазах готова была растопить ее целиком, а порой отстраненная улыбка в уголках его губ заставляла ее сердце заледеневать.
Она подняла голову и посмотрела на это красивое лицо — взметнувшиеся брови, прямой нос... Она не удержалась и легко провела пальцем по жесткой линии его подвала.
Талию внезапно стянуло, тяжелое тело навалилось на нее, и она испуганно ахнула, встретившись с его обжигающим взглядом.
— Малышка, опять решила напасть исподтишка? — голос, в котором еще звучала дремота, был донельзя чувственным.
Она виновато улыбнулась:
— Просто потрогала, я заплачу.
— Не стесняйся, я могу предоставить больше услуг совершенно бесплатно, гарантирую полную удовлетворенность, — он лукаво усмехнулся.
Она в паре прижала его озорные руки и попыталась вырваться, чтобы встать, но он придавил ее сильнее.
— Не ерзай, я же пошутил, — он легко вздохнул, и в его голосе явственно послышалось сожаление. — Сегодня утром совещание, я не могу поваляться с тобой в постели.
Услышав это, Лэн Хуань вспыхнула до самых ушей, а затем быстро сев, откинула одеяло и бросила взгляд на простыню. Она слегка замерла.
— Вчера ты не воспользовался... — пробормотала она, растерянно глядя на него.
— Мм.
Он ответил равнодушно, а его карие глаза остались совершенно спокойными. Вчера все произошло в спешке, и он потерял бдительность.
— Я не могу забеременеть, — помолчав пару секунд, тихо произнесла она.
Ее сердце вряд ли вынесло бы беременность.
Его взгляд внезапно похолодал:
— Отлично, я тоже этого не планирую.
Больше он ничего не сказал и направился в вайную. Включив кран, мужчина в зеркале выглядел мрачным и холодным. Он злился.
Вокруг него всегда вилось немало женщин, среди которых хватало тех, кто изо всех сил пытался привязать его к себе с помощью ребенка, но он никогда не давал им ни единого шанса. Однако женщина впервые так открыто отвергла его.
Он не мог толком объяснить, почему злится. По идее, раз она проявила такое благоразумие, ему следовало почувствовать легкость и облегчение, тем более что он никоим образом не смог бы смириться с тем, чтобы в жилах его ребенка текла кровь того мужчины. Но стоило ему услышать ее слова, как внутри вспыхнуло пламя, выжигая все мысли и доводя до бешенства.
— Я скоро пойду куплю таблетки... Не переживай.
У дверей раздался ее тихий, мягкий голос. Его ярость лишь усилилась. Он резко обернулся, и от его движения стаканчик для зубных щеток сорвался с места и со звоном разлетелся на осколки о пол.
Она испуганно вздрогнула, уставившись на него во все глаза. Заметив ледяное выражение его лица, она растерялась еще сильнее.
— Ты злишься? Прости, вчера мне следовало напомнить тебе... — смущенно произнесла она. — Но ничего страшного, еще можно все исправить...
— Заткнись, — сквозь зубы процедил он, тяжело выдохнув.
Как же ей не терпелось порвать с ним все связи? Еще вчера она беспомощно плакала в его объятиях, такая хрупкая и беззащитная, а сегодня утром уже превратилась в рассудительную и деловую особу — он явно недооценивал ее.
— Ты привыкла вот так все рассчитывать ради мужчин? — в порыве бешенства с его языка сорвались едкие слова.
Лицо Лэн Хуань тут же побелело. Она уставилась на него молча, но в глубине ее глаз промелькнула боль.
В следующую секунду она отвернулась, накинула куртку и направилась к выходу. Е Тинфэн широким шагом последовал за ней и резко прижал дверь рукой, когда она уже крутила замок.
— Пожалуйста, отойди, — не оборачиваясь, произнесла она голосом, лишенным всяких эмоций.
Он одной рукой развернул ее к себе за плечо и в тот самый момент, когда заглянул в ее лицо, заметил туман влаги в ее глазах. На душе у него стало смутно и тяжело.
— Кем мы друг другу приходмся? — подняв на него взгляд, тихо спросила она. — Если быть вместе — значит испытывать больше боли, чем радости, то какой в этом смысл?
— Что ты имеешь в виду? — он крепче сжал ее плечи, а его карие глаза стали бездонными. — Ты хочешь расстаться?
Она пренебрежительно хмыкнула, словно услышала невероятную шутку:
— Е Тинфэн, разве между нами вообще уместно говорить о расставании?
— Хорошо... Прекрасно, — усмехнулся он и отступил в сторону. — Как знаешь.
Выйдя из комнаты, она услышала, как за ее спиной с оглушительным грохотом захлопнулась дверь.
К вечеру в Долине Касабланка похолодало, но встречный морской бриз все еще нелс с собой теплую влажность. На краю бескрайних виноградников затихал закат, окрашивая все вокруг в дымчато-золотистые тона.
Мишель смотрела на мужчину, застывшего у окна. Он сделал изящный, грациозный глоток белого вина из своего бокала.
— Думаю, наше вино пришлось вам по вкусу, — набравшись смелости, произнесла она.
— Да, — Е Тинфэн повернулся и легко улыбнулся. — Но похоже, предложение о покупке вас не слишком устраивает.
— Наша винодельня — самая старейшая во всей долине, а вино — одно из лучших...
— Однако ни вы, ни ваши родственники совершенно не умеете вести дела, — Е Тинфэн опустил бокал, но на его губах по-прежнему играла легкая улыбка. — Иначе меня бы здесь не было. Насколько мне известно, раньше вы уже отвергали предложения о покупке от нескольких компаний. Раз уж на этот раз вы пригласили меня на винодельню и открыли эту бутылку коллекционного вина, то явно не для того, чтобы я просто полюбовался Южным полушарием, верно?
— Господин Е, — смущенно начала Мишель. — Пожалуйста, войдите в мое положение. Если бы не прежние растраты и безумства моего брата...
— Я могу увеличить цену выкупа еще на два процента, но при условии, что я больше не увижу вашего брата вмешивающимся в дела винодельни. Кроме того, вы будете отвечать исключительно за процесс виноделия, а все остальное перейдет под контроль наших людей.
Мишель замерла. Помолчав немного, она наконец кивнула. Она знала, что ей не совладать с этим мужчиной.
— Это наброски Куинна? — внимание Е Тинфэна привлег висевший на стене архитектурный эскиз.
— Да, принадлежат руке великого архитектора Куинна. Он сошелся с моим отцом на почве любви к альпинизму. Двадцать лет назад он гостил у нас какое-то время и оставил несколько набросков.
— Я могу их купить?
— Мм — именно так.
— Я хочу купить его рукописи, это возможно? — Е Тинфэн повернулся к ней, и в его голосе звучала твердость.
— Конечно. О нет, я имею в виду, я могу подарить вам два рисунка.
— Благодарю.
Он вежливо кивнул, и в его холодных карих глазах промелькнула искра тепла.
— Тоска по разлуке... кто же тот несчастный, что тоскует? — Лю Жои покачала вино в бокале, ее щеки раскраснелись от хмеля. — Интересно, кто перевел название этого вина? Так красиво.
— Не пей слишком много, — холодно предупредил Е Тинфэн.
— Даже ты мной командуешь, — хихикнула Жои и просто обхватила бутылку руками, приняв донельзя милый и капризный вид.
В дальнем конце коридора послышались шаги — они приближались.
— Сюжань, взгляни на нее, — Е Тинфэн с головной болью посмотрел на подошедшего друга.
— Я приехал сюда вести с тобой дела, а не работать нянькой, — бесстрастно ответил Ли Сюжань. — К тому же, не мне ее воспитывать.
— Ты хуже всех! — в глазах Жои заблестели слезы.
Она неуверенно поднялась на ноги, тыча в Ли Сюжаня пальцем, собираясь высказать обвинения, но в следующую секунду ее колени подогнулись, и Е Тинфэн тут же бросился вперед, чтобы поддержать ее. Ли Сюжань по-прежнему неподвижно сидел на диване, но его руки крепко вцепились в подлокотники.
— Ты напилась, я отведу тебя в комнату, умница, — ворчал Е Тинфэн, уводя ее вперед.
Он просто поражался этой вездесущей маленькой ведьме — куда бы они ни направлялись, она везде умудрялась увязаться за ними. Но какой толк от того, что она приехала? Разве не наживает себе неприятности?
— Я не пьяна... — бормоча, протестовала Жои. — Ты ничего не понимаешь... Ты никогда никого по-настоящему не любил, поэтому тебе неведома эта боль.
Широкая ладонь, поддерживавшая ее за талию, резко сжалась. Он ничего не ответил.
Хрупкая на вид девушка, когда напивалась, казалась невероятно тяжелой. Е Тинфэн потратил немало сил, прежде чем уложить ее на кровать, мысленно проклиная одного упрямого мужчину.
— Тоска по разлуке... — тоскливый вздох сорвался с ее алых губ. — Разлука... Если в жизни есть чувства, почему бы не состариться вместе... Откуда эта невозможность всегда быть рядом?
Услышав это, он замер на месте и долго не двигался.
— Хуань, тебе посылка! — администратор окликнул Лэн Хуань как раз в тот момент, когда она собиралась уходить после сдачи квартплаты за этот месяц.
Лэн Хуань приняла тщательно упакованное авиаотправление и взглянула на штемпель — Сантьяго. Чили?
Она озадаченно нахмурилась, но получателем черным по белому было написано ее имя — все верно. Вернувшись в комнату, она разрезала конверт. Внутри обнаружилась пластиковая папка, а в ней — два листа бумаги. Вытащив их и увидев наброски и подпись, она удивленно распахнула глаза.
Это были подлинные рукописи Куинна! Для человека, изучающего архитектурный дизайн, это был поистине роскошный подарок!
Кто же мог прислать ей такое? Она еще раз тщательно пересмотрела конверт и папку — никаких записок не прилагалось. Почерк на конверте был ей незнаком, а данные отправителя отсутствовали.
Неужели кто-то из друзей или однокурсников ездил в Чили? Она напрягла память, но ничего подобного припомнить не смогла.
При взгляде на пустую графу отправителя у нее в голове мелькнула догадка, заставившая сердце замереть. Такой странный поступок... неужели это он? Но быть того не может, в тот день он ведь так сильно разозлился.
В этот день ей нужно было на работу к шести часам вечера. Взглянув на часы, она поняла, что сейчас всего три. Она прилегла на кровать, надеясь почитать книгу, но за долгое время так и не смогла сосредоточиться ни на одной строчке. Помаявшись немного, она накинула куртку и вышла из дома.
— Хуань, что так рано сегодня? — удивленно спросил Джейсон, едва она переступила порог казино.
— О, гуляла днем по магазинам, возвращаться домой не хотелось, вот и пришла сразу на смену, — на ходу придумала оправдание Лэн Хуань.
— Какая примерная девочка, даже когда босса нет на месте, всё равно трудишься.
— Кого нет? — она отчетливо почувствовала, как участилось ее сердцебиение.
— Господина Е. Рэймонд говорит, он улетел в Чили, покупать винодельню.
— Вот как, — она через силу улыбнулась. — Я пойду переоденусь.
Он в Чили.
Прошло всего несколько дней, а он уже улетел на другой конец света, в Южное полушарие. Наверное, ему пришлось изрядно помотаться. Но почему... почему он вдруг вспомнил и прислал ей рукописи Куинна?
Почему он запомнил такие мелочи... вспомнил о ней... В тот день он ведь был так страшно зол и так холодно бросил: «Как знаешь».
В груди защимило от сладковатой боли, смешанной с горечью. Забившись в угол раздевалки, она чувствовала себя одиноким листочком ряски на воде, не зная, куда приткнуться.
Как было бы прекрасно, если бы она никогда с ним не встретилась! Все сложилось бы иначе. Она бы по-прежнему легко относилась к будущему, жила бы налегке, счастливо совмещая учебу и подработки, обеды и танцы, а не позволяла бы какому-то человеку так легко разрушать свой душевный покой.
Когда она выходила из аудитории, старинная школьная башня пробила час, и ее глухой, раскатистый звон разнесся далеко вокруг.
Лэн Хуань подняла голову к небу: стая голубей с шумом взмыла в воздух. Зимой темнело всегда особенно рано.

Комментарии

Загрузка...