Из деревни Сяцинхэ нагрянуло больше сорока человек, а полицейских прибыло всего пятеро. Да и то сказать: во всем их участке числилось от силы восемь сотрудников на пять кабинетов. Если притащить туда всю эту ораву, там и яблоку упасть будет негде. Начальник участка Чжоу Чаншунь все еще стоял в оцепенении, совершенно не понимая, куда клонится сегодняшнее дело.
Из деревни Сяцинхэ нагрянуло больше сорока человек, а полицейских прибыло всего пятеро. Да и то сказать: во всем их участке числилось от силы восемь сотрудников на пять кабинетов. Если притащить туда всю эту ораву, там и яблоку упасть будет негде. Начальник участка Чжоу Чаншунь все еще стоял в оцепенении, совершенно не понимая, куда клонится сегодняшнее дело.
Ван Босюн смерил его крайне недовольным взглядом:
Ван Босюн смерил его крайне недовольным взглядом:
— Не слышал, что ли?
— Не слышал, что ли?
Чжоу Чаншунь поспешно закивал и велел подчиненным первым делом увести побитых крестьян в участок.
Чжоу Чаншунь поспешно закивал и велел подчиненным первым делом увести побитых крестьян в участок.
Ху Айминь снова нацепил заискивающую улыбку:
Ху Айминь снова нацепил заискивающую улыбку:
— Секретарь Ван, я как раз разбираюсь в этом деле!
— Секретарь Ван, я как раз разбираюсь в этом деле!
Лицо Ван Босюна осталось суровым и непроницаемым:
Лицо Ван Босюна осталось суровым и непроницаемым:
— Всё ведь и так предельно ясно, что тут расследовать? Все в зал заседаний!
— Всё ведь и так предельно ясно, что тут расследовать? Все в зал заседаний!
На заседание собрались все пятеро членов постоянного комитета волости: Ван Босюн, Ху Айминь, Го Далян, Ли Чжэньминь и заведующая канцелярией администрации Гэн Сюцзюй. Чжан Яну, как непосредственному участнику потасовки, сделали исключение и тоже позволили присутствовать.
На заседание собрались все пятеро членов постоянного комитета волости: Ван Босюн, Ху Айминь, Го Далян, Ли Чжэньминь и заведующая канцелярией администрации Гэн Сюцзюй. Чжан Яну, как непосредственному участнику потасовки, сделали исключение и тоже позволили присутствовать.
Ван Босюн вошел в малый зал заседаний последним. Перед этим он успел доложить о случившемся секретарю уездного комитета Ли Чанъюю. Тот, выслушав подробности, неожиданно рассмеялся. Секретарь Ли все больше убеждался, что отправить Чжан Яна в волость Хэйшаньцзы руководить Комитетом по планированию рождаемости было чертовски верным ходом. И по долгу службы, и по личным качествам Чжан Ян подходил на эту роль идеально. Местные жители славились крутым нравом, но и сам Чжан Ян в глазах Ли Чанъюя был парнем не промах — дерзким и упрямым. Когда нашла коса на камень, побеждает тот, кто крепче духом. Наглость и сила Чжан Яна могли помочь ему пробить глухую стену в Хэйшаньцзы и сдвинуть с мертвой точки работу по планированию рождаемости, которая буксовала годами. Секретарь Ли уже предвкушал, что устроит этот сорванец.
Ван Босюн вошел в малый зал заседаний последним. Перед этим он успел доложить о случившемся секретарю уездного комитета Ли Чанъюю. Тот, выслушав подробности, неожиданно рассмеялся. Секретарь Ли все больше убеждался, что отправить Чжан Яна в волость Хэйшаньцзы руководить Комитетом по планированию рождаемости было чертовски верным ходом. И по долгу службы, и по личным качествам Чжан Ян подходил на эту роль идеально. Местные жители славились крутым нравом, но и сам Чжан Ян в глазах Ли Чанъюя был парнем не промах — дерзким и упрямым. Когда нашла коса на камень, побеждает тот, кто крепче духом. Наглость и сила Чжан Яна могли помочь ему пробить глухую стену в Хэйшаньцзы и сдвинуть с мертвой точки работу по планированию рождаемости, которая буксовала годами. Секретарь Ли уже предвкушал, что устроит этот сорванец.
Услышав смех Ли Чанъюя, Ван Босюн окончательно успокоился. Похоже, слухи не врали: этот парень действительно пользовался особым расположением секретаря уездного комитета. С таким покровителем за спиной любые проблемы решались по щелчку пальцев. Тем не менее Ван Босюн должен был прощупать почву и осторожно поинтересовался у Ли Чанъюя, как именно следует поступить в данной ситуации.
Услышав смех Ли Чанъюя, Ван Босюн окончательно успокоился. Похоже, слухи не врали: этот парень действительно пользовался особым расположением секретаря уездного комитета. С таким покровителем за спиной любые проблемы решались по щелчку пальцев. Тем не менее Ван Босюн должен был прощупать почву и осторожно поинтересовался у Ли Чанъюя, как именно следует поступить в данной ситуации.
Секретарь уездного комитета лишь обронил, что нужно повнимательнее присматривать за работой молодого Чжана и по возможности обеспечить ему все условия, после чего повесил трубку.
Секретарь уездного комитета лишь обронил, что нужно повнимательнее присматривать за работой молодого Чжана и по возможности обеспечить ему все условия, после чего повесил трубку.
Ван Босюн не был дураком и сразу все понял. Получив столь ясные указания сверху, он преисполнился уверенности. В последнее время на него так и сыпались неприятности — он только и делал, что тушил один административный пожар за другим. Продолжайся это и дальше, о повышении можно было бы забыть, хорошо еще, если бы не схлопотал выговор от уездного руководства. Но в самый критический момент Ли Чанъюй прислал к нему Чжан Яна. Теперь, когда намерения секретаря прояснились, Ван Босюн осознал, насколько близок этот юнец к первому лицу уезда. Ему нужно было во что бы то ни стало наладить с Чжан Яном мосты. Если он сможет подружиться с парнем, то через него выйдет напрямую на секретаря Ли, и тогда долгожданное продвижение по службе станет лишь вопросом времени. В глазах Ван Босюна Чжан Ян превратился в настоящую счастливую звезду.
Ван Босюн не был дураком и сразу все понял. Получив столь ясные указания сверху, он преисполнился уверенности. В последнее время на него так и сыпались неприятности — он только и делал, что тушил один административный пожар за другим. Продолжайся это и дальше, о повышении можно было бы забыть, хорошо еще, если бы не схлопотал выговор от уездного руководства. Но в самый критический момент Ли Чанъюй прислал к нему Чжан Яна. Теперь, когда намерения секретаря прояснились, Ван Босюн осознал, насколько близок этот юнец к первому лицу уезда. Ему нужно было во что бы то ни стало наладить с Чжан Яном мосты. Если он сможет подружиться с парнем, то через него выйдет напрямую на секретаря Ли, и тогда долгожданное продвижение по службе станет лишь вопросом времени. В глазах Ван Босюна Чжан Ян превратился в настоящую счастливую звезду.
Переступая порог зала заседаний, Ван Босюн уже четко знал, какую займет позицию. Он будет горой стоять за Чжан Яна. Ведь поддерживая этого юнца, он поддерживал самого секретаря Ли, стоявшего за его спиной.
Переступая порог зала заседаний, Ван Босюн уже четко знал, какую займет позицию. Он будет горой стоять за Чжан Яна. Ведь поддерживая этого юнца, он поддерживал самого секретаря Ли, стоявшего за его спиной.
Стоило Ван Босюну войти, как разговоры тут же смолкли. Ху Айминь достал пачку сигарет «Облачный дым» и щелкнул зажигалкой. Среди волостного руководства он слыл заядлым курильщиком — за день уничтожал как минимум две пачки, практически не выпуская сигарету из рук.
Стоило Ван Босюну войти, как разговоры тут же смолкли. Ху Айминь достал пачку сигарет «Облачный дым» и щелкнул зажигалкой. Среди волостного руководства он слыл заядлым курильщиком — за день уничтожал как минимум две пачки, практически не выпуская сигарету из рук.
По левую руку от него сидел Го Далян. Положив ладони на стол, он безучастно вертел пальцами. Он не хотел — да и не мог себе позволить — ссориться ни с Ван Босюном, ни с Ху Айминем. Негласная борьба между секретарем парткома и волостным главой тянулась уже два года, и все это время Го Даляну удавалось сохранять нейтралитет. В глубине души он презирал обоих, считая, что по деловым качествам превосходит любого в комитете. Ху Айминь только и делал, что плел интриги ради теплого местечка, а Ван Босюн был типичным пустословом-политработником, который в сельском хозяйстве смыслил не больше свиньи в апельсинах. Сам же Го Далян среди всего руководства оставался, пожалуй, единственным, кто действительно тянул лямку и занимался реальным делом.
По левую руку от него сидел Го Далян. Положив ладони на стол, он безучастно вертел пальцами. Он не хотел — да и не мог себе позволить — ссориться ни с Ван Босюном, ни с Ху Айминем. Негласная борьба между секретарем парткома и волостным главой тянулась уже два года, и все это время Го Даляну удавалось сохранять нейтралитет. В глубине души он презирал обоих, считая, что по деловым качествам превосходит любого в комитете. Ху Айминь только и делал, что плел интриги ради теплого местечка, а Ван Босюн был типичным пустословом-политработником, который в сельском хозяйстве смыслил не больше свиньи в апельсинах. Сам же Го Далян среди всего руководства оставался, пожалуй, единственным, кто действительно тянул лямку и занимался реальным делом.
Ли Чжэньминь, всегда отличавшийся благодушной улыбкой, теперь сидел мрачнее тучи. Пожар в начальной школе Хунци висел над ним дамокловым мечом. Он-то надеялся спокойно досидеть до пенсии, но, как назло, даже безмятежная жизнь чиновника в последнее время давала сбой. Культура, образование и здравоохранение — казалось бы, самые тихие сферы, где тут споткнуться? И надо же: сначала избили Сюй Цзиньди из Комитета по планированию рождаемости, теперь вот эта чертова школа полыхнула. Если уездное руководство начнет копать, вся ответственность ляжет на него как на курирующего зама. А Ван Босюн уж точно не упустит шанса сделать его козлом отпущения.
Ли Чжэньминь, всегда отличавшийся благодушной улыбкой, теперь сидел мрачнее тучи. Пожар в начальной школе Хунци висел над ним дамокловым мечом. Он-то надеялся спокойно досидеть до пенсии, но, как назло, даже безмятежная жизнь чиновника в последнее время давала сбой. Культура, образование и здравоохранение — казалось бы, самые тихие сферы, где тут споткнуться? И надо же: сначала избили Сюй Цзиньди из Комитета по планированию рождаемости, теперь вот эта чертова школа полыхнула. Если уездное руководство начнет копать, вся ответственность ляжет на него как на курирующего зама. А Ван Босюн уж точно не упустит шанса сделать его козлом отпущения.
"Легко сказать — уйти на покой с чистой совестью! — Ли Чжэньминь с тоской размышлял о своей горькой доле. — Твою мать, на деле хрен там плавал... Взятки я не беру, казенные деньги не пилю, хотел просто доработать оставшиеся годы без лишней нервотрепки. Так нет же, даже эту малость у меня отнимают!"
"Легко сказать — уйти на покой с чистой совестью! — Ли Чжэньминь с тоской размышлял о своей горькой доле. — Твою мать, на деле хрен там плавал... Взятки я не беру, казенные деньги не пилю, хотел просто доработать оставшиеся годы без лишней нервотрепки. Так нет же, даже эту малость у меня отнимают!"
Последние дни Ли Чжэньминь находился на грани срыва. В конце концов в нем вскипела глухая злоба:
Последние дни Ли Чжэньминь находился на грани срыва. В конце концов в нем вскипела глухая злоба:
"Раз уж мне не дают житья, то и я костьми лягу, но спуску не дам! Сукины дети, привыкли считать меня безотказным добряком. Да только у любого терпения есть предел!"
"Раз уж мне не дают житья, то и я костьми лягу, но спуску не дам! Сукины дети, привыкли считать меня безотказным добряком. Да только у любого терпения есть предел!"
Перед Гэн Сюцзюй лежал раскрытый блокнот. Сжав в тонких белых пальцах перьевую ручку, она приготовилась вести протокол — это всегда входило в ее обязанности. Когда-то она пришла в волостную администрацию обычной стенографисткой, но со временем доросла до заведующей канцелярией. Разумеется, этот карьерный взлет произошел не без участия секретаря Ван Босюна.
Перед Гэн Сюцзюй лежал раскрытый блокнот. Сжав в тонких белых пальцах перьевую ручку, она приготовилась вести протокол — это всегда входило в ее обязанности. Когда-то она пришла в волостную администрацию обычной стенографисткой, но со временем доросла до заведующей канцелярией. Разумеется, этот карьерный взлет произошел не без участия секретаря Ван Босюна.
Чжан Ян сидел молча, уставившись в окно. Ему впервые в жизни довелось присутствовать на столь официальном и серьезном сборище. Он мысленно прокручивал в голове недавнюю потасовку, когда он направо и налево раздавал тумаки обнаглевшей деревенщине, и начинал понимать, что вспыльчивость — не лучший его союзник.
Чжан Ян сидел молча, уставившись в окно. Ему впервые в жизни довелось присутствовать на столь официальном и серьезном сборище. Он мысленно прокручивал в голове недавнюю потасовку, когда он направо и налево раздавал тумаки обнаглевшей деревенщине, и начинал понимать, что вспыльчивость — не лучший его союзник.
"Кулаками махать — дело нехитрое, — размышлял он. — Пожалуй, в следующий раз стоит действовать тоньше"
"Кулаками махать — дело нехитрое, — размышлял он. — Пожалуй, в следующий раз стоит действовать тоньше"
Господин Чжан только-только делал первые шаги на политическом поприще, но уже учился анализировать свои поступки и извлекать уроки из ошибок. Для новичка в чиновничьем мире это был колоссальный шаг вперед.
Господин Чжан только-только делал первые шаги на политическом поприще, но уже учился анализировать свои поступки и извлекать уроки из ошибок. Для новичка в чиновничьем мире это был колоссальный шаг вперед.
Ван Босюн сухо кашлянул, призывая собравшихся к порядку. Заговорил он привычным, хорошо поставленным чиновничьим тоном:
Ван Босюн сухо кашлянул, призывая собравшихся к порядку. Заговорил он привычным, хорошо поставленным чиновничьим тоном:
— За последнее время в нашей волости Хэйшаньцзы произошло немало событий — как прискорбных, так и отрадных. Полагаю, все присутствующие в курсе дел. Начнем, пожалуй, с пожара в начальной школе Хунци.
— За последнее время в нашей волости Хэйшаньцзы произошло немало событий — как прискорбных, так и отрадных. Полагаю, все присутствующие в курсе дел. Начнем, пожалуй, с пожара в начальной школе Хунци.
Секретарь обвел присутствующих тяжелым взглядом и остановил его на Ли Чжэньмине. Слово предоставлялось ему.
Секретарь обвел присутствующих тяжелым взглядом и остановил его на Ли Чжэньмине. Слово предоставлялось ему.
Ли Чжэньминь придвинул к себе массивную эмалированную кружку, сделал большой глоток чая и глухо произнес:
Ли Чжэньминь придвинул к себе массивную эмалированную кружку, сделал большой глоток чая и глухо произнес:
— Позвольте мне начать.
— Позвольте мне начать.
Ван Босюн ободряюще кивнул.
Ван Босюн ободряюще кивнул.
Ли Чжэньминь начал с чистосердечных извинений. Как заместитель главы волости, курирующий вопросы образования и здравоохранения, он признал свою прямую и неоспоримую вину в случившемся. Однако многолетний чиновничий опыт не пропьешь: быстро покончив с формальным покаянием, он тут же перевел стрелки на проблемы пожарной безопасности в школе Хунци. От школы он плавно перешел к общему состоянию противопожарной системы во всех государственных учреждениях волости. Ли Чжэньминь соловьем разливался о мерах предосторожности и инструктажах, тогда как лица некоторых присутствующих становились все кислее.
Ли Чжэньминь начал с чистосердечных извинений. Как заместитель главы волости, курирующий вопросы образования и здравоохранения, он признал свою прямую и неоспоримую вину в случившемся. Однако многолетний чиновничий опыт не пропьешь: быстро покончив с формальным покаянием, он тут же перевел стрелки на проблемы пожарной безопасности в школе Хунци. От школы он плавно перешел к общему состоянию противопожарной системы во всех государственных учреждениях волости. Ли Чжэньминь соловьем разливался о мерах предосторожности и инструктажах, тогда как лица некоторых присутствующих становились все кислее.

Комментарии

Загрузка...