Чжан Ян только-только вошел во вкус, упиваясь собственным грозным и неотразимым видом, как вдруг раздался суровый, властный голос:
Чжан Ян только-только вошел во вкус, упиваясь собственным грозным и неотразимым видом, как вдруг раздался суровый, властный голос:
— Для вас закон вообще не писан? Устроили драку в общественном месте! А ну-ка, все живо марш в участок!
— Для вас закон вообще не писан? Устроили драку в общественном месте! А ну-ка, все живо марш в участок!
Перед ним выросли двое патрульных. Одним из них, к удивлению Чжан Яна, оказался Чжао Дунлян — тот самый страж порядка, с которым он уже сталкивался. Впрочем, уездный городок был крошечным, а раз эти двое патрулировали именно этот район, регулярные встречи были делом вполне обычным.
Перед ним выросли двое патрульных. Одним из них, к удивлению Чжан Яна, оказался Чжао Дунлян — тот самый страж порядка, с которым он уже сталкивался. Впрочем, уездный городок был крошечным, а раз эти двое патрулировали именно этот район, регулярные встречи были делом вполне обычным.
Чжао Дунлян не сразу признал Чжан Яна, но вот Цзо Сяоцин врезалась ему в память крепко. Заметив её, он удивленно хмыкнул:
Чжао Дунлян не сразу признал Чжан Яна, но вот Цзо Сяоцин врезалась ему в память крепко. Заметив её, он удивленно хмыкнул:
— Опять вы?
— Опять вы?
Только после этого он перевел взгляд на Чжан Яна. В голове смутно всплыло воспоминание: той ночью, когда буянил Чан Цицзинь, этот парень, кажется, тоже крутился рядом.
Только после этого он перевел взгляд на Чжан Яна. В голове смутно всплыло воспоминание: той ночью, когда буянил Чан Цицзинь, этот парень, кажется, тоже крутился рядом.
Цзо Сяоцин собралась было все объяснить, но двое хулиганов, превозмогая боль, уже торопливо карабкались на ноги:
Цзо Сяоцин собралась было все объяснить, но двое хулиганов, превозмогая боль, уже торопливо карабкались на ноги:
— Офицер Чжао, офицер Чжао! Мы просто... просто дурачились, не принимайте всерьез...
— Офицер Чжао, офицер Чжао! Мы просто... просто дурачились, не принимайте всерьез...
Оба явно до смерти боялись Чжао Дунляна. Даже не думая продолжать разборки с Чжан Яном, они трусливо шмыгнули в толпу и растворились в ней.
Оба явно до смерти боялись Чжао Дунляна. Даже не думая продолжать разборки с Чжан Яном, они трусливо шмыгнули в толпу и растворились в ней.
Чжао Дунлян смерил Чжан Яна взглядом. Тот смотрел на него в упор, без тени страха.
Чжао Дунлян смерил Чжан Яна взглядом. Тот смотрел на него в упор, без тени страха.
Цзо Сяоцин, прекрасно зная взрывной характер Чжан Яна, осторожно потянула его за рукав. Повернувшись к патрульному, она вежливо улыбнулась:
Цзо Сяоцин, прекрасно зная взрывной характер Чжан Яна, осторожно потянула его за рукав. Повернувшись к патрульному, она вежливо улыбнулась:
— Мы уже уходим!
— Мы уже уходим!
Однако Чжао Дунлян шагнул вперед, преграждая путь Чжан Яну, и уставился на него тяжелым, недобрым взглядом:
Однако Чжао Дунлян шагнул вперед, преграждая путь Чжан Яну, и уставился на него тяжелым, недобрым взглядом:
— Парень, не говори потом, что я тебя не предупреждал. Лучше не попадайся мне под горячую руку.
— Парень, не говори потом, что я тебя не предупреждал. Лучше не попадайся мне под горячую руку.
Чжан Ян лишь презрительно усмехнулся:
Чжан Ян лишь презрительно усмехнулся:
— Ишь, распетушился, ищейка копеечная.
— Ишь, распетушился, ищейка копеечная.
С его высоты — великого целителя Чжан — какой-то мелкий уездный патрульный казался ничтожной букашкой, не заслуживающей даже взгляда.
С его высоты — великого целителя Чжан — какой-то мелкий уездный патрульный казался ничтожной букашкой, не заслуживающей даже взгляда.
От таких слов Чжао Дунлян мгновенно закипел. Оно и неудивительно: оба молодые парни, но один расхаживает под ручку с такой ослепительной красавицей, отчего у любого заиграет зависть, так еще и в ответ на простое замечание ведет себя настолько нагло! Это уже ни в какие ворота не лезло.
От таких слов Чжао Дунлян мгновенно закипел. Оно и неудивительно: оба молодые парни, но один расхаживает под ручку с такой ослепительной красавицей, отчего у любого заиграет зависть, так еще и в ответ на простое замечание ведет себя настолько нагло! Это уже ни в какие ворота не лезло.
Ткнув пальцем Чжан Яну прямо в лицо, Чжао Дунлян процедил:
Ткнув пальцем Чжан Яну прямо в лицо, Чжао Дунлян процедил:
— А ну пошли в участок! Я своими глазами видел, как ты распустил руки.
— А ну пошли в участок! Я своими глазами видел, как ты распустил руки.
Цзо Сяоцин не любила ввязываться в неприятности, но и трусихой не была. Чжан Ян действительно подрался, но ведь он заступился за нее! К тому же те двое хулиганов давно сбежали — с чего бы этому полицейскому так упорствовать?
Цзо Сяоцин не любила ввязываться в неприятности, но и трусихой не была. Чжан Ян действительно подрался, но ведь он заступился за нее! К тому же те двое хулиганов давно сбежали — с чего бы этому полицейскому так упорствовать?
— Товарищ полицейский, во всем нужны доказательства, — твердо произнесла она. — Вы обвиняете моего друга в избиении, но где свидетели? Где улики? Бездоказательные обвинения — это клевета. И не забывайте, пожалуйста, что вы народный полицейский. Ваша обязанность — служить народу, а не нападать на него!
— Товарищ полицейский, во всем нужны доказательства, — твердо произнесла она. — Вы обвиняете моего друга в избиении, но где свидетели? Где улики? Бездоказательные обвинения — это клевета. И не забывайте, пожалуйста, что вы народный полицейский. Ваша обязанность — служить народу, а не нападать на него!
Зевак вокруг становилось все больше, движение на дороге практически парализовало. Как раз наступил вечерний час пик, когда люди возвращались с работы. В начале девяностых автомобили все еще оставались редкостью, но даже бесконечный поток велосипедов и мотоциклов наглухо забил узкую улочку.
Зевак вокруг становилось все больше, движение на дороге практически парализовало. Как раз наступил вечерний час пик, когда люди возвращались с работы. В начале девяностых автомобили все еще оставались редкостью, но даже бесконечный поток велосипедов и мотоциклов наглухо забил узкую улочку.
Чжао Дунлян едва сдерживал ярость. Скажи этот наглец хоть слово помягче, он бы, может, и замял дело. Но парень обозвал его «ищейкой», а девица теперь вовсю сыплет юридическими терминами! Пусть Чжао Дунлян был всего лишь простым патрульным, на этой улице его знали все, и авторитет его был непререкаем. А тут на глазах у толпы двое каких-то студентов выставляют его дураком! Как после такого смотреть людям в глаза?
Чжао Дунлян едва сдерживал ярость. Скажи этот наглец хоть слово помягче, он бы, может, и замял дело. Но парень обозвал его «ищейкой», а девица теперь вовсю сыплет юридическими терминами! Пусть Чжао Дунлян был всего лишь простым патрульным, на этой улице его знали все, и авторитет его был непререкаем. А тут на глазах у толпы двое каких-то студентов выставляют его дураком! Как после такого смотреть людям в глаза?
Окончательно выйдя из себя, он рявкнул:
Окончательно выйдя из себя, он рявкнул:
— Все разговоры — в участке! Если продолжите пререкаться, я оформлю вас за мелкое хулиганство и создание аварийной ситуации на дороге!
— Все разговоры — в участке! Если продолжите пререкаться, я оформлю вас за мелкое хулиганство и создание аварийной ситуации на дороге!
В голове Чжан Яна понятия о современном законодательстве напрочь отсутствовали. Видя, что патрульный не унимается, да еще и тычет ему пальцем в нос, он мгновенно вспыхнул. Резким движением смахнув руку Чжао Дунляна, он пригрозил:
В голове Чжан Яна понятия о современном законодательстве напрочь отсутствовали. Видя, что патрульный не унимается, да еще и тычет ему пальцем в нос, он мгновенно вспыхнул. Резким движением смахнув руку Чжао Дунляна, он пригрозил:
— Слышь, ты, угомонись. Напроситься хочешь?
— Слышь, ты, угомонись. Напроситься хочешь?
Рука Чжао Дунляна тут же легла на кобуру с дубинкой:
Рука Чжао Дунляна тут же легла на кобуру с дубинкой:
— Ах ты щенок, да это же нападение на сотрудника при исполнении! Совсем страх потерял?!
— Ах ты щенок, да это же нападение на сотрудника при исполнении! Совсем страх потерял?!
Заметив, как опасно блеснули глаза Чжан Яна, Цзо Сяоцин поняла: этот сумасброд сейчас натворит делов. Она поспешно встала между ними, пытаясь удержать друга:
Заметив, как опасно блеснули глаза Чжан Яна, Цзо Сяоцин поняла: этот сумасброд сейчас натворит делов. Она поспешно встала между ними, пытаясь удержать друга:
— Да стой же ты! Он же полицейский, ладно спорить, но только не дерись!
— Да стой же ты! Он же полицейский, ладно спорить, но только не дерись!
Но разгоряченный Чжао Дунлян и не думал отступать. Он шагнул вперед, выпятив грудь:
Но разгоряченный Чжао Дунлян и не думал отступать. Он шагнул вперед, выпятив грудь:
— Ударить меня хочешь? Ну давай! Попробуй, ударь!
— Ударить меня хочешь? Ну давай! Попробуй, ударь!
Чжан Ян лишь холодно хмыкнул. Его кулак молниеносно взметнулся вверх и врезался патрульному прямо в солнечное сплетение. Чжао Дунлян, никак не ожидавший, что тот действительно решится на удар, охнул, отшатнулся на несколько шагов и с размаху шлепнулся задом прямо в грязный снег.
Чжан Ян лишь холодно хмыкнул. Его кулак молниеносно взметнулся вверх и врезался патрульному прямо в солнечное сплетение. Чжао Дунлян, никак не ожидавший, что тот действительно решится на удар, охнул, отшатнулся на несколько шагов и с размаху шлепнулся задом прямо в грязный снег.
Толпа зевак разразилась дружным хохотом.
Толпа зевак разразилась дружным хохотом.
Нападение на полицейского средь бела дня! Напарник Чжао Дунляна тут же выхватил электрошоковую дубинку.
Нападение на полицейского средь бела дня! Напарник Чжао Дунляна тут же выхватил электрошоковую дубинку.
Чжан Ян невинно развел руками:
Чжан Ян невинно развел руками:
— Вы же сами все слышали. Он сам напросился!
— Вы же сами все слышали. Он сам напросился!
Цзо Сяоцин не знала, плакать ей или смеяться. Надо же быть таким послушным! Кто бы ни был прав в этом споре, бить полицейского — это уже слишком. Теперь у них точно будут крупные неприятности.
Цзо Сяоцин не знала, плакать ей или смеяться. Надо же быть таким послушным! Кто бы ни был прав в этом споре, бить полицейского — это уже слишком. Теперь у них точно будут крупные неприятности.
К счастью, удар Чжан Яна оказался не слишком сильным. Чжао Дунлян быстро вскочил на ноги и с яростным ревом выхватил дубинку, готовый драться не на жизнь, а на смерть. Но в этот момент сквозь гул толпы прорвался чей-то зычный голос:
К счастью, удар Чжан Яна оказался не слишком сильным. Чжао Дунлян быстро вскочил на ноги и с яростным ревом выхватил дубинку, готовый драться не на жизнь, а на смерть. Но в этот момент сквозь гул толпы прорвался чей-то зычный голос:
— Чжао Дунлян! Тебя капитан Гэ вызывает!
— Чжао Дунлян! Тебя капитан Гэ вызывает!
Патрульный замер. Оглянувшись, он заметил припаркованный неподалеку внедорожник «Тойота». В полиции уезда Чуньян эту машину знали все до единого. Чжао Дунлян торопливо подбежал к ней, заглянул в приоткрытое стекло и, выслушав что-то, густо покраснел.
Патрульный замер. Оглянувшись, он заметил припаркованный неподалеку внедорожник «Тойота». В полиции уезда Чуньян эту машину знали все до единого. Чжао Дунлян торопливо подбежал к ней, заглянул в приоткрытое стекло и, выслушав что-то, густо покраснел.
Когда он вернулся к Чжан Яну, его спесь как ветром сдуло. Стараясь не смотреть парню в глаза, он неловко буркнул:
Когда он вернулся к Чжан Яну, его спесь как ветром сдуло. Стараясь не смотреть парню в глаза, он неловко буркнул:
— Ладно... свободны. Это... ну... в общем, я тоже погорячился...
— Ладно... свободны. Это... ну... в общем, я тоже погорячился...
Чжан Ян едва поверил своим ушам. А вот Цзо Сяоцин, обладавшая куда более тонкой девичьей наблюдательностью, заприметила ту самую машину. Вглядевшись в номерные знаки, она сразу поняла: это тот самый внедорожник, с которым они столкнулись в ночь на День святого Валентина. Похоже, именно в этом и крылась причина столь внезапной покладистости патрульного.
Чжан Ян едва поверил своим ушам. А вот Цзо Сяоцин, обладавшая куда более тонкой девичьей наблюдательностью, заприметила ту самую машину. Вглядевшись в номерные знаки, она сразу поняла: это тот самый внедорожник, с которым они столкнулись в ночь на День святого Валентина. Похоже, именно в этом и крылась причина столь внезапной покладистости патрульного.
И она не ошиблась. В салоне автомобиля сидела Гэ Чуньли, заместитель начальника отряда уголовного розыска уездного управления общественной безопасности Чуньяна. Она проезжала мимо как раз в тот момент, когда разгорелась ссора. Сначала Гэ Чуньли, как и все, не обратила внимания на Чжан Яна. Но стоило Цзо Сяоцин выступить вперед, защищая своего спутника, как капитан Гэ тут же её узнала: в крошечном уездном городке девушек такой редкой красоты можно было пересчитать по пальцам одной руки. Не колеблясь ни секунды, она велела водителю подозвать Чжао Дунляна и устроила тому знательную головомойку.
И она не ошиблась. В салоне автомобиля сидела Гэ Чуньли, заместитель начальника отряда уголовного розыска уездного управления общественной безопасности Чуньяна. Она проезжала мимо как раз в тот момент, когда разгорелась ссора. Сначала Гэ Чуньли, как и все, не обратила внимания на Чжан Яна. Но стоило Цзо Сяоцин выступить вперед, защищая своего спутника, как капитан Гэ тут же её узнала: в крошечном уездном городке девушек такой редкой красоты можно было пересчитать по пальцам одной руки. Не колеблясь ни секунды, она велела водителю подозвать Чжао Дунляна и устроила тому знательную головомойку.
С той кошмарной ночи на День влюбленных Гэ Чуньли не знала покоя. Случись этой истории выплыть наружу, её тайная связь с Ли Чанъюем мгновенно стала бы достоянием общественности, поставив жирный крест на их политическом будущем. Однако, остыв и все обдумав, женщина поняла, как им повезло. Не окажись рядом тех двоих студентов, Ли Чанъюй наверняка испустил бы дух прямо в машине от синдрома внезапной смерти во время полового акта. Крах карьеры показался бы тогда сущим пустяком — её вполне могли обвинить в убийстве, а грязные подробности их романа смаковала бы вся страна. Как-никак, Ли Чанъюй стал бы первым чиновником уездного уровня, скончавшимся от машанфэна во время любовных утех.
С той кошмарной ночи на День влюбленных Гэ Чуньли не знала покоя. Случись этой истории выплыть наружу, её тайная связь с Ли Чанъюем мгновенно стала бы достоянием общественности, поставив жирный крест на их политическом будущем. Однако, остыв и все обдумав, женщина поняла, как им повезло. Не окажись рядом тех двоих студентов, Ли Чанъюй наверняка испустил бы дух прямо в машине от синдрома внезапной смерти во время полового акта. Крах карьеры показался бы тогда сущим пустяком — её вполне могли обвинить в убийстве, а грязные подробности их романа смаковала бы вся страна. Как-никак, Ли Чанъюй стал бы первым чиновником уездного уровня, скончавшимся от машанфэна во время любовных утех.

Комментарии

Загрузка...