Мало того что Демонический культ устроил в Чунцине пожар, так еще и речные разбойники, перекрывшие водные пути, наверняка действовали по его указке… Поэтому решение различных школ объединиться и собрать карательный отряд выглядело вполне закономерным.
Небо над рекой все еще затягивал едкий дым.
Рабочие, разбиравшие обугленные балки, при каждом удобном случае проклинали Демонический культ. В постоялых дворах только и слышалось, что нас непременно разорвут на куски… Услышь эти речи наша Святая дева на Тянь-Шане — ее сердце бы облилось кровью.
Как бы то ни было, объявления о наборе в карательный отряд висели на каждом углу, и в них обещали весьма щедрую плату.
Когда же я добрался до места сбора, то обнаружил сброд, созванный в такой спешке, что называть их карательным отрядом было даже неловко.
Глядя на лица тех, кто толпился во дворе отделения школы, казалось, что половина пришла исключительно ради легких денег, а вторая половина записалась спьяну.
В первом ряду со скрещенными на груди руками стояло несколько воинов из именитых родов, но и на их лицах особой решимости не читалось.
Впрочем, хоть они и заявляли о походе против Демонического культа, никто толком не понимал, как далеко придется идти. На деле же этот отряд собрали лишь для того, чтобы расчистить заблокированные речные пути.
Неудивительно, что рвением тут ни от кого и не пахло.
Если заикнуться о походе на Тянь-Шань или хотя бы к школе Куньлунь, половина сбежит в тот же миг, прикарманив задаток.
Ведь собрались здесь именно такие проходимцы.
— Имя, — бросил мужчина с кистью в руке.
— Пэк Ёниль.
Кончик кисти замер.
Мужчина поднял голову и смерил меня взглядом с головы до ног.
— Пэк Ёниль… А, так ты тот самый юноша?
— О чем вы?
— Тот, кто в ту ночь вынес на своей спине столько людей из веселого квартала. Я слышал о тебе. Вокруг одни наемники, падкие до наживы, так что присутствие благородного воина вроде тебя вселяет уверенность.
— Вы мне льстите. Я просто оказался рядом, любой на моем месте поступил бы так же.
Кисть скользнула по бумаге.
Я опустил взгляд, наблюдая, как подсыхает тушь.
Три иероглифа застыли на свитке черными штрихами.
Улочки, находившиеся под надзором клана Тан, сгорели дотла, так что от клана непременно кого-нибудь пришлют.
Они станут проверять уцелевшие счетные книги и наверняка хоть раз заглянут в списки карательного отряда.
Если придет Биён, она непременно это сделает.
И сразу все поймет.
Поймет, что я пришел за ней.
В беседке поместья, среди полей с целебными травами, за чашей вина…
В памяти на мгновение всплыл ее голос, зовущий меня по имени.
Я ведь в открытую заявился в клан Тан и разрушил столь многое.
К тому же я посмел посягнуть на Святую деву, так что пройти мимо этого имени она попросту не сможет.
◆ ◆ ◆
Три дня я провел бок о бок с этим отребьем из карательного отряда.
Мылись здесь единицы, да и те никогда не стирали одежду.
Даже когда я делил быт с культистами на Тянь-Шане, такого не было.
Вдобавок народец подобрался на редкость гнилой.
Они без умолку хвастались, кого и где успели ограбить, перекидывались в кости и безбожно жульничали на каждом шагу.
Днем я тренировался вместе с именитыми мастерами, присланными какой-то школой, а по ночам сидел среди бродяг и слушал байки о Демоническом культе.
С каждым разом эти истории становились не просто нелепыми, а откровенно чудовищными.
В первый день судачили о том, что воины культа пожирают людей живьем.
На второй — пошли слухи, будто Владыка Демонического культа девяти чи ростом и у него три глаза. А к третьей ночи договорились до того, что культисты приносят в жертву младенцев ради увеличения внутренней силы.
— Один парень видел того поджигателя! Говорит, здоровенный как гора, а клинок у него размером с ворота!
— Да я сам его видел! Он еще орал что-то… про небеса. От одного его вида мороз по коже драл! Представляешь, скольких детишек он сварил и сожрал, чтобы стать таким сильным?
Среди этих баек неизменно всплывала и история о юноше, спасшем людей из пожара в веселом квартале.
Всего за пару дней трое спасенных превратились в пятерых, а пятеро — в десятерых.
Эдак скоро станут болтать, будто я на своем горбу вынес половину Чунцина.
На четвертое утро во дворе поднялся небывалый шум.
— Говорят, из сычуаньского клана Тан прибыли люди.
— А им-то тут что надо?
— Сгоревший веселый квартал, лавки тканей — половина тех улиц принадлежала клану Тан. Слыхал, какая-то важная шишка лично пожелала взглянуть на Ёниля, который людей оттуда вытаскивал?
Слушая их, я лишь молча пожал плечами.
Около полудня во двор вошел отряд в красноватых боевых одеждах.
При виде женщины, шедшей во главе, толпа зашепталась.
Похоже, личный визит младшей дочери клана Тан наделал немало шума.
Она перекинулась парой слов с представителями отделения.
Поговорили о сгоревших заведениях и сумме ущерба, после чего ей передали свиток со списком отряда.
Тан Биён пробежала глазами по бумаге.
И внезапно ее рука замерла.
Она не двигалась так долго, что это бросалось в глаза даже издалека.
— … Пэк Ёниль. И правда, черным по белому написано: Пэк Ёниль.
— Что-то не так?
— Нет, ничего… Просто имя того, кого следовало наградить, оказалось знакомым.
— Среди всех собравшихся он самый умелый и учтивый юноша. Вы не разочаруетесь при личной встрече.
— С этим я разберусь сама.
Биён вернула свиток человеку из отделения и направилась к месту, где толпились наемники.
Окинув собравшихся долгим взглядом, она заговорила:
— Здесь есть некто по имени Пэк Ёниль?
Бродяги разом обернулись на меня.
Я протиснулся сквозь толпу и вышел вперед.
— Звали, госпожа?
Когда наши взгляды встретились, с лица Тан Биён сошла вся краска.
Лишь на краткий миг, на один короткий вдох.
Стоявший рядом с ней воин клана Тан даже ничего не заметил.
Ее губы мелко дрогнули, но она взяла себя в руки, посмотрела мне прямо в глаза и медленно произнесла:
— Говорят, ты спас людей из веселого квартала, который находится под защитой клана Тан.
— Я просто сделал то, что должен был.
— Я хочу лично отблагодарить тебя. Найдется минутка для разговора?
Со всех сторон во дворе послышались завистливые вздохи.
Для простого бродячего воина завести знакомство с кланом Тан было редкой удачей.
Я вежливо сложил ладони в приветствии:
— Это великая честь для меня, госпожа.
◆ ◆ ◆
Меня провели в отдельный флигель в глубине подворья.
Дверь закрылась, и воины клана Тан отступили на улицу.
Не проронив ни слова, Тан Биён опустилась за стол, взяла чайник и наполнила две чашки.
Ее руки едва заметно дрожали.
Я наблюдал за тем, как капля чая стекает по внешней стенке чашки, а затем перевел взгляд на лицо Биён. Она старательно сохраняла бесстрастие, но в глубине глаз притаился страх.
Все-таки годы, проведенные вместе, не прошли даром — я слишком хорошо ее знал.
Сев напротив, я лишь молча опустил глаза на чашку.
— Пить не будешь?
— Как я могу пить чай, поданный руками мастера клана Тан?
Брови Тан Биён дрогнули.
Она могла бы счесть это неуместной шуткой и отмахнуться с усмешкой.
Вместо этого она опустила чашку на стол.
— Зачем ты… ради чего ты вообще здесь появился?..
— О чем это вы, госпожа?
— …
— Я пришел лишь потому, что вы обещали награду. Отказаться было бы невежливо.
Пальцы Тан Биён медленно сжались на столешнице.
— Пэк Ёнчхон.
Я не ответил.
Лишь молча смотрел на нее поверх чайной чашки.
Сколько бы раз я ни слышал это имя из ее уст, так и не смог к нему привыкнуть.
Молчание затягивалось, и меж бровей Тан Биён залегла глубокая складка.
Один уголок ее губ скривился.
Она всегда так делала, когда ее душил гнев, но приходилось сдерживаться изо всех сил.
— Не знаю, что ты задумал, но у тебя хватило наглости явиться мне на глаза.
— Высокочтимая особа из клана Тан лично позвала меня. Разве я смел ослушаться?
— … Хватит ломать комедию. Отвечай нормально.
Я продолжал упрямо молчать. Видя это, Биён собралась подняться из-за стола.
Чтобы удержать ее, я заговорил прежним, теплым и знакомым тоном:
— Я просто пришел сказать, что раскаиваюсь во всем, что натворил до сих пор.
— … Что за чушь собачья.
Ее руки, метавшиеся по столу, словно не находя себе места, снова ухватились за чайник. Она плеснула чай в мою чашку так щедро, что он полился через край.
— Если хочешь поговорить со мной по-человечески — пей.
— Поговорить-то я хочу, а вот умирать мне пока неохота.
— Клан Тан перед тобой или нет, но если тебе поднесли чай, вежливость требует сделать хотя бы глоток. Разве не так?
Я взял переполненную, мокрую с краев чашку, едва смочил губы и поставил ее обратно.
И снова не проронил ни слова.
Скрип.
Звук стиснутых зубов Тан Биён донесся через весь стол.
Рука, державшая чашку, след от прикосновения губ, движение кадыка…
Ее взгляд пристально скользнул по мне, проверяя, сделал ли я хотя бы один настоящий глоток.
Привычка белеть кончиками пальцев от ярости никуда не делась.
— Все. До дна.
Голос прозвучал отрывисто и глухо.
Откажись я сейчас — и она, не колеблясь, метнет в меня скрытое оружие прямо здесь.
Я снова поднял чашку и одним махом осушил ее.
Остывший чай потек по горлу.
Вслед за горечью на языке остался слабый сладковатый привкус.
Перевернув пустую чашку на стол, я замер в ожидании.
Мысленно я проверил даньтянь и пустил ци по меридианам.
Жара внутри не поднялось, внутренняя энергия не взбунтовалась.
Пальцы не онемели, перед глазами не помутилось.
Это действительно был обыкновенный чай.
— Ты не бросилась убивать меня на месте и даже не подсыпала яд в чай. Выходит, ты все-таки готова меня выслушать?
— Да уж, я прекрасно тебя знаю. Стоит поддаться твоим сладким речам, как вокруг вырастают горы трупов, ведь ни единого правдивого слова ты отродясь не произносил.
— Но ты ведь видишь: на этот раз я никого бездумно не убивал… Да и в Чунцине никто не погиб.
— А Куньлунь?
— Тан Биён.
— …
— Если ты не желаешь разговаривать со мной по-хорошему, может, предпочтешь побеседовать с хофа Демонического культа?

Комментарии

Загрузка...