— Мои сокровища, которые я собирал с таким великим трудом...
Глядя на опустевшую тесную каморку, Цзян Чунгуан чувствовал, как его сердце обливается кровью.
— Кто это сделал?!
Вслед за вспышкой ярости Цзян Чунгуан, словно что-то вспомнив, достал из-за пазухи бумажный талисман и поджег его:
— Когда Сушу строил этот подземный дворец, он специально наложил защитные печати. Если внутрь проникнет чужак и потревожит их, это обязательно будет запечатлено.
Пламя дрогнуло, и талисман обратился в пепел. В клубах вьющегося дыма внезапно проступили очертания группы людей, поспешно выносивших сокровища.
И предводитель этой шайки показался Цзян Чунгуану до боли знакомым.
— Это же... Фан Сюнь? — в его глазах застыло крайнее изумление. — Откуда он здесь взялся?
Цзян Чунгуан еще не знал, что Фан Сюня разжаловали и сослали охранять городок Дуншань. Внезапно узрев в дымной завесе силуэт своего заклятого врага, он сперва подумал, что защитная печать дала сбой.
Однако тут он вспомнил о брошенном неподалеку Ли Шуне, который изначально тоже был обычным лэншаньским каторжником, и в его голове мгновенно все сошлось.
— Так это действительно он?!
— Паршивый чиновник, мы будем биться не на жизнь, а на смерть!
Глаза Цзян Чунгуана налились кровью. Новые обиды смешались со старыми счетами, вздымая в его груди ураган ярости. Он уже готов был сорваться с места, чтобы найти Фан Сюня и сойтись с ним в смертельной схватке.
Но тут раздался голос Ли Шуня:
— А это еще что такое?
Цзян Чунгуан на мгновение замер и перевел взгляд туда, куда указывал Ли Шунь.
Оказалось, что дым от сгоревшего талисмана еще не рассеялся. После очередной волны клубящихся струй возникла новая сцена.
Худощавый силуэт медленно входил в подземную обитель, волоча за собой исполинский черный плющ, похожий на гигантскую змею.
Человек слегка коснулся лозы, и та, словно пробудившись от векового оцепенения, ожила и бешено заизвивалась на каменных плитах подземелья, напоминая клубок бесчисленных гадюк.
Зрелище было поистине жутким.
— Сушу? Что он делает? — поначалу недоумевал Цзян Чунгуан.
Но очень скоро он спохватился:
— Нет, это не Сушу. Будь это он, защитная печать бы не сработала. Кто посмел прикинуться Сушу?! — Цзян Чунгуан задрожал от гнева и тревоги.
Тем временем видение в клубах дыма продолжалось.
Обезумевшие плети черного плюща покружили в воздухе и, будто нащупав цель, устремили свои отростки в разветвленные коридоры и переходы подземного дворца.
Этот черный плющ обладал невероятными свойствами: сколько бы тысяч побегов он ни выпускал, его главные стебли ничуть не утончались, сохраняя прежний размер.
Новые ветви порождались беспрерывно, словно их запас был бесконечен.
Спустя какое-то время они, по-видимому, достигли предела, и разрастание прекратилось.
Сама же лоза, уподобившись призрачному мареву, погрузилась в толщу горы и бесследно исчезла.
На последнем кадре «Хань Сушу» — а точнее, Шэньту Синь — явил на своем лице зловещую ухмылку.
— В самую глубь подземного дворца просочилась подобная чертовщина... Что же это значит... — Цзян Чунгуан инстинктивно почувствовал приближение беды.
Ли Шунь же, оценив свойства черного плюща, сразу определил его природу.
— Черный плющ-землевед!
— Этот черный плющ-землевед способен свободно перемещаться в земных жилах, и ему требуется лишь крошечная капля питательных веществ, чтобы разрастись до невероятных масштабов. А главное, он может переносить духовное чутье практика, что делает его непревзойденным инструментом для подземных изысканий.
— В первые годы после основания Великой Цянь этот плющ повсеместно использовали при прокладке казенных дорог. Однако масштабное строительство изменило потоки земной ци Великой Цянь, из-за чего плющ-землевед перестал приживаться. Стоило ему уйти глубоко под землю, как он заражался неведомой хворью и быстро увядал. Со временем это растение стало редкостью, и о нем позабыли.
— Кто бы мог подумать, что здесь, в округе Императорских гробниц, он сохранил свою силу!
Ли Шунь внезапно вспомнил, как во время заточения в узкой каменной камере он отчетливо слышал, как снаружи Шэньту Синь тащил что-то невероятно тяжелое.
«Должно быть, именно тогда он и вытягивал этот впившийся в земные жилы плющ».
«Неужели Шэньту Синь сумел так быстро пробудить погребальные изваяния по всей территории Императорских гробниц именно с помощью этого плюща?»
В одно мгновение в голове Ли Шуня пронеслась вереница догадок.
Тем временем Цзян Чунгуан уже все для себя решил:
— Да плевать на это! Сначала я отомщу Фан Сюню! Прикончу этого паршивого чиновника, а потом найду Сушу.
Он вновь покрепче перехватил Ли Шуня и, подобно ураганному ветру, устремился к окраинам городка Дуншань.
Добравшись до места, Цзян Чунгуан опустил взгляд на Ли Шуня и заколебался. Он решительно не понимал, как поступить со своим внезапным «спасителем».
Пока тот пребывал в нерешительности, Ли Шунь вдруг подал голос:
— Ты ведь собрался мстить мастеру Фан Сюню? Я только что стал его учеником, так что если хочешь добраться до него... Сперва убей меня!
— Ах ты... — в порыве гнева Цзян Чунгуан занес над ним руку, но в последний момент с досадой ее опустил.
— А ты верный пес, как я погляжу! Готов расстаться с жизнью ради защиты своего наставника. Жаль только, что ты выбрал не того человека! — с издевкой бросил Цзян Чунгуан.
Ли Шунь, гордо вскинув голову, возразил:
— Мой учитель обучался у Трех Гунов нынешней династии, он — истинный последователь Школы конфуцианцев. Для меня великая честь войти в его двери, о какой ошибке может идти речь? А вот ты... Всего лишь жалкий бунтовщик, который вынужден вечно скрываться и бежать. Ты моему учителю и в подметки не годишься!
От этих слов у Цзян Чунгуана внутри вспыхнуло яростное пламя. Однако Ли Шунь оставался его «благодетелем», и причинить ему вред по-настоящему он не мог.
— А помнишь ли ты, как тогда...
Он уже собирался раскрыть подробности их давней связи, как вдруг осекся на полуслове. На одной из улиц городка Дуншань он отчетливо разглядел фигуру Фан Сюня!
Тот шел во главе отряда стражников и, по всей видимости, что-то выслеживал.
Цзян Чунгуан проглотил застрявшие в горле слова и разразился диким хохотом:
— Что ж, сегодня я покажу тебе, гожусь ли я ему в подметки!
Не успело замолкнуть эхо его голоса, как Цзян Чунгуан сорвался с места, подобно пущенной из лука стреле.
Пленение дяди, кража его сокровищ, да еще и едкие насмешки Ли Шуня... Вся ярость, что копилась в душе Цзян Чунгуана, вырвалась наружу, точно сокрушительный вулкан.
— Смерть собачьему чиновнику!
Надвигаясь сокрушительным грозовым валом, Цзян Чунгуан в одно мгновение вырос прямо перед Фан Сюнем.
Увидев, как лицо противника исказилось от изумления, Цзян Чунгуан ощутил мимолетное торжество.
Однако его руки не замерли ни на мгновение. Пара тяжелых молотов с оглушительным свистом рассекла воздух и обрушилась прямо на голову Фан Сюня.
Бах!
То ли удар был нанесен слишком стремительно, то ли Фан Сюнь попросту растерялся, но он не успел предпринять ровным счетом ничего — его тело мгновенно превратилось в кровавое месиво.
— Хм? Так просто? — озадачился окропленный чужой кровью Цзян Чунгуан.
На улицах городка Дуншань все оцепенели от этой жуткой картины. Но уже в следующий миг округу пронзили истошные вопли и тревожный набат.
— Схватить бунтовщика! Отомстим за господина смотрителя!
Несмотря на гибель своего командира и охвативший их ужас, стражники городка Дуншань не поддались панике полностью.
На их доспехах зажглись яркие узоры духовного света. В считанные секунды они перестроились в боевое построение, взяв Цзян Чунгуана в плотное кольцо.
«Какая морока!» — нахмурился он.
Сила этих стражников сама по себе была довольно посредственной, но под покровительством официальных печатей Великой Цянь справиться с ними быстро не представлялось возможным.
К тому же...
Боковым зрением Цзян Чунгуан уловил багровый луч, стремительно приближающийся к нему со стороны горизонта.
«Кровавые стражи Императорской гробницы...»

Комментарии

Загрузка...