«Погруженный в воду черный лотос, ланъяский чай, очищающий разум, цветок цзяодунского трепанга, увядшая солнечная лоза...»
Ли Шунь медленно вел взглядом по полкам, ничего не оставляя и забирая все сокровища без остатка в пространство Фанцунь.
Это были резервные запасы, хранившиеся на складах уездного городка Дуншань. Каждого растения здесь было всего по одному-два стебля, предназначенных для экстренной пересадки в случае увядания имперских садов.
В одно мгновение стараниями Ли Шуня обширный склад уездного ведомства полностью опустел.
Тем временем его настоящее тело, тепло попрощавшись с Ли Цином, в полном одиночестве принялось исследовать свойства этих редких даров природы.
Его цель была предельно ясна: в первую очередь найти те растения, что способны укрепить его ментальные силы и помочь расширить пространство Фанцунь.
Он не стал съедать растения целиком, а лишь отщипывал от каждого по крошечному кусочку, проглатывая и внимательно прислушиваясь к изменениям в своем теле.
По мере того как редкие духовные травы одна за другой исчезали в его желудке, Ли Шунь чувствовал, что его и без того молодое тело наполняется небывалым возбуждением.
Горячие потоки энергии хаотично бурлили в его меридианах, не находя выхода наружу.
«Похоже, большинство этих трав направлено лишь на укрепление и подпитку физической плоти».
Лишь когда он положил в рот кусочек пятилистного духовного гриба, его разум невольно вздрогнул.
Его сознание мгновенно переместилось в пространство Фанцунь, в то время как настоящее тело проглотило остатки гриба целиком.
«Я отчетливо чувствую, что моя Жизненная Ци и ментальное восприятие стали крепче».
Сознание Ли Шуня устремилось к самой границе его владений, к стене плотного белого тумана.
Как и в прошлый раз, он уперся разумом в туманную преграду и применил силу.
И действительно: благодаря укреплению его ментальных сил плотная белая завеса, ранее казавшаяся нерушимой каменной стеной, теперь поддалась его воле и начала медленно отступать!
Ли Шунь невероятно воодушевился и принялся с усердием расширять границы пространства Фанцунь.
«Получается, предельные размеры пространства напрямую зависят от силы моего собственного разума».
Отвоевав у тумана половину площади под пятую зону, он почувствовал, что его силы иссякли.
Однако, съев еще несколько редких трав, способных питать душу, он обрел новый прилив энергии.
«Пэнлайский одурманивающий гриб».
«Белогорский снежный женьшень».
......
Благодаря помощи трех редких сокровищ Ли Шунь наконец-то завершил расширение и полностью открыл пятую зону пространства Фанцунь.
И в процессе работы он незаметно для себя провел под землей целую ночь.
Но ожидаемого сброса времени так и не произошло.
«Похоже, закон сброса времени Трижды пробужденного тела по-прежнему отсчитывает сутки по законам внешнего мира Великой Цянь».
«Хоть округ усыпальниц и представляет собой обособленное маленькое измерение, он всё же неразрывно связан с большим миром», — Ли Шунь мысленно согласно кивнул, и на его душе стало гораздо спокойнее.
«Для меня это даже к лучшему! Временной интервал сброса в округе усыпальниц увеличился с одного дня до целых семи дней местного времени. Мой простор для маневра и исправления ошибок вырос многократно».
«Во Втором вопрошании у меня в запасе остается еще шесть дней местного времени...»
Из-за разницы в течении времени в округе усыпальниц действовал собственный календарь.
Ли Шунь сверился с записями в уездных книгах, уточнив сегодняшнюю дату:
«Две тысячи девятьсот восемьдесят седьмой год летосчисления усыпальницы, четырнадцатый день шестого месяца».
«По пропорции один к семи это примерно соответствует четыремстам двадцати семи годам во внешнем мире».
«Впрочем, далеко не факт, что разница во времени между округом усыпальниц и внешней землей изначально была именно такой», — Ли Шунь покачал головой, решив больше не ломать голову над сложными законами хронологии.
Его внимание переключилось на только что открытую пятую зону пространства Фанцунь.
Она, как и четвертая зона, располагалась на внешнем кольце от трех центральных областей.
Осмотрев границы, Ли Шунь мысленно пришел к мнению:
«Если этот порядок сохранится, то на втором внешнем круге пространства я смогу открыть в общей сложности двенадцать таких зон. А это значит, что я смогу разместить здесь двенадцать новых марионеток».
При этой мысли у него невольно побежали мурашки по спине.
С одной стороны, величие пространства Фанцунь поражало воображение, но с другой — он испытывал сильное беспокойство за свое будущее.
«Каждой марионеткой в реальном мире я должен управлять, выделяя из своей души долю сознания».
«С одной-двумя справиться несложно, но если их станет больше...»
«...я рискую разорвать собственную душу на части и полностью потерять над ними контроль».
«В будущем мне обязательно нужно будет подбирать таких марионеток, которые, подобно оригинальному „Ли Шуню“, могут приносить огромную пользу, даже безвылазно находясь внутри пространства Фанцунь».
Ли Шунь размышлял над этим.
Питательный эффект трех редких растений, укрепивших его душу, еще не угас до конца. Пользуясь остатками силы, Ли Шунь продолжил раздвигать плотный белый туман.
Ему удалось отвоевать у пелены еще треть площади под будущую шестую зону, прежде чем ментальные силы окончательно иссякли, а белый туман снова застыл непреодолимой стеной.
— Брат... почему мне кажется, что за эту ночь ты стал выглядеть гораздо сильнее и бодрее? — днем, когда Ли Цин снова увидел старшего брата, он долго и подозрительно вглядывался в его лицо, после чего не удержался от вопроса.
Ли Шунь ничем не выдал своего замешательства, ответив с глубоким вздохом:
— Ты просто не представляешь, брат, под каким жутким давлением я жил на каторге в Лэншане. Каждый божий день я дрожал от страха, боясь не уложиться в годовую норму сдачи травы. За все эти десятилетия я ни разу не спал спокойно. А теперь я наконец вернулся на родину, да и ты, Кругляш, вырос таким сильным и способным. За прошедшую ночь я выспался так хорошо, как не спал никогда в жизни!
У Ли Цина от этих слов невольно защемило сердце, и он уже открыл рот, собираясь утешить брата, как вдруг Ли Шунь перевел разговор на другую тему:
— Впрочем, мне постоянно жить в твоем доме тоже не совсем удобно.
— Не мог бы ты подыскать для меня отдельное жилье поблизости? — мягко спросил Ли Шунь.
Ли Цин немного подумал и согласно кивнул. Его собственный дом действительно был старым и неуютным, и ему самому было неловко заставлять старшего брата ютиться в гостевой каморке. Он указал рукой на соседнюю усадьбу за забором:
— Как тебе то место?
— Очень хорошее. Будем жить бок о бок и всегда сможем прийти на помощь друг другу в случае беды. Но... — Ли Шунь выразил легкое сомнение.
Ли Цин беспечно махнул рукой:
— Не переживай, я сам поговорю с хозяевами.
— Погоди, — Ли Шунь остановил торопливо развернувшегося брата и достал из широкого рукава тридцать золотых монет, испускавших мягкое сияние.
— Возьми эти деньги. Их должно с лихвой хватить на покупку усадьбы. Любые дела лучше решать миром с помощью золота, нежели наживать себе врагов из-за пустяков, — веско произнес Ли Шунь.
Эти тридцать золотых монет были его наградой от уездного суда. Каждая из них была достоинством в десять тысяч юаней, что в сумме составляло триста тысяч.
— Постарайся договориться повыгоднее и сбить цену. Но даже если сделка сорвется, ничего страшного, — напутствовал он брата.
Ли Цин понимающе кивнул и убежал.
Спустя всего час он вернулся в прекрасном расположении духа, высоко держа в руке купчую на дом и землю.
— Я потратил всего двести тысяч юаней!
— Хозяева согласились без долгих раздумий. Дело в том, что их старшего сына забирают на каторгу во внешний мир, и вся семья сейчас лихорадочно собирает деньги, надеясь выкупить его и передать повинность кому-нибудь другому, — при этих словах лицо Ли Цина мгновенно помрачнело.
— Лишь недавно я узнал, что в тот год тебя забрали на каторгу в Лэншань только потому, что кто-то тайно переписал твое имя вместо своего. Но не переживай, брат, за ту старую обиду я уже давно жестоко отомстил виновным!
Ли Шунь со вздохом покачал головой:
— Всё в этом мире предрешено судьбой. Если бы меня тогда не забрали на каторгу, разве я смог бы встретить свое великое предназначение и овладеть силой Трижды пробужденного тела? Скорее всего, я бы давно умер от старости здесь, в Дуншане, как наша младшая сестра Сяо Юань.
Ли Цин выслушал его, и выражение его лица постепенно смягчилось:
— Пожалуй, ты прав, брат.
Немного помолчав, он с обидой в голосе добавил:
— Но всё равно законы Великой Цянь жестоки и безжалостны! Наш род хранителей усыпальниц и без того из поколения в поколение несет непосильное бремя охраны гробниц, но они смеют требовать с нас еще и ежегодную каторжную повинность. Это переходит все границы!
Ли Шунь, однако, покачал головой, открывая ему истинную суть вещей:
— На территории округа усыпальниц нет ни природных катастроф, ни опустошительных войн, ни голода. Если бы императорский двор не забирал отсюда часть молодых людей на работы во внешний мир каждый год, наш городок и остальные семь поселений давно бы задохнулись от перенаселения.
— За каждым решением властей, кажущимся на первый взгляд несправедливым, обычно скрывается строгий и точный расчет. Нельзя всё упрощать до банальных слов о жестокости Великой Цянь.
— Кругляш, хоть твое сердце и горит намерением совершить цареубийство, ты ни в коем случае не должен терять холодный разум и логику под влиянием эмоций, — строго предостерег брата Ли Шунь.

Комментарии

Загрузка...