Культивация: Владыка Квадратного Дюйма — Глава 2 читать онлайн

— Вернулся...

Боль от того, как его пожирало пламя, казалось, ещё не утихла. Ли Шунь некоторое время лежал на спине, прежде чем наконец пришёл в себя.

Когда мысли немного успокоились, он резко перевернулся и сел. Лицо его стало торжественным, и он тихо, но весомо произнёс нараспев:

— Я каждый день трижды проверяю себя!

Вслед за этим песнопением у него над головой внезапно сгустилась прозрачная, призрачная высокая шапка, а грубая одежда из простого холста в тот же миг превратилась в широкий, свободный халат.

Все события «прошедшего дня» вихрем пронеслись в его сознании, застыв напоследок на том мгновении, когда его безжалостно поглотило вздымающееся до небес пламя.

Как только «проверка одного дня» завершилась, призрачные шапка и халат рассеялись подобно водной ряби.

Ли Шунь с облегчением выпустил долгий, тяжёлый выдох.

— Мир становится всё беспокойнее. Особенно уезд Лэншань — он находится на окраине, охрана здесь слабая.

— Не будь при мне этого сокровища, я бы давно сгинул неизвестно сколько раз.

Ли Шунь вздохнул про себя и тут же мысленно произнёс:

— Фаньцунь!

Изображение перед глазами мгновенно расплылось, сознание словно стремительно понеслось сквозь безбрежный белый туман, и спустя лишь миг Ли Шунь оказался в странном пространстве.

Это пространство было ровно разделено на три одинаковые по размеру области.

В первой и второй областях возвышалось по каменному изваянию. Только первое изваяние было целым и невредимым, а второе словно перерубили пополам — осталась лишь верхняя половина туловища.

Что же касалось третьей области...

Там маленькая фигурка с лицом, неотличимым от Ли Шуня, с каменным выражением, не зная усталости, выполняла технику школы земледельцев «Разделение духа и порождение жизни».

А перед ней росла трава Лэншань — та самая, от которой у Фэн Гуаня, едва он её отведал, в три ручья полились слёзы, — и росла так густо, что насчитывалось не меньше сотни стеблей!

— Трава Лэншань водится только в уезде Лэншань. Обычно она впитывает холодный свет луны и вызревает целых десять лет, прежде чем дать один стебель. А Великий Цянь с помощью этого «Разделения духа и порождения жизни» может насильно повысить её урожайность.

— «Разделение духа и порождения жизни» означает: отделить часть жизненной сущности живого существа, чтобы взрастить диковинное растение. Питаешь его своей кровью и сущностью, не прерываясь ни днём ни ночью. Здоровый мужчина, полный сил и крови, если выложится на год, может едва-едва вырастить один стебель травы Лэншань.

— Я, как и большинство простолюдинов в уезде Лэншань, — не более чем расходный материал для выращивания этой травы.

Тело, в которое вселился Ли Шунь, изначально было родом не из уезда Лэншань — его, как каторжника, прислали сюда по государственной повинности.

В восемнадцать лет он ступил на эту погибель и с тех пор ни разу не уходил.

— Искусство разделения духа и порождения жизни высасывает из человека кровь и сущность чудовищно. Обычный каторжник вряд ли доживает до пятидесяти. Фэн Гуаню всего чуть за сорок, а он уже весь седой и выглядит дряхлым стариком.

— А я благодаря кукле Фаньцуня не только не истощился, но даже скопил больше сотни стеблей травы Лэншань, которые не сдал.

— У куклы нет ни жизни, ни смерти, не нужно бояться, что крови и сущности потратишь слишком много. К тому же она может работать без сна и отдыха, и делает это почти впятеро эффективнее обычного человека.

Ли Шунь перевёл взгляд с голубоватого поля травы Лэншань на стоящую вдалеке поломанную статую.

— Но все они — куклы Фаньцуня, а с этой хлопот куда больше...

Мысленным усилием он вырвал с корнем сразу с десяток стеблей травы Лэншань, которые опустились перед половинкой изваяния.

Изваяние было в высокой шапке и длинном халате, но черты лица оставались смутными, неузнаваемыми. Казалось, оно выдержало натиск бесчисленных веков — всё в пятнах и бледное, с едва уловимым ощущением хрупкости, словно вот-вот рассыплется.

Однако как только те с десяток стеблей травы Лэншань одновременно рассыпались и превратились в мерцающие голубые искры, окутавшие изваяние, оно — словно сухое дерево, встретившее весну — принялось нить за нитью возрождаться к жизни!

Лишь когда сияние травы Лэншань окончательно угасло, состояние статуи, грозившей разломиться, полностью стабилизировалось.

— Трава Лэншань восстанавливает её всё хуже...

Ли Шунь внимательно всмотрелся и ощутил, как на душе тяжелеет.

И статуи, и неустанно трудящийся «Ли Шунь» — все они были марионетками, захваченными этим загадочным пространством.

А само пространство, появившееся в нём вместе с перемещением, Ли Шунь назвал «Фаньцунь».

— Хоть и называется «Фаньцунь» — всего пядь земли, а тайн в нём не счесть.

— Будь ты обычный человек, и курицы не зарежешь, или великий мудрец, способный пронзить небеса и перевернуть землю — стоит тебе попасть в этот «Фаньцунь», и ты обратишься в куклу...

Когда Ли Шунь впервые пришёл в пространство «Фаньцунь», полторы статуи и «Ли Шунь» уже были там.

Кукла «Ли Шунь» проста для понимания — она отражала его тело в момент переселения.

Что же касалось полутора изваяний...

Их происхождение Ли Шунь до сих пор не выяснил.

Поначалу статуи были все в трещинах, в полуразрушенном состоянии. И лишь однажды, по наитию, Ли Шунь попробовал пересадить траву Лэншань на их участок.

Та самая поломанная статуя впитала траву Лэншань, и трещины, похоже, немного затянулись.

Затем, под постоянным питанием травой Лэншань, состояние статуи наконец стабилизировалось.

И тогда в ней пробудилось её божественное умение «Трижды проверить себя».

— «Я каждый день трижды проверяю себя». Как ясно из названия, стоит этому умению сработать — и один и тот же день можно прожить трижды по кругу. Всё, что случится в первые два раза, подобно иллюзии. И только последний, третий раз закрепляет реальность.

— Его можно использовать по своей воле, а можно и пассивно — если внезапно погибнешь, статуя сработает сама.

— Именно благодаря защите «Тройной проверки» я, ничтожная травинка, дожил до сих пор.

— Однако каждый раз, когда умение применяется, статую отдачей разрушает, и нужно тратить почти десяток стеблей травы Лэншань, чтобы её кое-как подлатать. И с каждым разом это питание действует всё хуже...

— Цена слишком велика. Я не стану использовать это умение без крайней необходимости.

— Такое бедствие, как сегодня, — ничего не поделаешь.

— Жаль. Вот если бы и вторая, целая статуя пробудилась...

— У поломанной статуи и то есть великое умение обращать время вспять. Интересно, на что способна целая.

Ли Шунь упивался мечтами, и взгляд его невольно обратился к другой фигуре, безмолвно стоящей вдалеке.

Статуя была покрыта паутиной мельчайших трещин — видно, когда-то её сильно повредили.

И на траву Лэншань она не реагировала вовсе, так и пребывала в безмолвии до сих пор.

— Наверное, нужно питать её чем-то более высоким.

Ли Шунь слегка покачал головой, возвращая разбежавшиеся мысли к событиям «вчерашнего дня».

— Уцелевшие из государства Сян внезапно напали на управу уезда Лэншань...

— По правде говоря, мне не так уж сложно сохранить жизнь. Достаточно спрятаться в убежище и терпеливо дождаться, пока эти головорезы уйдут. Если бы я не надоумил Фэн Гуаня применить «Услышать ветер, уловить тень» и не подсматривать — нас бы не нашли.

— Однако... каждый запуск «Тройной проверки» стоит немалых жертв. Если я буду только и знать, что прятаться, и не сумею воспользоваться редким шансом сбросить время, чтобы добыть выгоду — разве это не будет кощунством над драгоценной возможностью?

Сознание хлынуло обратно из пространства «Фаньцунь», Ли Шунь очнулся и при свете ночи оглядел своё реальное тело.

— В эти годы я хоть и переложил тяготы каторги на куклу Фаньцуня и избежал истощения крови и сущности, но тело моё — из плоти и крови, ему не устоять против времени.

— Изначальный «Ли Шунь» в восемнадцать лет покинул родные края и пришёл сюда на службу. Одиннадцать лет прозябал в уезде Лэншань, пока его не сменил я, переселенец. А я продержался в этой клетке целых двадцать шесть лет!

— Строго говоря, жизнь каторжника в Великом Цянь ещё сносна. Можно свободно передвигаться по уездному городу, каждый месяц получаешь жалованье. Нужно лишь вовремя сдавать по одному стеблю травы Лэншань в год. И ещё — ни шагу из уезда Лэншань. Тогда о заботах можно забыть. А если наберётся лишняя трава Лэншань — оставляй себе, хоть сам ешь, хоть с другими меняй.

— Поэтому большинство каторжников давно привыкли к такой жизни.

— Однако...

— Мне уже пятьдесят четыре года. Среди каторжников Лэншаня, где средний возраст едва переваливает за сорок, я уже заметно выделяюсь.

— Пройдёт ещё несколько лет — не ровён час, привлеку чьё-то ненужное внимание.

— И потом... я не согласен!

В густой ночной темноте в глубине глаз Ли Шуня зажегся странный, жаркий огонёк:

— В Великом Цянь есть способы вернуть молодость, но простым каторжникам о них не узнать.

— Внутреннее пространство «Фаньцунь» хоть и чудесно, но не может изменить того, что я старею с каждым днём.

— Законы Великого Цянь суровы, сословия разделены чётко. Каторжнику, желающему переписать судьбу, при обычных обстоятельствах это почти невозможно.

— А сейчас, когда со всех сторон поднимается смута, для меня, наоборот, выпал удобный случай.

— Большой куш достаётся тому, кто рискует!

— С «Фаньцунем» в груди я не останусь и не должен остаться навеки запертым в этом глухом уезде Лэншань!

Пока что в «Фаньцуне» всего три участка земли, но сквозь клубящийся по краям белый туман уже смутно угадываются ещё не открытые, куда более обширные земли.

У Ли Шуня было предчувствие: если удастся открыть новые области — возможно, он сможет захватывать в свой «Фаньцунь» всё больше марионеток.

— Обрести путь долголетия, расширить Фаньцунь, собрать под знамёна всех героев Поднебесной...

В сердце Ли Шуня, двадцать с лишним лет скрывавшегося в самой глубине Великого Цянь, словно хищный зверь, вскинулось пламя честолюбия. Оно уже разгорелось в степной пожар, и удержать его было невозможно.

【ЛАЙК = +100 К ХАРИЗМЕ】【ОЦЕНКА = +100 К УДАЧЕ】【ЗАКЛАДКИ = +100 К ДОЛГОЛЕТИЮ】【СПАСИБО = +10 К ВЫНОСЛИВОСТИ】

Комментарии