Чжи Синь и его сестра Ли Цзянсу — идеальные люди. Будучи студенткой, она уже в столь юном возрасте собственными силами основала компанию, которая пользуется известностью в округе, и можно сказать, что её будущее озарено ярким светом.
Компания расположилась в офисном здании в самом центре Цзянлуна. Здесь кипит бурная жизнь, снуют толпы людей, и нам, конечно, нельзя было просто так появиться здесь, восседая на черном Парящем Орле, однако у Сяньши наверняка имелся способ всё уладить.
В Мире Мосюй действуют самые разные непреложные законы. Хотя Главная Академия относилась к этому философски, законы Мира Людей требовали от нас не показываться на глаза обычным людям без крайней необходимости, не говоря уже о демонстрации сверхъестественных способностей.
Пять великих держав мира людей, судя по всему, обладали силой, способной сдерживать Мир Мосюй.
Короче говоря, все Апостолы обязаны строго соблюдать правило о конфиденциальности.
(В первом разделе пункта 9 Первой главы Непреложных законов Мира Мосюй — «Базовой конституции» (Закон о конфиденциальности) — прямо указано: «Запрещается в любой форме разглашать информацию об Изначальной Магии, связанных с ней лицах, организациях и происшествиях любым другим лицам, группам или организациям, не осведомленным о подобных вещах».)
Иными словами, Апостолам запрещено раскрывать простолюдинам Мира Людей хоть что-то об Изначальной Магии, в противном случае их ждет преследование и наказание. С другой стороны, у Апостолов нет никаких обязательств спасать людей, они обязаны лишь выполнять задачи, спущенные сверху Миром Мосюй.
Апостолы вовсе не являются товарищами человечества, мы не идем с ними одной дорогой.
На самом деле это легко понять: в конце концов, все монстры — существа беззаконные и дикие. Если обычные люди узнают о подобном, это неизбежно вызовет социальные потрясения и всеобщую панику.
Но...
Если мы рассуждаем именно так, то глубоко заблуждаемся...
Разве может существовать столь «поверхностная» причина «для внешнего мира»?
Так в чем же истинная суть дела? Что ж... когда этот ответ открылся мне, было уже слишком поздно.
Сяньши сперва извлек из кармана небольшой пузырек, похожий на флакончик с лекарством. Стеклянный на вид, он был украшен по поверхности крошечными черными точками, а закрывался деревянной пробкой, внутри же плескалась неизвестная черная, вязкая жидкость.
Плюх...
Сяньши выдернул деревянную пробку и слегка наклонил горлышко. Черная жидкость внутри потекли к выходу, и стоило ей показаться наружу самую малость, как Сяньши тут же выровнял пузырек обратно, вылив всего лишь капельку размером с ногтевую пластинку, — судя по всему, эта вещь была невероятно ценной.
Те несколько капель черной жидкости упали прямо на перья Парящего Орла. Хотя оперение птицы казалось пушистым, на ощупь оно было гладким, словно каменная стена.
Сяньши поднялся на ноги, спрятал пузырек, скрестил руки на груди и молча уставился на черные капли, замершие на перьях:
— Это магический артефакт уровня «Проявленности» — Затмение Света.
Он позволяет скрывать объекты, чей общий объем Изначальной Магии превышает определенный порог, и в то же время в определенном радиусе заставляет электронные записывающие устройства Мира Людей резко снижать разрешающую способность. Хотя эта штука стоит безумных денег, сфера применения у нее поистине огромна.
Стоило черным каплям упасть на перья Парящего Орла, как они мгновенно впитались в них, и весь силуэт птицы в одно мгновение стал «прозрачным», идеально слившись с небом и белыми облаками — до того искусно, что отличить его от пустоты было решительно невозможно.
Сяньши неожиданно повернул голову и окинул взглядом нас, сидевших на спине Парящего Орла:
— То, как мы сейчас парим в небе... очень напоминает того господина, одного из Высших Апостолов...
Я не дослушал слова Сяньши до конца, целиком погруженный в созерцание окрестностей. Я глядел вверх, шарил взглядом под ногами, но в конце концов мог лишь созерцать во всей красе этот тусклый, серый мир.
Солнце скрывалось за плотными тучами, в воздухе чувствовалась легкая зябкость, мир утратил былые краски, а мы парили на большой высоте, поддерживаемые лишь «невидимой плотностью воздуха». Под нашими ногами шумел полный тревог и скорби город — разве можно назвать эту картину сказочной?
В этом мире нет места мечтам, остаются лишь разочарование и боль.
Однако... я твердо верю: стоит лишь проявить «усердие», как непременно обретешь «счастье».
Божества благоволят тем, кто трудится изо всех сил.
Парящий Орёл не замедлил хода ни на мгновение, его крылья прижались по бокам, и он стремительно понесся вниз, подобно бесцветной падающей звезде.
Мы приземлились в безлюдном месте, затем немного прошли пешком и наконец оказались перед фасадом высотного здания.
Ли Цзянсу обладала недюжинными амбициями и деловой хваткой. Обучаясь в Токийском университете, она уже сумела взять под свой контроль треть этого многоэтажного небоскреба — настояний гений. Ей даже было предоставлено специальное разрешение от руководства вуза возвращаться на родину ради дел компании.
Мы поднялись на лифте на тот этаж, где располагался офис старшей сестры Чжи Синя. Судя по убранству холла и коридоров, всё было выдержано в строгом, лаконичном стиле новой эпохи, однако стоимость подобного ремонта явно превосходила возможности обычного человека.
Позволив сорванцу Чжи Синю вести за собой, мы подошли к массивной двери и постучали. Изнутри донесся четкий голос:
— Войдите.
Хотя пялиться на незнакомцев при первой встрече не совсем вежливо, я всё же украдкой разглядывал хозяйку кабинета, снедаемый любопытством.
У Ли Цзянсу были такие же синие глаза, как у Чжи Синя, но куда более глубокого оттенка. Если у Чжи Синя радужка отливала чистой, прекрасной лазурью, то у Ли Цзянсу она казалась темно-синей, излучая давящую ауру скрытой силы.
Ростом она была около ста семидесяти восьми сантиметров, стройного телосложения, с распущенными длинными волосами. Эта женщина сочетала в себе неповторимое очарование молодой студентки и в то же время не испытывала недостатка в деловой хватке и зрелости.
Наверное, я разглядывал ее слишком долго, потому что сидевшая рядом Ди Цзююэ заметила это. Пожалуй, она решила, что у меня на уме какие-то недобрые мысли насчет Ли Цзянсу, и ее фирменный презрительный взгляд, адресованный кому угодно, вмиг стал еще более ядовитым.
Сяньши хранил молчание и ничего не говорил, но игнорировать его было невозможно: даже просто стоя в стороне, он выделялся среди остальных благодаря своей отстраненной и холодной ауре.
Чжи Синь шел впереди и представил нас своей сестре. Ли Цзянсу слегка кивнула и пригласила нас пройти внутрь.
Офис оказался просторным. Документы на столе лежали в идеальном порядке, на корешках книг в шкафу не было ни пылинки, а прямо перед входом стоял массивный стол. Позади него располагалось огромное панорамное окно, из которого открывался вид на вечерний Цзянлун — должно быть, ночью здесь невероятно красиво.
Ли Цзянсу жестом предложила нам располагаться на диванах, а сама села в кресло. Не тратя время на дежурные любезности, она сразу перешла к делу:
— Зачем вы здесь? Какова ваша цель?
Сяньши устроился напротив Ли Цзянсу, и между ними, через журнальный столик, завязался зрительный контакт. Сяньши заговорил первым:
— Госпожа Ли, здравствуйте. Я Сяньши, сотрудник службы по розыску беглых преступников. Впрочем, на этом приветствия закончены... Чтобы сберечь наше с вами время, пожалуйста, расскажите мне всё как есть о вашем столкновении с преступниками в Квартале без Фонарей, где вас попытались ограбить.
Сяньши не оставил Ли Цзянсу времени на раздумья. Он всегда действовал прямолинейно и жестко, однако на лице женщины не дрогнул ни один мускул.
В комнате повисло молчание. Сяньши упорно смотрел на Ли Цзянсу, заметив про себя, что у этой женщины сложилось о нем крайне дурное мнение — она даже не собиралась открывать рот.
— Обычно с вами ведет переговоры ведомство Цзянлуна, но сейчас время не ждет...
Тон Сяньши оставался ровным, спокойным и невозмутимым. За доли секунды он успел придумать с сотню отговорок, чтобы парировать любые сомнения Ли Цзянсу. Судя по одному лишь выражению лица, любой — включая меня — невольно позволил бы помыкать собой.
Ли Цзянсу исподлобья взглянула на Сяньши и заговорила неторопливо, но в ее голосе сквозила природная властность, заставившая Сяньши помимо воли умолкнуть на полуслове.
И слова Ли Цзянсу, краткие и емкие, прозвучали как гром среди ясного неба:
— И всё же вы вовсе не официальный представитель властей.
То, что Сяньши называл себя «сотрудником по розыску беглых преступников», разумеется, было ложью. Но как человек с абсолютно безупречным выражением лица и тоном... как эта женщина смогла раскусить его?
У Сяньши дернулось веко — неужели это фирменная интуиция Ли Цзянсу?
Похоже, в общении с этой проницательной особой малейшая неосторожность грозила обернуться утечкой секретной информации и нарушением закона о конфиденциальности.
И тем не менее, хотя мысли в голове Сяньши метались со скоростью молнии, на его лице застыла привычная ледяная маска, тон не изменился ни на йоту, а взгляд, устремленный на Ли Цзянсу, оставался таким же уверенным и спокойным.
— Госпожа Ли, сотрудникам столь деликатных профессий, как моя, запрещено предъявлять документы простым гражданам, прошу меня извинить. Вы в любой момент можете сделать запрос в местные административные органы, чтобы проверить подлинность нашего статуса.
У Апостолов Изначальной Магии имелись удостоверения, но во избежание утечки информации они существовали не на бумаге, а лишь в цифровом виде. Их искусно маскировали под «инспекторов безопасности» или «следователей по особо тяжким преступлениям», и руководящие чины Мира Людей могли проверить их в любую секунду.
Даже если проверка проходила успешно, они всё равно понятия не имели, что перед ними находится настоящий Апостол Изначальной Магии из Мира Мосюй.
Возвращаясь к сути: подобные инспектора безопасности — это «безымянные» герои, стоящие на страже правопорядка. Они защищают всех подряд, оставаясь в тени, за пределами внимания широкой публики.
Обычные люди о них даже не слышали, поскольку рядовым гражданам знать об этом не полагалось, да и государства Мира Людей всячески избегали выносить столь щекотливые темы на суд общественности.
Обычный человек, услышав подобные вопросы от подобного лица, давно бы уже выложил всё как на духу, в конце концов, собеседник всего лишь интересовался подробностями нападения.
Но... Ли Цзянсу не была обычной.
Ли Цзянсу одарила Сяньши улыбкой, обнажающей зубы, и всем своим видом излучала уверенность, граничащую с вальяжностью.
В этот момент женщина показалась мне не просто необычной — от нее исходила самая настоящая «опасность».
В ее темно-синих глазах плескался опасный расчет и игривая проницательность.
Эта женщина являлась полной противоположностью Чжи Синя!
— А вы забавный, Сяньши, верно? Но знаете ли вы, как я в свое время заучила толстенный учебник по Инженерным инновациям в сфере общественных наук?
Сяньши сидел с прямой спиной, выпрямившись в струнку. Даже не понимая, к чему клонит Ли Цзянсу, он продолжал молчать, дабы не сболтнуть лишнего, однако внешне в нем невозможно было заметить ни малейшего изъяна — переиграть Сяньши в словесном поединке было задачей почти невыполнимой.
Ли Цзянсу продолжила:
— А никак не заучивала... Наверное, вы думаете, что у меня феноменальная память или вроде того, но это неверно. Неправильный ответ.
Сяньши хранил молчание, а Ли Цзянсу, продолжая улыбаться и словно беседуя сама с собой, смотрела на него с грацией хитрой и высокомерной кошки:
— Я невероятно восприимчива к тексту. Мне достаточно бегло проглядеть пару страниц, чтобы слово в слово воспроизвести эти длиннейшие абзацы, и по первым же предложениям научной статьи я могу предсказать ее стиль, дальнейшее развитие мысли и даже характер автора.
Иногда у меня просто раскалывается голова — наверное, от переизбытка печатных знаков... Болезнь ли это? Возможно. Но... люди всегда судят о других по себе.
Поэтому я просто чувствую... что мне это подвластно. В этом отношении со мной никто не сравнится, я возвышаюсь над всеми вами, ха-ха...
Чжи Синь с озабоченным видом поглядывал на Сяньши, совершенно не понимая, что творится с его собственной сестрой... откуда в ней этакое... высокомерие и наглость? Так было с самого ее детства.
— Вы держитесь столь солидно, но на самом деле даже не смотрите на меня. Поэтому я без труда и совершенно незаметно связалась со своими друзьями, чтобы кое-что о вас узнать... И в результате наткнулась на потрясающий факт...
Я замер. Мы ведь от начала и до конца не спускали с Ли Цзянсу глаз, но даже в таких условиях она умудрилась достать телефон из «слепой зоны» Сяньши?
Ли Цзянсу в упор смотрела на Сяньши, а тот отвечал ей абсолютно спокойным взглядом.
— Государственный инспектор безопасности, Сяньши, и больше никакой информации... С этой точки зрения ваши слова подтвердились. Но подобную липу можно стряпать пачками... И как вы думаете, что натолкнуло меня на подозрения? Угадайте, какую «ошибку» вы совершили?
А именно — тот «беглый преступник» в ту ночь не имел ни малейшего отношения к вашим сказкам о «злостных рецидивистах».
Ли Цзянсу говорила спокойно, но в ее голосе сквозило какое-то странное, неуловимое чувство. От ее слов веяло подозрительностью, но женщина тут же замолчала.
В этот самый момент Сяньши, сидевший в центре дивана и до этого хранивший молчание, словно погруженный в глубокие раздумья, неожиданно подал голос, ни капли с нами не считаясь:
— Содействуйте следствию.
Он говорил очень медленно, и за каждым его словом таилась бесконечная холодность. Ли Цзянсу упорно нам не доверяла, и это сильно нас связывало по рукам и голове.
— С чего вы вообще взяли, что тот «преступник» в ту ночь отличался невероятной жестокостью? — обратилась эта женщина к Сяньши, ведя себя так, будто нас здесь и вовсе не было.
Сидевший рядом с ней Чжи Синь уже покрылся холодным потом. Что она вообще творит? Что за дурацкие вопросы?
Ведь то, с чем она столкнулась, было вовсе не преступником — то был не человек вовсе, а настоящий монстр! Разве можно мерить его человеческими мерками!
— По той простой причине, что они причиняли вред окружающим, так что их вполне можно считать «плохими парнями», — не выдержал и вмешался Лао Цзю, пока Сяньши молчал.
Судя по всему, пока мы не заставим эту женщину проникнуться к нам доверием, добиться от нее деталей того инцидента не удастся.
— Возможно и так... Но он вечно метался в панике. Метался, принимая самые разные решения... Сяньши, ты ведь еще ребенок, да?
К нашему величайшему удивлению, Ли Цзянсу не стала спорить со словами Лао Цзю. Более того, сменив тему, она в упор заявила сидевшему перед ней Сяньши, на чьем лице до сих пор не дрогнул ни один мускул, что тот «на самом деле ужасно похож на ребенка».
Сяньши... метался в панике?
Я озадаченно поднял голову и посмотрел на старшего товарища. Этот юноша, чье сердце казалось закованым в лед, всегда демонстрировал осторожность, холодность, в которой, впрочем, не было недостатка и для мягкости. Быть может, всё действительно обстоит так, как посчитала Ли Цзянсу — Сяньши все эти годы жил в «панике» и «тревоге»?
Если бы не Ли Цзянсу, я бы никогда не заглянул в душу старшего Сяньши.
— Сестра... — с упреком протянул Чжи Синь, но в ответ удостоился лишь ее сердитого хмурого взгляда.
На смену привычной проницательности и жесткости Ли Цзянсу внезапно пришла тень какого-то тайного беспокойства:
— Каким образом этот сорванец вообще связался с вашей компанией?
Сяньши хранил молчание, Лао Цзю с улыбкой уставился на меня, Чжи Синь умоляюще перевел на меня взгляд, а Ли Цзянсу, неизвестно почему, перенесла свой пристальный взор прямо на мою макушку.
Я перевел глаза, набрал побольше воздуха и выдал первое, что пришло на ум:
— Видите ли, подобные вопросы просто возникают сами собой. Мы не можем ни избежать их, ни отрицать. Это всё равно что «брести по узкой тропинке в глухой чаще леса, с которой уже невозможно повернуть назад». Порой нам приходится признавать определенные вещи, даже если за ними кроется какой-то особенный смысл; даже несмотря на то, что ларец Пандоры уже открыт — по воле ли судьбы или случайно, — мы обязаны встретиться лицом к лицу с этим результатом. Как говорится... как там было сказано кем-то: «нас ведет сама судьба»...
Слов было сказано много, но толку от них — ноль целых, хрен десятых.
Ли Цзянсу на мгновение опешила. Похоже, она искренне недоумевала, столкнувшись с таким непроходимым глупцом, как я...
И в этот момент... в комнате вновь воцарилось молчание.
— Нас вечно что-то подгоняет и преследует, поэтому лучшее, что мы можем сделать — это склонить головы и двигаться вперед.
Прервав затянувшееся молчание, Сяньши ответил Ли Цзянсу в своем извечном рациональном ключе.
Ли Цзянсу подняла левую руку и длинным ногтем большого пальца почесала бровь, словно взвешивая что-то в уме. Казалось, она опасалась, что я свихнулся окончательно и тут же устрою какое-нибудь безумие...
В конце концов она всё же заговорила — судя по всему, лишь в надежде поскорее выпроворить нас отсюда:
— Тот человек был высокого роста, в совершенно дрянной, разодранной в клочья одежде.
— И это без сомнений был мужчина.

Комментарии

Загрузка...