Прогулка с генералами Корейско-американского объединённого командования прошла на удивление тихо.
Американский лагерь в Пхёнтхэке строили в страшной спешке, но близость к Осану и щедрое снабжение, видимо, сделали своё дело: даже контейнеры стояли ровными рядами, а казармы содержались в идеальном порядке. Вдали, у колючей проволоки, пустовал расчищенный участок земли, готовый принять новые постройки, а дорога, по которой мы шли, могла похвастаться свежим чёрным асфальтом - тот так и лоснился под солнцем.
Наши ботинки застучали в унисон, и иностранные солдаты, прохаживающиеся с винтовками на плечах, тут же оборачивались. Двое американцев, внезапно столкнувшись лицом к лицу с генералами, вздрогнули и замерли по стойке смирно, вскинув руки к пилоткам.
Маршал МакКини ответил взмахом руки - таким, что явно провёл немало времени со штангой. Генерал-лейтенант Ройс виновато дёрнул уголком рта, а бригадный генерал Тэтчер и вовсе не удостоил солдат взглядом.
Бригадный генерал Ли Гисон и мы, Верховные Архимаги, просто брели следом.
Американские солдаты, ещё минуту назад трепетавшие перед первым за десятилетия, со времён Второй мировой, пятизвёздочным(1) офицером США, при виде нашей компании в пончо заметно мрачнели лицом.
Разговор не клеился с самого начала: американцы не знали корейского, а мы вечно терялись в догадках, когда очередная фраза потребует перевода на английский. В этой неловкой тишине я размышлял в такт собственным шагам.
Американские генералы, фактически управляющие большей частью Южной Кореи вместо исчезнувшего правительства, - и мы, Верховные Архимаги, волшебники, наименее пострадавшие от влияния Общества 66. Странная всё-таки связь нас объединяла. Будь одна сторона ощутимо сильнее другой, принудить к покорности не составило бы труда. До сих пор мы кое-как уживались, обходясь без открытых столкновений, - но после битвы с Волшебником с взглядом на тысячу ярдов из Каннама у обеих сторон явно прибавилось поводов для раздумий. Даже мужественный с виду маршал МакКини рассеянно крутил между пальцами незажжённую сигарету, то и дело облизывая губы, но так и не поднося зажигалку.
И всё это сопровождалось нескончаемой английской речью.
К счастью, у нас был Шин Наин. Хамза, хоть и говорил по-английски вполне прилично, предпочитал держать рот на замке и плестись позади всех, а Ко Рёха из принципа не доверяла военным. На фоне обоих элитный лоск Шин Наина делал его безоговорочно лучшим выбором для перевода.
Я выразительно покосился на него, на что тот лишь приподнял бровь:
-Говорит, тренируется курить.
-Зачем вообще курить?
Разве не логичнее было бы бросить, раз это вредно? - подумал я, но Шин Наин тут же разъяснил скрытую подоплёку этой странности:
-Потому что так проще выглядеть старомодным.
Видимо, причина крылась глубже, чем казалось на первый взгляд.
Мы - Шин Наин, Хамза, Ко Рёха, Ли Сечун, пастор и я - брели небольшими кучками позади американских генералов, кутаясь в свои пончо. Генералы тоже не спешили: солдаты охраны то вырывались вперёд, оценивая обстановку, то отступали, держа почтительную дистанцию.
В остальном это была самая обычная прогулка по окраине лагеря - без видимой цели, без спешки.
Маршал МакКини вдруг усмехнулся чему-то и бросил пару фраз генерал-лейтенанту Ройсу и бригадному генералу Тэтчеру, а Шин Наин с бригадным генералом Ли Гисоном наперегонки принялись переводить разговор.
МакКини: Мы как следует позаботились о бытовых условиях для этих людей? Как здесь вообще с климатом на полуострове?
Тэтчер: Жара тут убийственная. Уже видны первые признаки того, что температура пойдёт вверх раньше обычного - по нашим прогнозам, влажное пекло накроет нас быстрее, чем в прошлые годы. Энергоснабжение и охлаждающее оборудование - вопрос первостепенной важности.
Ройс: И ещё момент. Основная часть энергетических ресурсов уходит на производство полупроводников, но даже если придётся ужесточить распределение, системы охлаждения для военных и гражданских объектов должны оставаться в приоритете. Передачу в Сеул уже отрезали - остаётся надеяться, что это даст нам хоть какой-то запас.
МакКини: Выходит, о наших храбрых гражданских до сих пор заботятся недостаточно.
Пока маршал МакКини говорил, не спеша осматривая постройки вдоль дороги, я невольно тоже вытянул шею, разглядывая окрестности. Остальные Верховные Архимаги и генералы делали то же самое.
Лагерь явно продолжали спешно расширять под размещение десятков тысяч военнослужащих - то тут, то там зияли проплешины голого песка. У обочины, рядом с экскаватором, застывшим возле горы арматуры, гражданские, пришедшие сюда за очками ВПС, и американские инженеры затеяли мелкую перепалку из-за каких-то чертежей.
Маршал МакКини крутанул в пальцах так и не зажжённую сигарету и зашагал дальше. Затем он лениво поднял руку и щёлкнул пальцами в сторону бригадного генерала Ли Гисона. С каплями пота, выступившими над оправой роговых очков, тот поспешил получить указания.
Через мгновение Ли Гисон приблизился к нам, Верховным Архимагам, тихо плетущимся позади, и прошептал:
-Маршал уделяет особое внимание улучшению ваших бытовых условий. Хоть вы и живёте в контейнерных казармах, он обещает проследить, чтобы не возникало проблем с сантехникой, электричеством и охлаждением. И... особенно с кондиционерами. Говорит, людей пришлют устанавливать их сегодня же.
-Сегодня?
-Да пребудет благодать Господа нашего с генералами. Аминь!
Пастор Пак Ёхан радостно забормотал короткую молитву. Ли Сечун, до этого скучающий, выпрямился при одном упоминании настоящего кондиционера вместо жалкого вентилятора.
Но я, Пэк Чемин, повидал достаточно людей, умевших красиво говорить и ничего при этом не делать. Прищурившись, я пытался понять, действительно ли эти американцы чем-то отличаются от остальных пустозвонов, - и тут Шин Наин кивнул подбородком в сторону Тэтчера.
-Кажется, он прямо сейчас доказывает это делом.
-Хм.
И правда: Тэтчер уже выудил смартфон и быстро стучал по экрану - судя по скорости, с которой мелькал его большой палец, приказы отдавались буквально на ходу.
Пусть найдутся те, кто ненавидит Америку и американских военных всей душой, - но вряд ли отыщется много желающих жаловаться на бесплатно установленный кондиционер в собственной спальне. Вдобавок американцы честно объясняли ситуацию на полуострове, тут же на деле подтверждая готовность улучшать наши условия даже сейчас, посреди всего этого хаоса.
Я уже чувствовал, как мои застарелые предрассудки и упрямое отторжение не-магов начинают плавиться изнутри. Боль, которую я прятал внутри, намертво зачерствила моё сердце - и только теперь до меня дошло: проблема крылась в моём собственном узколобом взгляде на мир. Взгляде, который я упрямо отказывался признавать ошибочным, даже прекрасно понимая его порочность.
Ко Рёха взглянула на моё лицо, скривилась и изобразила приступ тошноты.
-Хубе-ним, у вас лицо вдруг стало таким невероятно великодушным и благостным.
-Мастер. Я тут подумал. С начала года развелось всевозможных мерзких монстров. Сеул, гордость всей страны, отрезан, десять миллионов невинных граждан трагически погибли, а военные с правительством, которые обязаны защищать народ, вынуждены идти на подобные решения. Конечно, граждане потрясены до глубины души. Волшебник с взглядом на тысячу ярдов из Каннама и сеульские волшебники - тоже были простыми людьми, просто хотевшими выжить, но я в какой-то момент решил, что они враги, и начал свысока смотреть на всех, кто не умеет колдовать. Мне правда стыдно за это.
Пока я смиренно признавал, что моё чувство превосходства над гражданами, которые попросту ещё не пробудили магию, и было корнем проблемы, Хамза уставился на меня с крайне неловким выражением лица.
-Чемин-сси, можете быть честны. Вы это всё говорите только потому, что нам дают кондиционер, верно?
-Пэк Чемин, разве ты не талдычил весь день напролёт «не-маги то, не-маги сё»?
Даже пастор, до этого нервно следивший за сменой моего настроения, тихо подключился к общему хору.
Не-маги.
Каким же узколобым и высокомерным было это слово.
Чувствуя смутный укол стыда, я ответил со всей возможной смиренностью:
-Я был неправ, позволив собственному мелкому умишку убедить меня, будто ценность человека измеряется исключительно магией. Магия, конечно, важна невероятно и, безусловно, служит основой, спору нет, - но называть всю жизнь человека неудачей только из-за отсутствия у него дара магии нельзя. Я понял: вместо «не-маг» или «не-человек» правильнее говорить просто - гражданин, который пока не выучил магию.
-Интересно, найдётся ли ещё хоть один человек на свете настолько прозрачный и предсказуемый, как вы, Чемин-сси. Даже Святые Боевые Искусства Ветви Ушей ни к чему, чтобы читать ваше сердце как открытую книгу. Удивительная честность, право слово, - усмехнулся пастор.
-Чемин-сси, может, вам поучиться у меня скрывать свои мысли хоть немного?
Шин Наин добавил это с нервно дёргающимся веком.
Американские генералы, судя по всему, прекрасно уловили суть разговора по восторженному переводу бригадного генерала Ли Гисона. Маршал МакКини несколько раз моргнул, сунул сигарету обратно в пачку и разразился раскатистым хохотом. Генерал-лейтенант Ройс прикрыл рот ладонью, пытаясь сдержаться, но смешок всё равно прорвался наружу, и ему пришлось отвернуться. Бригадный генерал Тэтчер зачем-то потёр уголок рта и пару раз прочистил горло без видимой причины.
МакКини убрал пачку сигарет в нагрудный карман и, всё ещё посмеиваясь, взглянул на меня.
-Хорошо. По крайней мере, у этого есть своя цена.
На этом короткий разговор завершился, и мы продолжили прогулку.
Напряжённая, неловкая тишина сменилась той лёгкой, почти уютной тишиной, какая бывает, когда случайные прохожие просто расходятся в парке, не обращая друг на друга внимания. Мы - американские генералы и Верховные Архимаги - сделали полный круг по раскинувшейся окраине лагеря в Пхёнтхэке.
Американские генералы, видимо, не вылезали из спортзала, потому что единственными, кто к концу прогулки выглядел измотанным, остались Хамза да бригадный генерал Ли Гисон.
Не случилось даже той мелкой неприятности, что обычно происходит в подобных местах.
В лагере бок о бок размещались десятки тысяч американских и корейских военнослужащих - пожалуй, самая труднодоступная иностранная территория на всём полуострове. Ключевая база для борьбы с монстрами за линией блокады - и, как ни странно, одновременно место относительного покоя, вдали от самого фронта.
Среди тщательно отобранных и проверенных людей, чья лояльность и профессионализм не вызывали вопросов, не возникало ни намёка на теракты или серьёзные происшествия - разве что случайные мелкие промахи.
Хотя было совершенно ясно: американские генералы прекрасно осознавали, кто рядом с ними идёт - я и Ко Рёха. Даже когда их лица казались безмятежными, а разговор - праздным, я то и дело ловил на себе их внимательные взгляды. Стоило Ко Рёхе перекинуться парой слов с кем-то из остальных Верховных Архимагов, как бригадный генерал Тэтчер тут же косился в нашу сторону. Стоило мне просто зевнуть, как бригадный генерал Ли Гисон, исполнявший роль переводчика, вздрагивал всем телом.
Впервые в жизни люди, достаточно важные, чтобы носить звёзды на погонах, так тряслись над каждым моим вздохом и жестом.
Вот насколько серьёзным было это дело.
Достаточно серьёзным, чтобы тянуть с разговором так долго.
В конце концов мы вышли к лестнице, уходящей под землю, - к бункеру, построенному вокруг узла связи, утыканного антеннами и радарным оборудованием, в паре кварталов от штаба.
У входа навытяжку ждал капитан Ким Хуун. Бригадный генерал Ли Гисон рванулся к нему, точно к спасательному кругу, и затараторил:
-Капитан Ким, передача дел у меня пока не завершена, многое ещё нужно освоить. Займитесь сопровождением генералов вместо меня. Встречу с Заветом проведу отдельно, своим порядком. От стресса живот скручивает - буквально прямо сейчас скручивает, честное слово. Договорились?
-Бригадный генерал...
-На вас вся надежда, капитан Ким. Всё, бегу!
Капитан Ким Хуун проводил его взглядом, полным нескрываемой обиды, но Ли Гисона это нисколько не остановило.
После его поспешного бегства капитан Ким Хуун внезапно оказался под перекрёстным прицелом взглядов - и американских генералов, и нас, Верховных Архимагов. Лицо его из просто бледного стало почти белым, он тяжело вздохнул и всё же повёл нас дальше.
Солдаты у входа распахнули дверь бункера, и я, не придавая этому особого значения, последовал за американскими генералами внутрь.
Но среди толстых кабелей, беспорядочно тянувшихся по полу и стенам, обнаружились вещи, которым здесь явно было не место: с тяжёлых кронштейнов и связанных пучков проводов свисали чётки с крестами и буддийские бусины, под кабелями аккуратными рядами стояли золотые подсвечники. На одном из потолочных светильников кто-то заботливо начертил шестиконечную звезду, а стены вокруг сплошь увешаны были талисманами с красными иероглифами.
Бункер, изначально, видимо, предназначавшийся исключительно для связи, теперь превратился в настоящий склад оккультных и религиозных реликвий всех мастей.
Маршал МакКини лично возглавил шествие, следуя вдоль кабеля, выкрашенного в красный цвет, - а раз маршал шёл первым, остальным оставалось только тянуться следом. В конце этого кабеля обнаружилась ещё одна дверь, встроенная прямо в стену бункера. МакКини потянул за ручку - раздался тяжёлый скрежет металла, а затем низкое, ровное гудение вентиляции.
Обернувшись к нам, маршал взглянул на Ко Рёху и одарил её добродушной улыбкой.
- Сначала дамы.
-Спасибо...?
Ко Рёха приподняла бровь, но всё же шагнула внутрь первой.
На секунду у меня мелькнула мысль: уж не решили ли они изолировать именно Ко Рёху, - но подозрение тут же развеялось, стоило американским генералам зайти следом за ней. В итоге и остальные Верховные Архимаги, включая меня самого, осторожно просочились в комнату.
Это помещение под землёй, похоже, было создано специально для самых конфиденциальных разговоров.
Потолок, стены и пол сплошь покрывали талисманы, чётки, буддийские бусины, подсвечники и даже арабская вязь - зрелище настолько причудливое, что взгляд невольно цеплялся за него, куда ни посмотри. На столе уже лежали раскрытые ноутбуки и стопки документов.
Капитан Ким Хуун вошёл последним и закрыл дверь - и тогда и генералы, и мы, Верховные Архимаги, молча расселись по местам.
Сам капитан выглядел так, словно шёл на собственные похороны, но всё же встал рядом с американцами и сверился с наручными часами.
-26 мая 2028 года, 15:13.
Пока пастор Пак Ёхан облизывал пересохшие губы, капитан Ким Хуун заговорил - голос его чуть заметно дрожал:
-Начинаем совещание Завета, посвящённое Волшебнику с взглядом на тысячу ярдов из Каннама, Каннамской группировке, стоящему за ними Обществу 66, а также изъятым останкам, знаниям и национальным сокровищам.
Когда я вернулся в лагерь и меня попросили представить отчёт, я постарался изложить всё самое важное как можно короче, прежде чем сдать бумаги. При всей занятости обследованиями и прочей суетой я всё же решил: граждане, не владеющие магией, тоже заслуживают знать о случившемся. Оставив в стороне ту сущность, которую мне не хотелось именовать богом, а также всю правду о вечности, - я передал практически всё остальное, что сумел выяснить.
Почему Общество 66 выбрало именно Корею, какой магией пользовался Волшебник с взглядом на тысячу ярдов из Каннама, мои догадки о механизме его дальних проклятий, до сих пор непонятная связь между отцом Кан Петром и Ко Рёхой, так и не возвращённая ядерная боеголовка...
И всё же главным, пожалуй, оставалось одно.
Отец Кан Пётр.
Впервые перед нами предстал человек, вне всяких сомнений принадлежащий к Обществу 66 - той самой группе, что либо устроила всю эту катастрофу с монстрами, либо знала о её истинной подоплёке больше, чем кто бы то ни было ещё. Неудивительно, что добрую половину моего отчёта занял именно рассказ об отце Кан Петре.
Он оказался настолько подавляюще опасен...
И настолько же захватывающим учителем.
Как человек, жаждущий заполучить каждую крупицу всесильной магии, я прекрасно понимал: другого наставника, столь же щедро делящегося знаниями, как отец Кан Пётр, мне едва ли доведётся встретить.
Американские генералы, судя по всему, придерживались того же мнения - именно тему отца Кан Петра они подняли прежде всех остальных пунктов повестки.
Капитан Ким Хуун, взяв на себя обязанности переводчика, старался передавать каждую фразу как можно яснее, чтобы мы ничего не упустили. Благодаря ему я, не говоривший ни на одном иностранном языке, всё же мог вести разговор с этими важными людьми.
-Маршал говорит, что личность отца Кан Петра установили с помощью Католической архиепархии Сеула и самого Ватикана.
Голос капитана дрогнул ближе к концу фразы, но разобрать его было всё же куда проще, чем речь бригадного генерала Ли Гисона.
МакКини: Ватикан крайне обеспокоен тем, что этот инцидент может подорвать доверие к Католической церкви в целом. В Корее действуют строгие стандарты рукоположения, но даже это, как выяснилось, не стало достаточной защитой, что вызывает в Святом Престоле настоящее смятение. Архиепархия подтвердила подлинность всех записей об отце Кан Петре, так что мы готовы предоставить вам доступ к материалам.
Тэтчер: Естественно, всё это не подлежит разглашению. Человечество и без того переживает шок и раскол из-за этого беспрецедентного кризиса. Прошу понять: такая мера необходима, чтобы устранить потенциально опасные переменные.
Пастор с Шин Наином, разумеется, скрестили руки на груди и принялись ворчать, их лица исказились в гримасы, достойные пары разъярённых демонов.
-Вот оно, вечное лицемерие прислужников Антихриста.
-Истинная вера рождается именно из непримиримости. Есть лишь одна истина, одно спасение, один Бог. Аминь, аминь.
Тем временем мы разобрали по рукам стопки документов и погрузились в чтение.
Ко Рёха, сидевшая в дальнем конце стола, тоже не удержалась - выхватила страницу прямо из общей стопки. Когда взгляды всех обратились к ней, она смущённо улыбнулась:
-Отец никогда ничего не рассказывал мне о своём прошлом.
Наконец нам открылись его личные данные.
Отец Кан Пётр.
Настоящее имя: Кан Чонган.
Родился в 1976 году. Рукоположен в священники Католической архиепархией Сеула в 2004-м и служил вплоть до 2025 года, когда на него поступил донос изнутри - от монахини из его же прихода. После этого архиепархия провела внутреннее расследование и вынесла следующее заключение.
Я перевернул страницу - к документу оказался приложен и сам отчёт о расследовании.
«Доказательств того, что священник открыто провозглашал взгляды, противоречащие церковной доктрине, пока недостаточно для окончательных выводов. Однако установлено, что он использовал практики, основанные на сомнительных убеждениях, как инструмент личного духовного поиска. Учитывая серьёзные опасения относительно целостности его веры, способности исполнять священнические обязанности, адекватности суждений и потенциальной духовной опасности для паствы, ему запрещается приходская деятельность, проповедь, исповедь, духовное наставничество и публичное служение мессы».
Я моргнул, вчитываясь дальше, и наконец задал вопрос вслух:
-У меня вопрос. Если католическому священнику запретить вообще всё перечисленное, чем ему вообще заниматься остаётся?
-Чем-чем. Безработицей, вот чем.
Колючий ответ пастора не заставил себя ждать.
Зато второй участник дуэта фанатиков, Шин Наин, прищурился, выхватывая взглядом одну конкретную деталь.
-2025 год.
-Если он уже был таким с 2025-го, выходит, он всегда был таким человеком? Может, просто упёрся в стену после двадцати лет службы и решил завязать.
Ли Сечун равнодушно пожал плечами, будто не видел в этом ничего примечательного.
Но стоило Шин Наину указать на этот год, как и моё внимание зацепилось за ту же деталь. В памяти начал смутно всплывать разговор, который я вёл с самим отцом Кан Петром.
А опустив взгляд в самый низ страницы, я наткнулся на кое-что по-настоящему любопытное.
«Предполагается, что священник оставил свои церковные обязанности и скрылся, проигнорировав официальный вызов перед церковными властями. При обнаружении подлежит немедленному отстранению от священнического служения с последующей богословской и медицинской оценкой, по итогам которой будут определены дисциплинарные меры и дальнейший статус».
Проще говоря - тёмной лошадкой этот человек был с самого начала.
Но объяснение отца Кан Петра насчёт магии Инвертированного Альтерационного типа почему-то до сих пор ярко стояло у меня перед глазами.
Цена Инвертированной Ветви Глаз - собственные убеждения. Чтобы обмануть мир, нужно сначала отречься от того, во что веришь сам.
Особенно в Южной Корее, утыканной камерами наблюдения, исчезнуть бесследно без какой-то особой, из ряда вон выходящей подготовки было попросту невозможно.
А раз магия давно перестала быть вымыслом, стоило ли так уж удивляться, заподозрив здесь её вмешательство?
Ко Рёха подняла взгляд, принялась рассеянно теребить пальцы, явно не зная, что сказать. Пастор, мозговой центр наших Верховных Архимагов, и Шин Наин, от которого за версту несло элитарной выучкой, судя по лицам, уже успели сложить два и два. Переглянувшись, один потёр подбородок, другой коротко вздохнул.
-Выходит, Общество 66 действовало уже тогда.
-Интересно, был ли у них какой-то конкретный критерий отбора кандидатов на вербовку.
Тут американские генералы - в первую очередь добродушный на вид генерал-лейтенант Ройс - обратили внимание на Ко Рёху. Через капитана Ким Хууна он передал ей:
-Он благодарит вас за честность, проявленную в отчёте.
Глядя на неё в упор, Ройс мягко, но без тени колебания продолжил.
Ройс: Как выжившая из Сеула, вы согласились сотрудничать, несмотря на явное недоверие к военным, - и я искренне ценю это. Благодарю вас также за вклад в военные операции и за предотвращённые потери. Однако, учитывая, что мы и без того находимся в крайне невыгодном информационном положении, у нас, возможно, не останется иного выбора, кроме как оказать на вас определённое давление.
Я видел, как лицо Ко Рёхи побледнело, но вмешиваться не стал.
Дальше разговор уже касался только отношений между военными и ею самой.
Ройс: В отчёте вы написали, что отец Кан Пётр - пользователь ЛИСА Инвертированного Альтерационного типа и фигура, сопоставимая с полевыми командирами внутри Общества 66. Также вы указали, что из всех членов Общества он относился к гражданским и военным наиболее благожелательно. Значит ли это, что именно ему вы доверяли просьбы об убийстве рядовых граждан?
-Что значит «просьбы убивать людей»?! Я никогда такого не делала!
Ко Рёха выкрикнула это с нескрываемым возмущением.
Реакция была настолько резкой и неподдельной, что все мы, Верховные Архимаги, привыкшие считать её немного не в себе, разом умолкли. Только Хамза, до этого молчавший и нервно стрелявший глазами, тихо шепнул мне на ухо:
-Она чертовски опасна.
-Хамза, да что с ней не так?
-Человеческий разум - штука хрупкая, знаете ли.
Пока мы перешёптывались, допрос Ко Рёхи генерал-лейтенантом Ройсом продолжался. Тот с самого начала бил на провокацию, явно рассчитывая на эмоциональный срыв. Поймав этот момент, бригадный генерал Тэтчер тут же впился острым взглядом в заметно пошатнувшуюся Ко Рёху, постукивая пальцами по клавиатуре ноутбука.
Перевод продолжался.
Ройс: Видели ли вы когда-нибудь, чтобы Кан Пётр контактировал с другими членами Общества?
-Нет, никогда. Отец говорил, что Общество категорически запрещает своим членам любую публичную активность.
Ройс: Помогал ли вам Кан Пётр осваивать ваш ЛИСА и магические знания?
-...Да.
Ройс: Считаете ли вы, что передача знаний о ЛИСА и магии, наряду с поставками необходимых материалов, служит для Общества способом контроля?
-Да. Сотрудничество с Обществом было непременным условием.
Ройс: Вы заявили, что важнейшим знанием, которым владеет Общество применительно к ЛИСА, является магия Ветви Языка. Поделились ли вы в этом отчёте абсолютно всем, чему Общество научило вас касательно этой магии, без утайки?
-Да...
Ройс: Знания, необходимые для правильного владения магией Ветви Языка, исходят исключительно от Общества. В отличие от остальных четырёх ветвей, доступ к ней крайне затруднён, а её толкование - крайне сложно, и без наставника неверное применение легко приводит к тяжёлым травмам или необратимым последствиям. Соответственно, знания Общества здесь незаменимы, и прежде чем человека обучат магии Прямого или Инвертированного Альтерационного типа, суждение представителя Общества должно совпасть с собственной волей ученика. Верно?
Ко Рёха, теперь уже основательно запуганная, обвела комнату взглядом и осторожно выдавила:
-Да.
В этот момент и Ройс, и Тэтчер одновременно перевели взгляды на меня.
Что?
Пока я растерянно хлопал глазами, Ройс что-то произнёс по-английски. Выслушав его, капитан Ким Хуун повернулся ко мне - на лбу у него выступил пот.
-Он спрашивает: как вы, Пэк Чемин, член Верховных Архимагов, вообще способны использовать магию Ветви Языка?
1. Пять звёзд - обладатель высшего воинского звания, которое присваивается исключительно в военное время за выдающиеся боевые заслуги и стратегическое руководство. Пять звёзд потому, что на погонах, фуражке и вороте изображены пять серебряных звёзд.
Разговоры с переводчиком:
Хм, не припомню, чтобы тот же монах передавал Чемину какое-то знание о Языке, или сам Кан Пётр.
Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.

Комментарии

Загрузка...