Голова раскалывалась.
Смотреть на мир одним глазом оказалось куда утомительнее, чем хотелось бы. Уже на втором шаге я потерял равновесие и завалился на бок - не будь за плечами опыта одноглазой вылазки в Сеул, наверняка надолго выбыл бы из строя.
Опустившись на одно колено на внезапно накренившемся полу, я первым делом поправил винтовку - и, перекидывая ремень с правого плеча на левое, пару раз промахнулся рукой мимо цели. Думаешь: «вот, примерно здесь», а рука на самом деле оказывается совсем в другом месте. Жутковатое ощущение.
Только когда пальцы схватили пустоту вместо шершавого ремня, до меня по-настоящему дошло, что именно я потерял. Зрение для человека - это почти всё. Люди любят рассуждать о пяти чувствах поровну, но на деле зрение перевешивает остальные с большим запасом, и теперь, лишившись одного глаза, я мог утверждать это с полной уверенностью.
Отчаяние слепого наверняка горше отчаяния глухого.
Дыхание сбилось, руки задрожали.
Чем больше я думал о потере, тем яснее понимал цену жертвы, и горькое чувство разливалось где-то в груди, точно вкус крепкого кофе. Но мало кто называет кофе помоями только за его горечь.
Я был из тех, кто способен распробовать этот вкус.
Я сжал рукоять Меча Четырёх Тигров и снова поднял голову.
Чувство потери и цепкая, упрямая привязанность к собственному выбору несли в себе не только сожаление - они доказывали, на что способен Пэк Чемин ради самого себя. Ради своего драгоценнейшего «я» я пожертвовал самым драгоценным, чем владел.
Я, Пэк Чемин, отдал магии половину видимого мира.
Я был не чета жалким не-магам, неготовым пожертвовать и мелочью, и фальшивым волшебникам, что верят только собственным поверхностным знаниям и отказываются платить цену. Я был не чета тем убогим ублюдкам, что жаждут силы, не желая ничего отдавать взамен.
Эта убеждённость и подняла меня на ноги посреди всего этого хаоса.
Десятиэтажный госпиталь рушился, но не складывался разом, плашмя, этаж на этаж. Бетонная пыль от разбитых стен и потолков плыла в воздухе бледным туманом, арматура и двутавровые балки со стоном гнулись и растягивались, а стекло, не выдержав напряжения, разлеталось вдребезги.
В этой агонии скелет здания разваливался под самыми разными углами: одни огромные секции, лишившись пола и потолка, уже застыли почти вертикально, другие рассыпались целиком, обрушивая вниз камень и обрывки арматуры. Общим было одно - вместо того чтобы рухнуть единым обвалом и слежаться в гору обломков, куски здания медленно тонули в воздухе, точно пластиковые пакеты, опускающиеся сквозь толщу моря.
Внутри рушащегося госпиталя верх и низ перепутались окончательно. Я держался где-то посередине, на коленях, на куске пола, который ещё выдерживал нагрузку. Надо мной почти вертикально торчала огромная секция стены, и за неё цеплялись, не давая себе упасть, отец Кан Пётр и Волшебник с взглядом на тысячу ярдов из Каннама.
Сквозь весь этот грохот отчётливо пробивались дыхание через противогазы, короткий смех и благодушный голос отца Кан Петра, вцепившегося ногтями правой руки в накренившуюся стену.
-Ко Рёха-сси, почему ты больше не атакуешь?
-Ху-у-уфф…
Где-то за мутной завесой пыли чьё-то дыхание в противогазе стало чуть более хриплым. Волшебник с взглядом на тысячу ярдов из Каннама висел на той же стене, чуть ниже и в стороне от отца Кан Петра.
Тот прижал к груди ядерную боеголовку, покоившуюся в левой руке, и коротко рассмеялся - явно демонстрируя Инвертированный тип, Ветвь Рук, Первую Стадию, [Осквернение Цивилизации].
Я поначалу решил, что боеголовка служит ему щитом - чтобы блокировать дальнобойные атаки Ко Рёхи её Огнедышащими руками. Но даже такая мысль была порождена убогим мышлением не-мага, мышлением обычного человека.
Отец Кан Пётр расхохотался… и просто разжал пальцы.
С лязгом высвобожденная боеголовка покатилась и запрыгала вниз по обломкам у меня под ногами, точно шарик в пинболе, и холод пробежал у меня по спине. Чёрт возьми, её что, действительно можно вот так просто отпустить? Я чуть было инстинктивно не поймал её силой [Когнитивного Навязывания] на все сто процентов, но ощущение крови, стекавшей по щеке и увлажнявшей губы, вернуло меня в реальность.
Отпустил он её не затем, чтобы взорвать себя, - так он демонстрировал полную уверенность в своих силах. Это было заявление: он способен прикончить нас и без этой чёртовой боеголовки.
Отец Кан Пётр, всё так же цепляясь ногтями за стену, и Волшебник с взглядом на тысячу ярдов из Каннама под ним, вогнавший хвостовую часть Хищного хребта-хлыста-меча в бетон, разом повернулись в нашу сторону, не позволяя себе сорваться вниз.
В этот момент рядом со мной приземлилась Ко Рёха - пончо с заколкой-кроликом взметнулось и опало от резкого движения. Должно быть, пряталась за обломками, прежде чем выпрыгнуть. Я всё гадал, почему она не бьёт издалека, но, судя по пустым рукам, крышки от бутылок и гладкие камешки, которые она обычно носила с собой, у неё уже закончились.
-Чемин-сси, Отец Пётр… не обычный волшебник.
-Я вижу. - огрызнулся я на очевидность этого замечания.
Тут отец Кан Пётр оттолкнулся от стены и со смехом взмыл вверх. Быстро. С отточенной сноровкой. По шее скатилась капля ледяного пота.
Я инстинктивно вскинул Меч Четырёх Тигров и попытался отследить его единственным глазом, но даже прежде, чем восприятие глубины превратилось в кашу, стало ясно: он двигался настолько далеко за пределами обычного человеческого зрения, что даже Ветвь Сердца, Вторая Стадия, [Физическое Усиление], едва за ним поспевала.
Он отталкивался от почти вертикальной стены, переворачивался в воздухе и пропадал в облаке пыли - а появлялся уже совсем с другой стороны, приседая и глядя на нас сверху. Стоило хоть на секунду расслабиться, и я чувствовал, что теряю его из виду окончательно.
Обычное периферийное зрение за ним попросту не успевало - это было далеко не то же самое, что упустить из виду юркое насекомое. Он соскальзывал по накренившемуся обломку, точно по детской горке, и за одно моргание успевал спокойно взобраться намного выше того места, где только что стоял. Он разводил руками бледную завесу пыли, прорезая её насквозь, и стоило его силуэту хоть на миг размыться, как я обнаруживал его уже висящим на стене и сверлящим нас взглядом.
Это не было прыжками по привычной параболе. И не телепортацией - следы он оставлял вполне явные, вот только разбросаны они были так хаотично, что проследить его маршрут не представлялось возможным. Он тонко играл на инерции человеческого восприятия: двигался обычно, а затем вдруг срывался в совершенно непредсказуемый рывок, ускользая за грань зрения. Слишком уж он был в этом искусен.
Это был не инстинкт - чистый, наработанный опыт. Так не двигаются после убийства одного-двух волшебников.
Даже Ко Рёха предпочла молча сокращать дистанцию и сужать слепые зоны противника, вместо того чтобы бросаться на него очертя голову. Но вместо прямой атаки отец Кан Пётр легко запрыгнул на обрывок арматуры, что продолжал ломаться прямо у меня над головой в реальном времени.
Стоя на этом крошащемся под ним куске металла, он поправил воротник спортивного костюма, стряхнул пыль с рук, и его морщинистые глаза изогнулись в мягкой улыбке.
-Ко Рёха-сси, если останешься рядом с тем, у кого все пять ветвей, однажды неизбежно раскроешься сама. То мерзкое упоение, что ты испытывала, казня волшебников ради людей, неспособных колдовать…
Договорить он не успел: воздух со свистом рассекло - Ко Рёха, не дав ему закончить, бросилась на отца Кан Петра, стоявшего на обломке арматуры.
Это что, задело за живое?
Со смехом отца Кан Петра вокруг них загрохотали взрывы - оба скрылись вместе в мутных клубах пыли и обломках здания.
Я уже приготовился было, что драться с отцом Кан Петром при одном глазе будет непросто, поэтому втайне обрадовался, что Ко Рёха сама взвалила эту ношу на себя. В конце концов, рисковать должны другие, а я - просто учиться магии.
Я, конечно, прикинул, не рвануть ли следом, чтобы навалиться на него вдвоём, но стоило откуда-то сбоку донестись резкому скрежещущему звуку, как от этой мысли не осталось и следа.
На стене надо мной Волшебник с взглядом на тысячу ярдов из Каннама карабкался вверх, используя свой Хищный хребет-хлыст-меч как канатную лебёдку. Похоже, он пытался забраться повыше в поисках уцелевшего клочка земли, но по пути наши взгляды пересеклись.
Ждать, пока враг закончит свой манёвр, я не собирался и прыгнул прямо к нему.
На этот раз обошёлся без драгоценного Меча Четырёх Тигров - боялся, что разревусь, сломай я клинок об камень. Вместо этого обрушился на врага всем весом и скоростью, которые давала Ветвь Сердца, - будто сам превратился в падающий метеорит. Пончо взметнулось за спиной, я поправил ремень, чтобы тот не съехал на линзы противогаза, и прижал левую руку к груди. Несколько капель крови брызнули на внутреннюю сторону стекла и неожиданно потекли вверх, будто бросая вызов гравитации. Живот свело судорогой, рот наполнился слюной - но это не отменяло того, что удар вот-вот должен был прийтись в цель.
Человеческое тело из плоти и крови врезалось в груду бетона - и бетон не выдержал. Плитки, что некогда устилали пол госпиталя, брызнули в стороны с громким хрустом, арматура внутри согнулась и с жутким визгом лопнула под напором. Вот только в самого Волшебника с взглядом на тысячу ярдов из Каннама я не попал - лишь разнёс бетон рядом с тем местом, где он висел.
Ухудшившееся восприятие глубины из-за потерянного глаза, сорванная концентрация от внезапного голода - оправданий можно было найти сколько угодно.
Но ублюдок из Каннама решение принял молниеносно: отпустил стену и рухнул вниз, устремившись к ядерной боеголовке - его падение сопровождалось глухим металлическим лязгом ударов о обломки.
Сидеть сложа руки я не стал и бросился следом, оттолкнувшись от раздавленного бетона под ногами, как от трамплина, и взмыл в воздух.
В тот миг, когда я единственным глазом успел перевернуться, вернулась та самая морская болезнь, которую я считал давно побеждённой. Тошнота подкатила к горлу, губы задрожали - но вместе с ней поднялось не менее сильное возбуждение, едва не вывернувшее меня наизнанку.
Рушащийся госпиталь. Тени обломков, что дрейфовали в воздухе, медленно тонущие во мгле. Волшебники, прыгающие через разрывы между ними.
Под собой, сквозь завесу пыли, среди падающих каменных глыб и сыплющейся, точно песок, арматуры, я увидел Волшебника с взглядом на тысячу ярдов из Каннама: он падал, отчаянно вытянув руку к ядерной боеголовке, тянулся к начертанному на ней кровавому кресту.
На прежней скорости я бы его не догнал. Заболтал ногами в воздухе, будто барахтаясь в воде, - лишь бы подошвы за что-нибудь зацепились. И они нашли опору: потрескавшуюся колонну, усеянную осыпающейся плиткой.
Я тут же, не колеблясь, перекатил язык во рту.
-Прямой Альтерационный тип, Ветвь Глаз, Третья Стадия, [Когнитивный Диссонанс], сто процентов.
Нога твёрдо впечаталась в крошащуюся колонну, и я бросился бежать вниз. Каждый шаг отрывал и дробил куски поверхности, но всему зданию всё равно предстояло обрушиться, так что мне было плевать.
Я целиком сосредоточился на Волшебнике с взглядом на тысячу ярдов из Каннама, что всё ещё тянулся к боеголовке подо мной. Сбегая вниз по колонне к нему, я ослабил ремень винтовки - свободной руки, чтобы закинуть её на плечо, не было, поэтому я просто вскинул оружие как есть, обмотав свисающий ремень вокруг руки, стиснул рукоять и положил палец на спусковой крючок.
Один глубокий вдох. Людей я убивал уже не раз, так что медлить не стал, и открыл огонь. Пороховой дым заволок стекло противогаза, слабый запах просочился сквозь фильтр, а стреляные гильзы застучали о пончо, прежде чем отскочить вверх. Большинство пуль ушло мимо, но часть достигла цели.
Волшебник с взглядом на тысячу ярдов из Каннама скорчился и вскрикнул от боли. Вот он, мой шанс. Я перехватил рукоять Меча Четырёх Тигров и подобрался для броска.
И тут магия Ветви Ушей, до этого бесполезная, уловила смертельную угрозу.
В голове зажурчал ручей - враждебно, настойчиво. Я мгновенно отпустил [Когнитивный Диссонанс], оттолкнулся от колонны под ногами, взмыл вверх, крутанувшись в воздухе, - и успел увидеть, как что-то врезалось точно в то место, где я стоял секунду назад.
Рука. Морщинистая рука - вонзилась в колонну, некогда державшую десять этажей госпиталя, так глубоко, что наружу торчало лишь запястье. Всё, что было ниже запястья, представляло собой голую кость: длинный, похожий на рыбий хребет, хлыст, почти лишённый плоти.
Отец Кан Пётр. Исчезнув в пылевом облаке вместе с Ко Рёхой, он умудрился дотянуться своей рукой и сюда, чтобы достать меня.
Раздумывать над полумерами было некогда - я тут же бросился за ближайший обломок. Уже в полёте, краем глаза глянув вниз сквозь щель под ногами, я увидел, что творится за спиной.
Брызнули искры. Что-то белое, полупрозрачное - острое, как рыбья кость, усеянная зубьями пилы, твёрдое, как сталь, и гибкое, как хлыст, - пронеслось в считаных сантиметрах от моих ног, со скрежещущим визгом вгрызаясь в армированный бетон, точно лезвие. Бетон разлетался, разрезанный, будто тофу: стены, колонны, потолки, полы - всё, что ещё парило в воздухе, поддерживая остов здания, разваливалось на куски. Осколки застучали о пончо.
Но опасность не миновала. Ручей в голове зажурчал снова - уже иначе, и на этот раз я точно мог определить, откуда исходит звук. Прицелившись сквозь пыль разбитых обломков, я вёл огонь на бегу, перескакивая с одной уцелевшей колонны на другую, - с Ветвью Сердца, Второй Стадией, [Физическим Усилением], бегать по стенам стало проще простого. Желудок сводило голодом, но возбуждение, не уступавшее этому голоду в силе, держало разум острым, как лезвие.
Тут впереди что-то вырвалось из воздуха. Вместо того чтобы наивно гадать, что это может быть доброго, я слегка подался вверх и краем глаза различил предмет: морщинистый палец, а на его конце - хлыст из рыбьей кости. Отец Кан Пётр отстрелил себе один из пальцев.
Пальцы продолжали прошивать мутное облако пыли один за другим, часть из них явно летела с расчётом - перекрыть мне путь, ограничить манёвр. Там, где пролетал каждый из них, пыль на миг расступалась.
Тем временем с другой стороны, из клубов пыли, хлынули пули Волшебника с взглядом на тысячу ярдов из Каннама. Гильзы дождём сыпались там, где я только что пробегал, а пороховой дым тянулся за мной длинным шлейфом.
Сзади донёсся леденящий, хищный треск. Ещё один палец глубоко вонзился в колонну, на которую я собирался ступить, зацепился за неё, точно крюк-кошка, и с чудовищной силой потянул на себя. Костяной хлыст, тянущийся от сустава пальца, натянулся до предела, издав странный скрежещущий звук.
Я замер на самой грани между жизнью и смертью.
Я оттолкнулся от стены изо всех сил и запустил себя вверх - знакомое головокружение, то самое, что когда-то настигало меня при нырке в бассейн, окатило с головой.
И снова я увидел, как молочно-белый костяной хлыст разносит в пыль бетонные плиты, которые я только что покинул. Бетон рвался кусками, будто пальцы разрывали сырую плоть, - хлыст хлестал всюду, куда дотягивался ноготь, сверкая при каждом замахе. Злобной силы в нём хватило бы, чтобы разорвать человеческую плоть в клочья одним касанием. Может, против танковой брони он бы и не устоял, но обычную машину разнёс бы запросто - эти дурацкие мысли пронеслись в голове, пока я падал.
Наблюдая, как сегменты костяного хлыста отводятся назад для нового замаха, я юркнул в укрытие среди облаков пыли и обломков. Называть это секундами было бы смешно - скорее, одно бесконечное мгновение. Я, не раздумывая, выдернул магазин из винтовки, а вытаскивая, резко провёл левой рукой вдоль ствола, едва не оцарапав его.
Костяной хлыст среагировал на этот звук мгновенно. В ту же секунду кровь брызнула из моей левой руки, и в голове раздался громкий, назойливый плеск воды - журчание ручья, разом ставшее угрозой.
Я слегка ослабил хватку на рукояти и, падая, цепляясь лишь за ремень, торопливо вывел пальцем слова прямо на стволе.
[Прочность].
Винтовку я едва не выронил. Но отката я не боялся - значение имела лишь эффективность, с которой я мог пустить магию в дело.
Сквозь густое облако пыли, глядя на мир через серые от бетонной взвеси линзы противогаза, я резко дёрнул за ремень винтовки.
Оно приближалось. Я тут же перекатил язык во рту.
-Прямой Альтерационный тип, Ветвь Глаз, Вторая Стадия, [Искажение времени], сто процентов.
В бесконечно замедлившемся времени я различил сквозь пылевую завесу размытый силуэт: одинокий сустав человеческого пальца, весь в серых пятнах, летел ко мне, а следом за ним тянулся хлыст из рыбьей кости.
Я рванул ремень на себя, будто подтягивая добычу. Чертовски быстро - винтовка последовала за рывком не сразу, с небольшой задержкой, накренилась и заскользила ко мне по натянутому ремню. Но между свободным ремнём и самим оружием открылась щель - более чем достаточная, чтобы костяной хлыст проскользнул в неё.
Поймал. Хлыст, точно по верёвке, зацепился за ствол K2 и заскользил вдоль него. Баланс рухнул мгновенно, дуло рвануло вверх, но я прижал его книзу правой рукой, в которой всё ещё сжимал Меч Четырёх Тигров.
Чёрт… В армии я ныл инструктору, что не могу выполнить такой трюк - ноги, мол, трясутся без остановки. А теперь вот делал это сам, и ноги не дрожали вовсе. Зато грудь ходила ходуном.
K2 захрустело, искры брызнули во все стороны. Внезапная нагрузка заставила костяной хлыст качнуться и накрениться, но его чудовищная сила каким-то образом всё же выдержала весь мой вес.
Расстояние между мной и отцом Кан Петром стремительно таяло внутри облака пыли. Стоило его размытому силуэту обрести чёткость, как я убрал с дула правую руку с мечом, что до этого прижимала ствол книзу. Дуло рвануло вверх, окончательно нарушив равновесие и завалив всё поле зрения набок.
Но пока в этом движении оставалась сила моего собственного падения - этого было достаточно. В правой руке я держал то, что способно было компенсировать потерю восприятия глубины, свойственную одноглазому.
Я отпустил ремень винтовки и рухнул вниз, вскидывая Меч Четырёх Тигров и декламируя мечевой стих на взмахе:
-Убивай монстров и изгоняй демонов.
Затем закрыл глаза - чтобы магия Инвертированного типа Ветви Глаз не смогла до меня дотянуться.
-Искореняй измену и уничтожай зло!
Кусок стали впился в плоть. Кончик клинка царапнул что-то твёрдое и отклонился в сторону. Мало что ощущается так же мерзко, как лезвие, разрезающее живую плоть, - по крайней мере, так казалось мне, который за всю жизнь даже рыбу на разделочной доске толком не потрошил.
Мышцы и кожа легко уступили острому клинку, но кость - совсем другое дело. Только тогда до меня дошло: настоящий мастер меча не просто рубит кость - он режет вокруг неё, разделывая, точно опытный мясник. Я чувствовал, как кромка клинка крошится от удара.
Но и на это у меня нашлось оправдание: глаза закрыты, я лишь шёл туда, куда вёл меч.
И всё же я его задел.
Разрубить твёрдую кость не вышло, зато лезвие проникло в мягкий хрящ между суставами и рассекло его. Ощущение прошло вверх по рукояти до самого плеча - настолько ледяное, что меня затрясло всем телом.
Но куда сильнее меня проняла та короткая реплика, что вырвалась у отца Кан Петра.
-Ах.
Вздох. Хрип боли. Не-маг решил бы, что это и всё. Будь я сам не-магом, наверное, подумал бы так же.
Но ощущение, с которым плоть поддавалась под кончиками пальцев, царапая кость, прежде чем рассечь хрящ и добежать эхом до плеча, подсказывало иное. Эмоция, прозвучавшая в этом коротком вздохе, не была мукой.
Одобрение. Восхищение. Уважение.
Как собрат-волшебник, я это распознал сразу - связь, понятную лишь тому, кто пожертвовал своей человечностью, и тому, кто отдал магии половину своего мира.
Отвращение и невольное признание схлестнулись во мне разом - и я отдал тело во власть Меча Четырёх Тигров.
Клинок, продолжая рубить с размаху, отбил костяной хлыст в сторону. Холодный пот стекал по лицу, пока я позволял мечу таскать себя вслепую. Веко над единственным уцелевшим глазом отчаянно дрожало, рвалось раскрыться, чтобы увидеть хоть что-то впереди.
Страх смерти. Перед лицом абсолютного ужаса - умереть вот так, бессмысленно, - закралась тщетная мысль: может, стоило всё-таки открыть глаз, и тогда бы всё сложилось иначе?
Сила за костяным хлыстом была поистине чудовищной. В слепом бою это ощущалось ещё острее: приходилось выкручивать корпус, расставлять стойку и вкладывать в каждый взмах весь свой разгон и скорость - точь-в-точь как вёл клинок, - лишь бы едва отбить очередной удар. И делать это без единой передышки: стоило хоть раз расслабиться после удачного блока - и меня разорвало бы на куски.
Такую атаку не выдержало бы ни одно обычное человеческое тело. Скрежет зубьев пилы, соскальзывающих с клинка, но неумолимо подбирающихся ближе, отдавался эхом прямо в сознании. Коснись они голой кожи - вырвали бы куски мяса не хуже акульих зубов. Одно знание об этом усиливало дрожь.
Вот почему бой с закрытыми глазами пугал так сильно: люди всегда боятся невидимого больше, чем видимого.
Металлическая вонь от клинка смешивалась внутри противогаза с запахом крови. Пропитанный липким потом, сражаясь через гложущий голод, я обливался настолько густым потом, что капли стекали по лицу тягучими, как сок, каплями. Ноги тряслись так, что я едва держал равновесие, - выручали лишь чистая мышечная память и кости.
Откуда-то издалека донёсся крик Ко Рёхи:
-Хубе-ним! Уклоняйся!
Я отбил костяной хлыст из последних сил и тут же, спотыкаясь, попятился назад. Ходить спиной вперёд с закрытыми глазами мне ещё не доводилось, и равновесие рухнуло мгновенно. Даже рискуя раскроить затылок, я упрямо держал веки сомкнутыми - попадись я магии Инвертированного типа Ветви Глаз, всё было бы кончено. Если моя собственная специализация, само моё зрение, обернётся против меня - победить станет попросту невозможно.
Понимая это, я прикусил нижнюю губу, унял слюной распухший язык и тяжело рухнул на землю. Удар получился настолько гулким, что я бы, наверное, оглох, не будь мои уши и без того перегружены до предела.
Каркас медленно оседал и ломался, где-то рядом с протяжным гулом, а арматура кричала, разрываясь на части с режущим слух треском. И тут я почувствовал, как мимо, точно брошенное копьё, пронеслось нечто подавляющее своим присутствием. Пыль первой ударила по линзам противогаза, следом пол разлетелся и провалился подо мной.
Обнаружив, что вот-вот рухну вниз, я не успел остановить себя - единственный глаз распахнулся сам собой.
К счастью, отец Кан Пётр не сверлил меня взглядом. Вместо этого одну из его рук попросту оторвало - так, будто его переехал поезд. Вот, значит, что кричала Ко Рёха. Понятия не имею, чем именно она в него швырнула, но унесла прочь всю его левую руку целиком.
Обломки, на которых стояли мы трое - Волшебник с взглядом на тысячу ярдов из Каннама, отец Кан Пётр и я, - разлетелись так, будто в них угодило пушечное ядро. Но самого Кан Петра это, казалось, ничуть не тревожило. Напротив, он хохотал как безумный, пока кровь хлестала из обнажённых рёбер, и поднял единственную оставшуюся руку.
-Ко Рёха-сси, почему ты не используешь то, чему я тебя учил? Посмотри на Пэка Чемина-сси. Полюбуйся на эту блестящую решимость!
Правая рука отца Кан Петра начала разваливаться и вытягиваться: плоть плавилась в сухожилия, мышцы скручивались в жгуты, стягивая осколки кости воедино. Вот, значит, как рождался этот молочно-белый костяной хлыст.
Меня передёрнуло. Но даже падая, я не мог отвести взгляд от этого зрелища.
Похоже, передо мной разворачивалась Инвертированная Ветвь Рук, Третья Стадия. Если Прямая Ветвь Рук, Третья Стадия, - это [Телекинез], то Инвертированная, судя по всему, была чем-то вроде [Осквернения Жизни]. Если она и впрямь позволяла крошить живых людей на куски, название вполне подходящее.
Я вывернулся в воздухе. Желудок будто прилип к позвоночнику от голода, дыхание рвалось хрипом сквозь зубы, но я всё же заставил себя осмотреться в поисках хоть чего-то, от чего можно оттолкнуться.
И тут передо мной открылось довольно странное зрелище.
Волшебник с взглядом на тысячу ярдов из Каннама вонзил хвост Хищного хребта-хлыста-меча в стену, накренившуюся почти горизонтально. Хлыст растянулся, хрящ провис между каждым сегментом, удерживая его собственный вес, повисший снизу. Сам волшебник надрывно кашлял внутри противогаза - моя пуля всё же настигла его бок. Зато рука, прежде сжимавшая гримуар, теперь была полна человеческих глазных яблок - целых шесть штук.
Я перекатил язык во рту.
-Прямой Альтерационный тип, Ветвь Глаз, Третья Стадия, [Когнитивный Диссонанс], сто процентов.
Угасающее зрение больше не имело значения - я должен был покончить с этим здесь и сейчас. С этим убийственным намерением я произвольно переиначил ощущаемую гравитацию: падение сменилось парением, а затем новым падением - уже в другом направлении, прямо к висящему внизу врагу.
Избитый или нет, он оставался волшебником Ветви Ушей, Четвёртой Стадии, и, видимо, тут же почуял моё намерение: даже заходясь кашлем, выдернул хлыст из стены и рухнул дальше вниз. Но падением от меня было не скрыться. Я тотчас отпустил [Когнитивный Диссонанс] и бросился следом.
Мы оба неслись вниз сквозь медленно оседающие обломки, устремляясь к будущему, где нас обоих похоронит под завалами.
В какой-то момент Волшебник с взглядом на тысячу ярдов из Каннама, не колеблясь, швырнул зажатые в кулаке глаза в воздух и сорвал с себя противогаз.
Под маской обнажилось гротескное лицо, сплошь покрытое ожогами и V-образными шрамами, изо рта вывалился длинный язык. А в глазах, плавающих среди этого исполосованного ожогами лица, читалась одна лишь жажда мести, перемешанная с клинописными символами.
-Информационная Альтерация! Оживи, дыши и победи врага!
Сперва я не понял, что он творит. Швырять глазные яблоки и называть это Информационной Альтерацией? Он что, совсем спятил? Моё старое мышление не-мага опять всплыло на поверхность.
Но стоило ему выкрикнуть эти слова, как случилось нечто странное - я ощутил на себе чужие взгляды. Бесчисленное множество глаз, не принадлежащих Волшебнику с взглядом на тысячу ярдов из Каннама. В голове снова зажурчал тревожный ручей.
Лишь тогда я перевёл единственный глаз с самого волшебника на разбросанные в воздухе глазные яблоки - и наши взгляды встретились. Все шесть смотрели прямо на меня. В тот же миг, разглядев, как кровеносные сосуды на них вздулись, будто готовые закипеть, я инстинктивно выкрикнул мечевой стих:
-Убивай монстров и изгоняй демонов! Искореняй измену и уничтожай зло!!!
Меч Четырёх Тигров повёл меня сам, тело завертелось волчком, а в следующий миг по клинку с чудовищным треском прошёлся тяжёлый удар.
Меч Четырёх Тигров содрогнулся всем лезвием - я едва сумел его удержать. Но враг оказался не один: все шесть глазных яблок, кружившихся вокруг, разом покатились по воздуху, брызгая глазной жидкостью во все стороны.
Тело металось, повинуясь воле клинка. Не сияй Меч Четырёх Тигров этим мистическим светом, не направляй он меня силой, меня бы уже успели проткнуть несколько раз. Не было даже роскоши заметить, что я весь взмок потом, - наверняка он давно струился по всему телу.
В какой-то момент уже не меч, а собственное чутьё швырнуло рукоять в новый замах - и я почувствовал, как клинок царапнул кость. Хищный хребет-хлыст-меч Волшебника с взглядом на тысячу ярдов из Каннама прорвался сквозь кружащие глаза и столкнулся с моим Мечом Четырёх Тигров, высекая искры.
Его обожжённое, испещрённое клинописью лицо сверлило меня взглядом, пока он яростно наступал. Тяжело дыша, умирая на ходу, он сжигал последние остатки жизни, лишь бы убить меня. А шесть глаз, круживших вокруг нас, снова развернулись в мою сторону.
-Сдохни!
Хватка на рукояти сорвалась - я почувствовал, как Меч Четырёх Тигров вырывается из руки. Но раз удержать его обычным способом не вышло, пришлось искать другой. Прежде чем клинок успел улететь прочь, я сам протянул правую руку навстречу лезвию - чтобы оно рассекло мне ладонь.
Плоть между большим и указательным пальцами разошлась, хлынула кровь.
-Ветвь Рук, Первая Стадия, [Кровь Правой Руки].
Магия, что силой навязывает монстрам человеческий здравый смысл. Я стряхнул кровь с ладони, зачерпнул кулаком и с размаху швырнул капли во все стороны.
Три глазных яблока задело - они тут же лопнули, расплёскивая жидкость по воздуху.
Волшебник с взглядом на тысячу ярдов из Каннама воспользовался заминкой и всадил в меня Хищный хребет-хлыст-меч. Но без костяного хлыста отца Кан Петра эта атака оказалась мне по силам.
Сквозь мерцающее, уже раздваивающее предметы зрение единственного глаза я перекатил язык во рту, готовясь поймать летящий ко мне клинок-хлыст.
-Прямой Альтерационный тип, Ветвь Глаз, Вторая Стадия, [Искажение времени], сто процентов.
В этом бесконечно замедлившемся мгновении моя окровавленная правая рука сомкнулась на позвонках Хищного хребта, образующих клинок хлыста. Стоило провести по ним ладонью, как весь хлыст в одно мгновение осыпался костяной пылью.
Волшебник с взглядом на тысячу ярдов из Каннама лишился оружия, и в тот же миг я полностью отразился в его глазах, испещрённых клинописью. Я с готовностью направил руку, усиленную Ветвью Сердца, Второй Стадией, [Физическим Усилением], прямо к его горлу.
Укол - и обожгло горячим. Никогда прежде не задумывался об этом, расправляясь с магами низкого уровня: человеческие артерии оказались такими упругими, жёсткими и горячими. Что уж говорить о горле волшебника высшего ранга, пылающего жаждой мести.
Кровь текла по изуродованному ожогами лицу Волшебника с взглядом на тысячу ярдов из Каннама, стекая меж гротескных клинописных символов. Слёз не было - да и не могло быть: лицо его было настолько искорёжено ожогами и письменами, что отыскать на нём хоть один их след было попросту невозможно.
Лишь тогда до меня по-настоящему дошло. Сегодня, ради одного только собственного желания, я сломаю чужое.
Я стану Великим Архимагом.
Чья-то месть, чьё-то отчаяние, чья-то надежда - даже если придётся растоптать каждую мечту до единой, я это сделаю.
С этой мыслью я сжал кулак.
Артерия, сухожилие, нерв, мышца, плоть - я собрал в кулаке всё, до чего смогла дотянуться рука, и одним рывком вырвал это прочь.
Разговоры с переводчиком:
Ух, вот это бой!
Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.

Комментарии

Загрузка...