Сам того не заметив, я вытащил телефон, чтобы проверить время.
00:36.
Я перевёл взгляд обратно на дорогу, подсвеченную фонарями. Туман расстилался низко над асфальтом, словно дым болот.
Должно быть, в какой-то момент я начал пялиться слишком пристально, потому что глаза заломило от напряжения.
Тем временем Хан Мёнун, гладколицый, беззаботный напарник по дозору, оставался полностью сосредоточен на целующейся парочке. Видимо, решив, что это самое занятное зрелище за всю унылую ночную вахту, он даже убрал телефон, чтобы смотреть как следует.
Однако вскоре и Хан Мёнун, поначалу воспринимавший это как безобидное развлечение, и я, не сводивший глаз с тумана, заметили то от чего наши лица заметно побледнели.
-Мммх... Нгх... Хм...
Что-то было не так с этим мужчиной и женщиной. То, что сперва выглядело как страстный засос между офисным работником средних лет и спортивной молодой женщиной, становилось пугающе неестественным.
-Тук! Тук!
Мужчина колотил женщину по спине.
Он не обнимал её. Судя по силе ударов, любой бы понял: он практически вбивал кулаки с мощью, способной оставить синяки. Он даже начал пятиться, теряя опору.
Тем временем женщина крепко обхватила голову мужчины и отказывалась отпускать.
Когда тот пошатнулся и едва не грохнулся, она прижала его к стене и, казалось, принялась целовать ещё яростнее.
И с каждым мгновением мужчина реагировал всё более отчаянно. В какой-то момент он вонзил ногти в затылок женщины, раздирая и кромсая плоть до крови. Даже с моего места было видно, как кровь стекает по бороздам от ногтей.
-Хнннгх... Ммпх...
Лицо Хан Мёнуна застыло жёсткой маской. Перехватив винтовку покрепче, он немедля зашагал к ним.
Судя по всему, этот парень обладал куда более сильным чувством справедливости, чем можно было предположить по его развязаной внешности.
В миг, когда он двинулся с места, у меня в голове вспыхнула инструкция, что нам выдали в актовом зале.
Я окликнул его.
-Хан Мёнун-сси. Туман здесь.
-А?
-Руководство по выживанию и ведению боя в зонах ограниченного доступа. Правило 6. Спасательные операции запрещены.
Хан Мёнун моргнул несколько раз при моих словах. Затем глянул на меня с откровенным отвращением, словно на мусор.
-Цок.
Цокнув языком достаточно громко, чтобы я услышал, Хан Мёнун поправил каску и продолжил шагать к парочке.
-Что за жалкий трус...
Его бормотание было намеренно громким.
Объективно говоря, поступок Хан Мёнуна был правильным. В отличие от меня, застывшего за мешками с песком и дорожными заграждениями, он выглядел как героический рыцарь, спешащий спасти раненую женщину. Его высокий рост и мужественная харизма лишь усиливали образ.
По крайней мере, он не был настолько бесчувственным, чтобы прятаться за отговоркой про туман и оправдываться Правилом 6, как я.
И всё же, даже ощущая себя трусом, я абсолютно не собирался следовать за ним. Да потому что под уличными фонарями туман, укрывавший дорогу, казалось, неуклонно поднимался всё выше с каждой секундой.
Если вы хоть раз слушали историю, не придав ей значения, а позже, в действительно жуткий момент, внезапно о ней вспоминали - и холод по спине, вы поймёте, что я испытывал.
Поначалу это можно было списать на обычный туман, наплывающий в предрассветные часы. Но когда даже уличные фонари начали расплываться и искажаться в густой влажной дымке, по моей спине скатились капли холодного пота.
В этот миг в сознании всплыли слова лейтенанта Син Ханги.
«Эти символы были обнаружены внутри зоны ограниченного доступа».
Я вытащил из кармана буклет «Ускоренного курса магии». Лишь увидев руку, сжимающую его, я осознал, что мои пальцы неистово дрожат. И лишь увидев дрожь, осознал, что меня колотит озноб похлеще, чем при любой болезни, что я перенёс.
В панике я открыл страницу с причудливым символом, окрещённым мной треугольноквадратом.
Вот символ, прочно застывший на странице под моими мертвенно-бледными пальцами. Как и бесчисленные толкования, теснившиеся рядом.
Озарение, что едва не пришло ко мне ранее в изолированной подсобке, возвращалось вновь. Это был инстинкт.
Словно у наших древних предков, вглядывавшихся в глаза тигра, крадущегося во тьме безлунной ночи.
За поднимающимся туманом, под размытым свечением фонарей, я мог видеть странный символ, причудливый знак, медленно возвращающийся к своей изначальной форме.
Можно было списать на оптическую иллюзию. Разумным объяснением было бы то, что мой мозг порождает галлюцинации под давлением.
И всё же, когда туман постепенно поднялся достаточно высоко, чтобы коснуться моей левой руки, сжимавшей буклет, когда он поглотил саму страницу, мои глаза увидели, как символ, который я считал лишь наложением треугольников и квадратов, начал извиваться и выравниваться, словно живой.
-...
Даже сглотнуть слюну было трудно.
Довериться проверенной науке? Или довериться зыбким инстинктам? Убедить себя, что глаза меня обманывают? Или понять, что на самом деле означает движущийся символ?
Впервые я отчасти понял, что, должно быть, чувствовали наши предки, глядя в глаза хищнику. В моём сознании осталась лишь одна мысль. Меня съедят.
С этой точки и далее здравый смысл рухнет. Каждый предрассудок и допущение, что я выстроил за всю свою жизнь, искорёжатся и расплавятся в небытие.
Всё за этой гранью было любопытством к неизвестному. Безрассудством, манящим смерть. Безумием, бросающим к опасности.
Затем я внезапно заметил, как капли пота с моих рук упали на страницу. Лишь тогда я наконец смог увидеть, чем на самом деле был полностью выровнявшийся символ.
Перекрывающиеся треугольник и квадрат. Искажённый квадрат, насильно втиснутый внутрь длинного, растянутого треугольника.
Это была не буква.
Это был глаз.
Глаз, заставляющий людей - существ, созданных видеть лишь три измерения, - воспринять нечто за их пределами...
...Магия.
-Бле-е-е-а...
В миг, когда осознание пронзило меня, желудок вывернулся наизнанку тут же. Ноги подкосились. Всё тело рухнуло вперёд, на сложенные мешки с песком. Даже блевать было настолько тяжело, что я не мог вдохнуть. Я ничего не ел, пока сидел в подсобке, но густые сгустки чего-то всё равно выплёскивались вместе с желудочным соком, разбрызгиваясь по туману, что теперь полностью укутал дорогу.
Но мои глаза... Мои глаза, что теперь пробудились к магии, горели, будто в огне.
Вены на лбу и скальпе вздулись неистово. Каждый удар пульса молотил по черепу, словно закипающая кровь варила мой мозг заживо. Тошнота стала невыносимой. В конце концов, даже исторгнув всё, что было внутри, я продолжал сухие рвотные позывы, пока не остались лишь болезненные спазмы.
И всё же, в резком контрасте с моей раскалывающейся головой и горящими глазами, ледяной холод сочился по позвоночнику. Жестокая дрожь, расползавшаяся по всему телу, заставила меня подняться на ноги.
Даже не вытерев рвоту с губ, я инстинктивно зарядил винтовку боевыми патронами.
Туман уже поднялся до уровня груди. Его пелена была столь густа, что едва ли можно было хоть что-то разобрать.
Каждый раз, когда сигнал пешеходного перехода слабо мерцал сквозь дымку, под смазанным светом извивались влажные тени.
Мужчина и женщина, стоявшие у входа в переулок, теперь стали тремя людьми.
В какой-то момент силуэт Хан Мёнуна заменил обмякшего мужчину средних лет, отчаянно дёргаясь. Хотя «дёргаясь» звучало слишком мягко для описания его действий.
Хан Мёнун выглядел как человек, которого душат насмерть. Как повешенный, бьющийся в петле и отчаянно ищущий ногами землю.
Я вскинул К2 к плечу и прицелился.
Ствол ходил ходуном. Я даже не обнулил прицел под себя, и объект едва оставался на линии целика и мушки, но я продолжал целиться. И не смел даже дышать.
Затем, внутри гротескного клубка из трёх тел, Хан Мёнун наконец сумел вырваться.
Вы когда-нибудь играли в детстве с пластилином? Или жевали жвачку, пока вкус не исчезнет, выплёвывали, смешивали с другим куском и снова жевали их вместе?
Когда что-то смешивается, разделить это практически невозможно. Переплетясь, они фактически становятся единым целым.
Поэтому даже после того, как Хан Мёнун с трудом сумел отдёрнуть лицо, куски его расплавленной щеки всё ещё оставались сплавленными с затылком женщины.
Плоть и кровь стали одним. Даже с расстояния я видел, как голубые вены под кожей переплетались, как спутанные нити.
И самое ужасающее: лицо мужчины средних лет плавилось и сливалось с лицом Хан Мёнуна. -Уа-а... Уа-а...
Рот Хан Мёнуна не был исключением. Он отчаянно пытался отвернуть голову, но его губы давно слиплись с разрывающимся ртом офисного служащего.
Левый глаз Хан Мёнуна уже слился с правой глазницей старшего. Их глазницы стали одной. Глазные яблоки сформировались в искорёженное подобие фасеточного глаза.
Лишь оставшийся правый глаз Хан Мёнуна всё ещё смотрел на меня. Слёзы лились мокрой дорожкой по щеке.
Страх, мольба и чистое отчаяние наполняли этот единственный глаз.
Ворочая той частью языка, что ещё не полностью слилась, Хан Мёнун отчаянно закричал:
-Неее подхо... бегииии!!!
Я не двинулся, просто продолжил целиться из винтовки, глядя на ужасы, что показывали мне мои глаза.
Даже сквозь густой туман я мог ясно разглядеть силуэт трёх расплавленных людей.
Одна голова соединяла три тела.
-Аа-а-а-а-а-а!!
Лицо Хан Мёнуна уже полностью исчезло. Нет, трое, что стали одним, теперь сплели свои лица воедино, словно какое-то гротескное безумное чудовище, вдавливая три рта в единую сплавленную массу.
Отчаянно высунутый язык Хан Мёнуна был насильно скручен с языками остальных, а затем срощен в один.
-А-агх... Агх...
Даже голосовые связки больше ему не принадлежали.
К этому моменту единственным, что осталось от Хан Мёнуна, был его правый глаз. Слёзы текли из него, и всё же инстинктивно я знал: даже эти слёзы больше не принадлежат Хан Мёнуну.
Хриплый звук, вырывавшийся из его горла, даже не был больше криком. Этот жалкий стон был всем, что от него осталось.
Затем сплавленная голова троих, теперь слитых воедино, повернулась ко мне. Её конечности болтались свободно, покачиваясь безвольно, и всё же эта тварь каким-то образом сохраняла неестественную, прямую походку, стоя там.
Наконец я понял, почему один-единственный символ мог вызывать совершенно разные толкования у смотрящих. Это была сила, заставляющая людей воспринимать то, чего им никогда не суждено было видеть.
Я видел время. А именно - я видел будущее того, как будет двигаться чудовище.
Точки, где колыхался густой туман, укрывший дорогу, становились самим будущим. Приближающиеся шаги монстра.
Когда я повёл стволом винтовки вдоль этих невидимых шагов, тварь просто молча смотрела на меня.
Затем она снова двинулась.
На этот раз дёрнулась рука Хан Мёнуна. Это был обман. Вместо этого двинется нога женщины. Конечности мужчины средних лет застряли между ними, словно структурные опоры, удерживающие весь этот ужас вместе.
В миг, когда я двинул винтовку в сторону женщины, трёхтелая тварь прекратила провоцировать меня. Вместо этого она просто стояла безмолвно за туманом, глядя на меня в ответ.
Холодный пот скатывался по бровям. С глазами, что, казалось, вот-вот лопнут, и мозгом, что ощущался как варящийся заживо, я даже не мог начать представлять, как долго я смогу это выдержать.
И всё же даже в таком состоянии, я не смел опустить винтовку.
Я даже не мог понять, дышу ли ещё, и не знал, исходила ли влага, покрывшая меня, от тумана или от моего собственного пота.
Наконец, после напряжённого противостояния, трёхтелая тварь медленно сложила лица друг в друга, пока не стали видны лишь затылки, а затем уволокла свои конечности прочь, в туман.
Криков больше не было. Стонов тоже.
Даже так я продолжал целиться из винтовки в дорогу минуты, может, десятки минут, не двигаясь ни на дюйм.
Затем постепенно туман начал отступать.
К тому времени, как мигающий сигнал пешеходного перехода снова стал различим, я остался единственным, кто стоял на перекрёстке.
Даже тогда моё тело оставалось застывшим, словно камень, пока я продолжал целиться поперёк дороги. По крайней мере, пока кто-то не окликнул меня сзади.
-Пэк Чемин-сси! Пэк Чемин-сси!
-...
Это был Кан Даниэль. За его спиной с грузовика, оснащённого прожекторами, спускались члены отделения.
Кан Даниэль огляделся, прежде чем изучить моё выражение лица, видимо, ощутив причудливую атмосферу вокруг места действия.
-Где второй дозорный? Куда делся Хан Мёнун?
Я попытался ответить, но губы не двигались. Нет. Моё тело полностью застыло, всё ещё скованное в той самой стрелковой стойке, что я держал прежде.
Тем временем жители близлежащих домов медленно открывали двери и выглядывали наружу, заслышав шум.
Но лишь одна мысль осталась в моей голове.
Я должен свалить из Сеула. Нет, мне нужно покинуть эту страну.
Разговоры с переводчиком:
О, у нас тут оказывается Нечто. Интересно.
Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.

Комментарии

Загрузка...