Лу Чэнъюнь кивнул, приняв слова Лу Фэнши на веру.
─ Раз так, простолюдинка может идти.
Но Цянь вовсе не собиралась отпускать ее просто так и бросилась вперед: ─ Нет, ты не уйдешь! Это ты убила Лю Цина, точно ты!
Чжан Цзюнь среагировал мгновенно, преградив ей путь.
─ За неуважение к суду назначить Цянь пять ударов палками в назидание остальным.
Судебная бирка со стуком упала на пол, зрачки Цянь сузились от ужаса: ─ Нет, помилуйте, господин судья, я всё осознала!
─ Зал суда – место не для шуток.
Выйдя наружу, Лу Фэнши и Пэй Чжиянь вместе встали у входа, наблюдая за ходом процесса: ей не терпелось узнать, чем закончится дело Лю Цина.
Пускай Цянь
сопротивлялась, но после пары ударов тяжелой палки спесь с нее слетела без следа.
Лу Чэнъюнь рявкнул: ─ Цянь, выкладывай начистоту, как ты расправилась с Лю Цином?
Цянь плашмя распласталась на синем кирпичном полу, ее тело сотрясалось от рыданий,
а холодный пот от боли насквозь пропитал грубую холщовую одежду.
Внезапно она вскинула голову, и ее блуждающий взгляд скользнул по толпе зевак.
Столкнувшись с пронзительным, видящим ее насквозь взглядом Лу Фэнши, она содрогнулась.
Эта женщина знала ее планы.
Если сегодня ей не удастся утянуть ее за собой, судьи не пощадят ее.
Умирать не хотелось.
Тайну, которую она хранила столько лет, изначально планировалось унести в могилу, но перед лицом неминуемой смерти все прочее потеряло смысл.
Словно приняв решение, Цянь повернулась к судье: ─ Я во всем сознаюсь, – прохрипела она, вцепляясь пальцами в щели между камнями так, что побелели суставы. – Накануне смерти он пришел ко мне пьяный вусмерть и стал требовать учетные книги моего покойного мужа.
─ Когда он начал срывать с меня одежду, я нашарила на печи солонку и треснула его по голове...
─ Какие еще книги?
Цянь замялась: ─ Книги учета контрабандной соли моего покойного мужа!
При этих словах по залу пронесся глухой ропот.
Если Цянь после смерти мужа продолжала жить припеваючи, так вот откуда брались деньги – нажиты на продаже нелегальной соли!
Во все времена простой народ люто ненавидел подобных дельцов.
Стоявшие снаружи зеваки принялись плевать в сторону крыльца.
Лу Чэнъюнь ударил молотком: ─ Тихо! Цянь, почему не донесла властям, когда все случилось? —
─ Донести властям? —
Цянь вдруг истерически засмеялась, ее пухлое лицо исказилось: — Пять лет назад моего мужа убили, а в суде даже слушать не стали, назвали смутьянами и вытолкали палками, а мои свекор со свекровью от побоев слегли и умерли!
Она со злостью рванула воротник, обнажая старый шрам на ключице: ─ Вот вам доказательство! У вас, чиновников, на языке правда, а на деле...
Она не успела договорить: Чжан Цзюнь быстрым шагом подошел к креслу судьи и что-то зашептал тому на ухо.
Расстояние от входа до стола Лу Чэнъюня составляло всего шагов десять-двенадцать, и при нынешнем уровне развития силы Лу Фэнши, сосредоточившись, могла разобрать обрывки фраз.
Чжан Цзюнь говорил о прежнем уездном начальнике Ма.
Тот действительно вел дело о контрабанде солью в бытность свою главой уезда, но вскоре пошел на повышение, и вся эта шумная история тихо сошла на нет.
Стоило чуть пораскинуть мозгами, чтобы понять: дело было нечисто.
Лу Чэнъюнь никак не ожидал, что простое, казалось бы, убийство вытащит на свет старые грехи пятилетней давности.
Пришлось временно закрыть заседание.
Чжан Цзюнь вышел к ним крыльцо и бросил: ─ Дело Лю Цина прояснилось, можете возвращаться домой! —
─ Благодарю вас, господин стражник.
Поклонившись, Пэй Чжиянь и Лу Фэнши направились к ослиной повозке, которую они оставили у станции, чтобы ехать в Тяньюньсы.
Почтовая станция оставалась позади.
Стоило им миновать городские ворота и углубиться в безлюдную бамбуковую рощу, где ветер лишь шуршал листвой, как Лу Фэнши, запахнув воротник, уселась рядом с мужем. Внешне она казалась спокойной, но внутри все ее нервы были натянуты струной.
Признание Цянь прозвучало неожиданно, переведя стрелки на давнее дело о контрабанде, что вроде бы снимало подозрения с нее самой.
Но как насчет Пэй Чжияня?
Верил ли он сказке про солонку, которой можно насмерть забить человека?
Тишина повисла между ними, нарушаемая лишь скрипом колес и завыванием ветра.
Миновав развилку дороги на Лиси, Пэй Чжиянь заговорил неожиданно ровным, безэмоциональным голосом: ─ Слова Цянь проясняют гибель Лю Цина. Жажда денег и плотские утехи, покушение на чужие тайные списки – в итоге все кончилось расплатой. Поделом ему, карма настигла негодяя.
Сердце Лу Фэнши слегка ёкнуло, она бросила на него косой взгляд.
Его правильный профиль в лучах осеннего солнца казался отстраненным, и по нему невозможно было угадать мысли.
─ И то верно, ─ поддержала она как можно более непринужденно. ─ Кто бы мог подумать, что Лю Цин замешан в торговле солью? А эта Цянь – несчастная женщина, история пятилетней давности...
Она вовремя прикусила язык, оставив место для вздохов.
─ Несчастная? ─
Пэй Чжиянь едва заметно усмехнулся, и этот смешок полоснул по сердцу Лу Фэнши острее ледяной иглы. ─ Если отпор загнанного в угол зверя – это несчастье, то как назвать спланированное нападение ради грабежа? Что это тогда?
Лу Фэнши затаила дыхание, пальцы в рукаве нервно сжались в кулак.
Он все-таки сомневался! Вопреки видимости, он не поверил в версию о том, что Цянь была единственной убийцей, или, вернее сказать, никогда не верил ее прежним оправданиям.
─ Что имеет в виду муж? —
Она взяла себя в руки и прямо встретила его взгляд.
─ Неужто господин полагает, будто в смерти Лю Цина есть еще тайны, а Цянь – не настоящая убийца? — с толикой наигранного недоумения парировала она.
Пэй Чжиянь не спешил с ответом.
Он долго смотрел на нее, словно пытаясь прожечь взглядом ее облик и заглянуть в самую душу.
Наконец он вымолвил: ─ Цянь признана убийцей, в этом уездный начальник уверен. Мотивы и детали ее рассказа в целом сошлись с уликами.
Лу Фэнши было облегченно выдохнула, но следующие его слова бросили ее в ледяную прорубь.
─ Только вот, ─ Пэй Чжиянь перевел взгляд на ее гладкий лоб, где затянувшаяся корочка шрама все еще отчетливо белела на солнце, ─ Цянь утверждала, что схватила солонку, когда Лю Цин полез к ней под платье, оглушила или лишила его возможности сопротивляться, а уже после заколола острием. И тогда...
Он выдержал паузу, чеканя каждое слово: ─ Откуда же взялась рана на лбу моей жены?
─ Ты говорила, что возвращалась из родительского дома, увидела у околицы драку и со страху упала в канаву... Но Цянь показала, что они сцепились накануне ночью в ее доме, а вовсе не у деревенской опушки. Ни время, ни место не сходятся?
Осенний ветер пронесся над дорогой, подхватив горсть сухих листьев и уронив их на край повозки.
Лу Фэнши показалось, что холод пробирает ее до костей.
Она недооценила Пэй Чжияня.
Мало того, что он не поверил, он сложил воедино все несостыковки в ее рассказе и показания самой Цянь, выстроив железную цепь.
И нащупал самую слабую точку в ее лжи!
Той ночью, оправдывая позднее возвращение и травму, она на ходу выдумала небылицу про разбойников и падение в овраг, а теперь эта выдумка превратилась в занесенный над ее головой меч.
Показания Цянь стали тем самым шилом, что проткнуло ее мешок со сказками.
Взгляд Пэй Чжияня оставался спокойным, но в нем читалось непреклонное требование ответа: ─ Тот, кого убила Цянь, ворвался к ней в дом с дурными намерениями. А ты? С кем ты сцепилась у деревенской дороги? И что за «случайность» заставила тебя свалиться в канаву?

Комментарии

Загрузка...