Фан Дуобін посмотрел на мужчину в лиловой одежде, заметив, что у того цветущий вид, прямая осанка и весьма неплохое платье, вот только во всем его облике упорно не хватало чего-то неуловимого, свойственного людям цзянху, из-за чего юноша никак не мог угадать, кто же он такой.
Как раз когда Фан Дуобін пребывал в некотором замешательстве, откуда ни возьмись вырисовался Ди Фэйшэн:
— Ты человек при дворе, сидел бы себе спокойно в своем поместье, с какой стати вечно норовишь впутаться в дела цзянху, господин советник Дун?
Фан Дуобін обернулся на Ди Фэйшэна, а затем снова перевел взгляд на мужчину в лиловом:
— Ты... советник?
Господин советник крайне рассердился и рявкнул на Ди Фэйшэна:
— Ты еще что за человек? Какая наглость!
Ди Фэйшэн бросил на него презрительный взгляд, развернулся, подошел к столику у окна и уселся там, полностью прекратив обращать на них внимание.
Фамилия Дун, должность советника... Фан Дуобін мгновенно сообразил:
— Ах, так вы советник Министерства ритуалов, Дун Исюань, господин Дун! Прошу прощения, не признал, не признал!
Заметив, что Дун Исюань по-прежнему сверлит Ди Фэйшэна яростным взглядом, Фан Дуобін поспешно добавил:
— Это мой слуга, он редко выходит в свет, так что не обращайте внимания, господин Дун.
У Дун Исюаня на самом деле было кое-что общее с Фан Дуобіном: оба они не любили придворную службу и живо интересовались делами цзянху. Вот только познания Дуна о цзянху едва ли тянули даже на самую малую толику — он слышал лишь о нескольких великих людях да о парочке потрясших в прошлом цзянху событий. Например, как много лет назад Ли Сянъи сражался с Ди Фэйшэном на берегу Восточного моря, или как Ди Фэйшэн убил вторую красавицу цзянху Цзяо Лицяо, и всё в таком духе.
Поэтому Ди Фэйшэн знал его и сразу узнал, сам же он Ди Фэйшэна не узнал в упор.
— Господин Дун, вы знакомы со старшим Чжанем? — поинтересовался Фан Дуобін.
— О... — Дун Исюань тут же отвел взгляд от Ди Фэйшэна. — Много лет назад, когда я странствовал по цзянху, мне довелось перекинуться с братом Чжанем парачкой партий в кости. Вот только свидеться с тех пор не доводилось.
Фан Дуобін кивнул, повернулся к Чжану Ушу и спросил:
— Старший Чжань, на вашем постоялом дворе Юньлай случилось убийство, убийца неизвестен. Вы узнаете тех двоих погибших?
Чжань Ушу покачал головой, давая понять, что не знает их.
Фан Дуобін снова достал портрет Ли Ляньхуа и показал Чжаню Ушу:
— А этого человека старший Чжань не видал?
Пока Фан Дуобін задавал вопрос, Ди Фэйшэн тоже обратил на них внимание, прислушиваясь к ответу Чжань Ушу.
Чжань Ушу внимательно рассмотрел портрет и снова покачал головой:
— Не видел.
Фан Дуобін в душе давно уже догадывался о таком исходе, но всё еще цеплялся за крошечную надежду — вдруг Ли Ляньхуа действительно сберегла та женщина из постоялого двора.
Про себя он тяжело вздохнул и спросил:
— А не бывало ли у вас в заведении женщины со шрамом на лице и туговатой на одно ухо?
— Это... — Чжань Ушу замялся. — Была. Но она уже ушла. Что такое, она натворила каких-то дел? Только к моим делам это не имеет никакого отношения!
Фан Дуобін никак не ожидал, что некогда прославленный Герой азартных игр ныне станет столь трусливым и боязливым:
— Ничего она не натворила, я так, просто спросил.
Только после этого Чжань Ушу вроде бы немного успокоился.
Но Фан Дуобін тут же продолжил:
— А как ее зовут?
— А? — Чжань Ушу на мгновение растерялся, а затем произнес: — О, ее зовут Тянь Цинцин.
— Она... — Фан Дуобін не собирался отступаться. — Не спасала ли мужчину, отравленного тяжелейшим ядом и находившегося на волосок от смерти?
— О, спасала, — ответил Чжань Ушу.
— Спасала? — Фан Дуобін оживился, а Ди Фэйшэн у окна даже поднялся на ноги.
— Так... тот мужчина... какой он из себя? Похож хоть капельку на человека с моего рисунка?
Однако Чжань Ушу снова покачал головой:
— Ни капли не похож. Тот мужчина ровесник Чжаню, к тому же дородный, лысый и пузатый — между ним и человеком с рисунка молодого господина пропасть.
Тут Фан Дуобін окончательно растерял все силы, и Ди Фэйшэн тоже молча опустился обратно на стул.
Не он. Снова не он.
— Я уже отправил весточку с голубиной почтой, чтобы выяснить личности тех двоих убитых, так что подождем ответа, — с унылым видом бросил Фан Дуобін и направился на второй этаж, в свою комнату.
Ближе к вечеру почтовый голубь Павильона Тяньцзи вернулся. Новость заключалась в том, что удалось выяснить личность человека по имени Лю Тянь: некогда он был хунхузом и несколько лет отсидел в тюрьме; о втором же убитом по имени Ван Ху никаких сведений найти не удалось.
Раз уж выяснилось, что Лю Тянь промышлял разбоем, Фан Дуобін предположил, что убийцей мог оказаться кто-то из его давних недругов. А этот Ван Ху, судя по всему, был слугой-кучером Лю Тяня; раз сам Лю Тянь являлся мелкой сошкой, то его слуга и подавно был никем, так что отсутствие о нем записей вполне естественно.
За последние два дня здесь произошло убийство, так что никому не позволялось покидать постоялый двор, а значит, кровный враг Лю Тяня всё еще должен прятаться где-то среди постояльцев.
Пусть людей и много, но придется проверить каждого по очереди.
Фан Дуобін постучал в дверь Ди Фэйшэна, вкратце обрисовал ситуацию и выразил надежду на его помощь.
— Я ищу только Ли Сянъи, а расследование убийств меня не касается, — бросил в ответ Ди Фэйшэн, рухнул на кровать и завалился спать.
Делать было нечего, и Фан Дуобін выругался про себя:
— Самовлюбленный павлин, эгоист чертов! Этот молодой господин и без тебя прекрасно во всем разберется!
Со злости он спустился на первый этаж — просторный зал до отказа заполнили люди, ужинавшие за столами.
Завидев Фан Дуобіна, Чжань Ушу тут же поспешил навстречу, чтобы выразить почтение.
Фан Дуобін велел ему созвать всех постояльцев в общий зал, объявив, что намерен начать расследование.
Вскоре все гости, за исключением Ди Фэйшэна, собрались внизу.
Насчитывалось ровно восемьдесят семь человек.
Фан Дуобін отобрал среди них двадцать одного выходца из цзянху и начал допрос с них.
Те по очереди поведали о своем происхождении и вкратце рассказали о собственной жизни.
Остальные шестьдесят шесть человек тем временем записали сведения о себе на чистых страницах учетной книги.
Закончив со всеми этими хлопотами, Чжань Ушу пожаловался на плохое самочувствие и заявил, что хотел бы удалиться на отдых.
Но Фан Дуобін преградил ему путь, заметив, что тот еще ничего не рассказал о себе, да и парень на побегушках тоже хранил молчание.
Чжань Ушу всполошился, лицо его побагровело, и он возмущенно выпалил:
— Я ведь тоже пострадавшая сторона! Человек умер в моем заведении, что неизбежно отразится на моих будущих доходах. Почему молодой господин Фан не занимается расследованием, а вместо этого допытывается до меня? Неужели я стал бы убивать кого-то в собственном доме?!
Не дожидаясь, пока Фан Дуобін откроет рот, он добавил:
— Что до мальчишки на побегушках, так он мне родной племянник, я за него ручаюсь головой — у него кишка тонка на убийство, и на такое он сроду бы не пошел!
— Я же не говорил, что убийцы — это вы вдвоем! К чему старшему Чжаню так горячиться? — мягко возразил Фан Дуобін.
— Это... — Чжань Ушу на миг потерял дар речи.
— Я просто хочу, чтобы вы, как и все остальные, рассказали о себе, — с улыбкой произвел Фан Дуобін.
Чжань Ушу вновь замялся и, путаясь в словах, выдавил лишь, что пять лет назад завязал с прошлым и открыл этот постоялый двор, а его племянник всё это время помогал ему по хозяйству и никогда не совался в дела цзянху.
Заметив, что Чжань Ушу мнется и недоговаривает, сидевший неподалеку Дун Исюань вмешался:
— Давай-ка я за тебя расскажу, брат Чжань. Когда-то у него была писаная красавица жена — в те годы мне довелось ее видеть, так она ни в чем не уступала нынешней первой красавице цзянху Цяо Ваньмянь! А еще у него подрастала дочь, такая же писаная красавица, как ее матушка. Сейчас... поди, уже и замуж выдали!
Не успели затихнуть слова Дун Исюаня, как лицо Чжань Ушу сделалось страшнее тучи, а мышцы в углах рта сами собой задергались в судороге.
Дун Исюань было собрался спросить, за кого именно выдали замуж его дочь, но, заметив столь странную и жуткую реакцию, озадаченно протянул:
— Брат Чжань, ты... что с тобой?

Комментарии

Загрузка...