Чу Цзин быстрым шагом направлялся к павильону Цзуйсюэ. В сгущающихся сумерках сверху спустился белый ястреб. Протянув руку, Чу Цзин подозвал его, снял с лапти птицы небольшой бумажный цилиндрик и, пристроившись при слабом затухающем дневном свете, развернул его, вчитываясь в строки. Белый ястреб сделал низкий круг, взмыл в свинцово-сердоликовое небо и улетел далеко вдаль.
У входа в павильон Цзуйсюэ уже висели восьмисоставные дворцовые фонари. Запах крови был смыт ароматом вина, и любители поглазеть на винные состязания, позвякивая кошельками, толпой устремились внутрь — отбоя от посетителей не было. На этот раз Чу Цзин вошел через боковую дверь и тихо проскользнул в тихий кабинет на втором этаже. Внизу пестрели огни и стоял суетливый, оглушительный шум, второй же этаж был безлюден и холоден, словно ночная улица глубокой ночью. Чу Цзин прикрыл за собой дверь кабинета, но внутри не горело ни единого огонька.
Из выходящего к реке окна тянуло ночным ветерком. Чу Цзин ошеломленно смотрел на неподвижно сидящую на полу фигуру. Человек, который еще мгновение назад весело пил вина у реки Циньхуай, теперь сидел с раскинутыми полы одежд, бледный и одинокий, словно зачахший при луне цветок белого лотоса.
— Глава, что с вами? — он сделал несколько шагов вперед, заметив на полу лужицу темно-красной жидкости. Темнело слишком быстро, и если бы не легкий водочный дух, он бы почти решил, что это кровь.
— Вино уже вытошно, разумеется, всё в порядке, — ответил ему другой голос — тот самый, что ранее шумно укорял его за то, что он испачкал павильон Цзуйсюэ.
В полумраке комнаты можно было разглядеть лишь его невысокую сутулую фигуру, пристроившуюся на коленях позади Шу Юэланя. Его проворные глаза непрестанно бегали, а взгляд сиял поразительным блеском.
— Красивые виды на реке, не так ли? Ты, сопляк, так развлекся, что позабыл дорогу домой, — говорил он, а его пальцы тем временем медленно и уверенно массировали спину Шу Юэланя. Каждый раз, когда они скользили по какому-то участку тела, на мгновение вспыхивала и тут же гасла крошечная серебряная искорка. Когда руки добрались до поясницы, на ладони уже оказалось с десяток тонких длинных серебряных игл.
Чу Цзин судорожно втянул воздух:
— Лу Сю, сколько игл ты воткнул в главу?
— Ровно пятьдесят три, не больше и не меньше.
— Разве нужно столько лишь для того, чтобы удержать алкоголь от распространения по телу? К тому же ты все норовишь втыкать в спину, ты что за коновал такой?
— В вине была добавка, и это афродизиак, — Лу Сю недобро зыркнул на него. — Князь Даньян приложил столько усилий, чтобы выставить главу в дурном свете — неужто ты думал, что это императорское вино так легко пить? А раз посмел назвать меня коновалом, значит, у тебя шкура толстая, надо бы и тебе пару иголок пожаловать.
Чу Цзин усмехнулся:
— Ты ковыряешься с самого начала ради того, чтобы справиться с какой-то жалкой любовной дурью? Лу Сю, завтра я помогу тебе разложить лоток, пойдешь на улицу торговать собачьими пластырями.
Лу Сю вытащил последнюю серебряную иглу. Сидящий на полу человек глубоко вздохнул и холодно произвел:
— Чего вы спорите?
Чу Цзин тут же отозвался:
— Глава, вы только посмотрите на эту охапку игл в его руках, у меня от одного вида искры из глаз летят.
— Он просто мстит мне за то, что я задерживал ему жалованье пятьдесят три месяца.
— Глава мудр, — расплылся в улыбке Лу Сю. — Главный управляющий павильона Цзуйсюэ как-никак получает тысячу двести лянов серебра в месяц, за пятьдесят три месяца это шестьдесят три тысячи шестьсот лянов. К тому же за эти годы я столько бегал за вами и натерпелся хлопот, так что с меня станется потребовать проценты.
Шу Юэлань не обратил на него внимания, медленно поднялся и прислонился к окну. Завораживающие огни северного и южного берегов постепенно отражались в речной воде — ночь уже вступила в свои права. На его лицо падало сияние огней, но за спиной по-прежнему клубилась густая тень, и мягкие свободные одежды лишь подчеркивали его хрупкий, растворяющийся во тьме силуэт.
Спустя долгое время он произнес:
— Дерево, возвышающееся над лесом, непременно сломает буря. В последние два года банда Цинъюнь гремит на всю округу, многим это стало бельмом на глазу. Пользуясь поддержкой князя Даньяна, найдется немало желающих пнуть лежачего. Чу Цзин, передай тем главардям залов, чтобы собрались с духом и следили за торговыми домами на своих землях. Я не хочу видеть второго Се Минчжу.
Эти слова были сказаны ровно и спокойно, без тени угрозы или гнева, но Чу Цзин посмел лишь подобострастно ответить:
— Слушаюсь.
— Сегодня в павильоне Цзуйсюэ выдалось шумно. Маленький Зал Летающих Мечей — и вдруг имеет наглость подговорить Цю Даюаня прийти сюда на верную смерть? Пусть Третий отдел выяснит, кто стоит у них за спиной, и что за птица этот внезапно объявившийся заместитель главы по фамилии Лю.
Тон Шу Юэланя оставался неизменно спокойным — настолько спокойным, что никто не мог бы заметить в нем и следа раздражения. Он лишь отдал распоряжение Чу Цзину, после чего осведомился:
— В город прибыло много народу?
— Всевозможные бродяги из трех рек и пяти гор, девять школ и восемь кланов, да еще представители пяти великих кланов Цзяннаня. Но сдается мне... не ради вина они здесь собрались.
Шу Юэлань легко усмехнулся:
— Очень хорошо. Если бы ты не готов был убивать каждого, кто назовет тебя паршивым псом, у тебя была бы на редкость светлая голова. Передай в Первой обители, чтобы держали этих людей под самым пристальным наблюдением — на этот раз Управа Тяньцы не пожалела средств.
Лу Сю повращал глазами, слушая, как у того конца света все никак не наступало конца, мысленно вздохнул, покачал головой и прильнул к окну, разглядывая расписные лодки с фонарями.
Чу Цзин вышел, чтобы дать указания подчиненным отправить весточки в Первую обитель и Третий отдел. Вернувшись, он немного помедлил и доложил:
— Глава, из усадьбы передали две новости.
— Мм.
— Му Фэн говорит, что люди, прибывшие из столицы, требуют Се Минчжу.
— Они этого не недостойны. Второе?
— Госпожа Фэн поймала женщину-воровку.
Бай Фу открыла глаза и увидела ослепительное сияние фонарей. Она снова прищурилась, вспомнив то, что предшествовало потере сознания, и сердце ее переполнилось горькой обидой. Кто бы мог подумать, что она решится проткнуть себя собственной шпилькой? Попасться в ловушку при таких абсурдных обстоятельствах — какое унижение!
В голове постепенно прояснялось, и множество загадок одна за другой всплывали на поверхность. Но стоило распутать этот клубок мыслей, как одной лишь этой ниточки оказалось достаточно, чтобы догадаться, кто подстроил ей ловушку. Раз молодой господин Ло смог с такой легкостью похитить человека из башни Цюйюнь, неужели он не мог заранее обнаружить расставленную у входа формацию с дурманящим благовонием?
Вся ее растерянность мгновенно улетучилась, и она наконец вспомнила о своем нынешнем положении.
Лицо было холодным и мокрым — оказывается, ее окатили холодной водой. Она вздохнула и обнаружила, что во всем теле нет ни капли сил. Истинная ци метода Промывающих Вод медленно циркулировала по меридианам: прежний сильный яд уже очистился, но ее напоили порошком, расслабляющим сухожилия и ломающим кости.
Неудивительно, что она проспала так долго. Только что очистившаяся внутренняя ци и без того была крайне слаба, а тут еще подоспел этот яд — разве смогла бы она выстоять? И хотя техника Промывающих Вод становилась тем сильнее, чем сильнее было внешнее давление, для этого требовался мощный запас внутренней ци, с которым опустошенные меридианы справиться уже не могли. К настоящему моменту порошок проник во все суставы и кости, и хотя ци Промывающих Вод неустанно изгоняла яд, двигалась она черепашьими шагами, и без пары часов на восстановление рассчитывать не приходилось.
И надо же было так сесть в лужу на ровном месте! Да угодить прямо в лапы Первой банды Поднебесной. Похоже, придется искать способ проявить гибкость и покориться обстоятельствам.
— Ты кто такая?
Кто-то начал допрос. Голос казался знакомым, будто вытащенным из глубин памяти, и у нее даже осталось смутное воспоминание.
Она резко распахнула глаза и остолбенело уставилась перед собой. Она помнила август пятилетней давности, когда стояла благодатная золотая осень. Она вместе с Сяо Сы сновала по водным улочкам и торговым переулкам Янчжоу — в тот год состязания лучших бойцов выдались на редкость жаркими.
Золотые сабли, шелковые пояса, породистые кони с длинными кистями на сбруе, и пестрый, пышущий яркими красками Янчжоу, забитый дерзкими, полными жизни людьми. То была пора буйной молодости. Она вместе с Сяо Сы жалась в толпе у помоста, глядя на последнего поднявшегося туда юношу.
Синее одеяние, легкие одежды — тогда он обладал несравненным великолепием.
Она видела, как он сложил руки в приветственном жесте и назвал свое имя:
— Глава банды Цинъюнь, Шу Юэлань.
Глава банды Цинъюнь, Шу Юэлань. Держа Сяо Сы за руку, она без сожаления покинула Янчжоу.
Вспоминая об этом теперь, она отчетливо помнила его стоящим на помосте. На нем было легкое синее шелковое платье, вышитое бледными облаками. Сверху накинутый легкий сетчатый халат казался прозрачными синими морскими волнами, и каждое его движение расцветало живой живописью.
Он был главой банды Цинъюнь.
Меч Поющего Феникса наискось висел у пояса, а две резные шпильки с облачными зверятами, заколотые с обеих сторон, небрежно удерживали длинные волосы. Черные, как тушь, пряди водопадом рассыпались по плечам и спине, а за ушами покачивались две длинные нити из бусин с переплетенными узлами.
Он был Шу Юэланем.
Бай Фу смотрела на стоящего перед ней мужчину: брови и глаза словно выписаны тушью на фоне чистой луны, черты лица далеки и неземны, словно погруженные в туман морские горы. В тот год он был победителем состязаний в Янчжоу, одним ударом меча превзошедшим всех героев, а его безупречная грация сводила с ума всю Поднебесную.
— Шу... Юэлань? — она приоткрыла рот, голос ее звучал хрипло, в горле першило.
Шу Юэлань протянул палец, зацепил ее за подбородок, с нажимом потер кожу и медленно сорвал тонкую маску из кожи. Он улыбнулся. Лицо под маской оказалось белым и изящным, а пара лучистых, переливающихся глаз придавала ему пленительное выражение.
— Так кто ты такая? — повторил он вопрос, откинувшись на ложе из красного нефрита.
Она дважды кашлянула и послушно ответила:
— Бай Фу.
Фальшивое имя, названное ей молодым господином Ло, было раскрыто, так что ей больше незачем было ломать комедию. К тому же ее положение оставляло желать лучшего, и умеренное сотрудничество могло помочь избежать гнева врага и лишних увечий.
— Бай Фу? — на лице Шу Юэланя не отразилось никаких эмоций. Для него эти два слова звучали не более значимо, чем мелкая рыбёшка в реке, еще не успевшая прославиться. Разумеется, он ее не знал. — Зачем ты пробралась в усадьбу Фэнсян?
Бай Фу скосила глаза, в целом оценивая обстановку.
Это был цветочный зал, полный ароматов и алого шелка. Под потолком висели с десяток шестиугольных цветочных фонарей, чей переливающийся свет отражался в стоявших внизу нефритовых ширмах, расписных шкафах и драгоценных украшениях, создавая атмосферу роскоши и утонченности. Ее же бросили на холодный пол, так что любоваться этой красотой ей приходилось с высоты собственного роста.
В зале находилось еще два человека. Мужчина в роскошных одеждах, стоявший внизу, показался ей смутно знакомым — это с ним она мельком перекинулась парой слов на дорожке среди камелий. Рядом с Шу Юэланем на коленях сидела ослепительно красивая женщина в юбке с узором из сотни цветов и легкой кофточке. Она легко и кокетливо улыбалась, тонкими, словно нефритовые побеги бамбука пальцами нежно массируя ноги великого главы Шу.
Бай Фу отвела взгляд и заметила полуприкрытое окно: за прозрачной оконной занавеской колыхались переплетающиеся тени цветов. Снаружи дул ночной ветерок, принося с собой слабый, едва уловимый аромат. Это был тот самый цветочный запах из расставленной ловушки с благовониями. Похоже, они находились в башне Цюйюнь.
Свет фонарей и тени за окном не позволяли определить время суток. Вспомнив о Сяо Сы, который сейчас находился в руках этого подлого молодого господина Ло, она почувствовала, как по спине пробежал ледяной холодок, сменившийся приступом жгучего беспокойства. На мгновение позабыв о своем положении пленницы, она выпалила:
— Шу Юэлань, отдай мне пилюлю Девяти Возвращений!
Сорвавшихся с языка слов было не воротить, и она тут же сообразила, что тон был слишком резким — великий глава Шу вполне мог и взбелениться.
Однако Шу Юэлань лишь поудобнее устроился на ложе, то ли намеренно, то ли рассеянно отводя взгляд в сторону.
— Сестрица Цю... Бай Фу, — человек в роскошных одеждах присел перед ней на корточки с донельзя мягкой и приветливой улыбкой, и голос его звучал крайне ласково. — Какой-то глупый воришка забрался в мой дом и по глупости попался. А теперь этот воришка вдруг превратился в разбойника и нагло требует у меня сокровища. Скажи мне, стоит ли мне отдавать ему их или нет?
— Отдай, и останешься в живых, — моргнула Бай Фу, мысленно проглотив продолжение: а не отдашь — сдохнешь.
— С чего бы это? — улыбка оставалась такой же мягкой, но вот взгляд говорил совсем о другом.
— Раз он осмелился стать разбойником, значит, у него есть на то основания.
Природная гордость взяла свое, и эту фразу она сдержать уже не смогла.
Мужчина в роскошных одеждах одарил ее изумленной улыбкой и, больше ничего не говоря, медленно отошел в сторону.
— Зачем тебе пилюля Девяти Возвращений? — небрежно бросил Шу Юэлань, словно понимая, что именно она имела в виду под словом основания, или же просто проявляя праздное любопытство. Возлюбленная массировала его так усердно, что он почти прикрыл глаза от удовольствия.
Вспомнив причину, Бай Фу почувствовала горечь во рту. Пятого числа пятой луны, во время гонки драконьих лодок, берега Циньхуай обагрились кровью, а той же ночью убийцы были вырезаны в собственном доме. Она же, разыскивая человека, случайно забрела к Банде Цзиньша и среди бушующего пожара разглядела истинную подоплеку происходящего. Именно поэтому она поверила словам молодого господина Ло о том, что та резня на самом деле была противостоянием между бандой Цинъюнь и Управой Тяньцы, а Сяо Сы оказался лишь невинной жертвой.
Она прикусила губу, чувствуя, как на душе скребут кошки. Эту свалившуюся с неба беду в конечном счете следовало бы повесить на банду Цинъюнь. Теперь же, потерпев поражение и оказавшись на чужом разделочном столе, ей приходилось глотать обиду и терпеть унижения. Она прекрасно понимала, что несколько жалобных молений помогли бы разжалобить врага, но гордость не позволяла ее несгибаемому хребту гнуться вот так запросто.
Шу Юэлань тяжело вздохнул и бросил:
— Не хочешь говорить — и не надо.
— Чтобы снять яд, исцелить твою отравленную стрелу с нитями призрачного плача, — все же выдавила она, одновременно пытаясь подстегнуть ци Промывающих Вод в надежде побыстрее избавиться от этого проклятого порошка.
Шу Юэлань повернул голову и посмотрел на нее с полуулыбкой. Его глаза загадочно изогнулись, а взгляд был до странности странным. Спустя мгновение Бай Фу услышала, как он пробормотал:
— Фэн Янь, Фэн Янь! — он притянул к себе сидящую на коленях красавицу и легко щелкнул ее по лбу. — И поделом тебе родиться неземной красавицей, раз в голове один ветер! Какой смысл ловить столь глупых воришек и заставлять своего главу сломя голову мчаться обратно в усадьбу? Ну-ка признавайся, это твоя дурацкая идея была — заманивать меня обратно?
Фэн Янь кокетливо рассмеялась:
— Главное, что глава вернулся, а чья была идея — какая разница?
Ярость закипела в груди Бай Фу: не будь силы неравными, она бы непременно отвесила этой парочке по пощечине. Поразмыслив немного, она смягчила тон:
— Глава Шу, дайте мне противоядие, и я сделаю все, что вы прикажете.
А вдруг противоядие — вовсе не пилюля Девяти Возвращений? У нее мелькнула эта мысль, и она мысленно стиснула зубы.
В те годы старец Байшань из Шэньнунцзя славился на весь мир своими медицинскими познаниями: спас бесчисленное количество людей, сварил несметное число пилюль, но единственным созданным им ядом были нити призрачного плача. А та самая легендарная чудодейственная пилюля Девяти Возвращений и вовсе была создана трудами целого десятилетия, и во всей Поднебесной существовало всего две штуки — именно поэтому она так легко поверила, что она способна исцелить этот жуткий яд.
Шу Юэлань играл с височным украшением красавицы, похоже, окончательно потеряв к пленнице интерес.
Сердце Бай Фу слегка затрепетало: а вдруг у Сяо Сы вовсе не нити призрачного плача?
— Глава Шу...
Она только успела открыть рот, как он ловким движением выдернул жемчужное украшение из волос красавицы и молниеносным ударом запечатал ей сразу несколько жизненно важных точек: Цзянцзин, Фэнчи, Ямэнь и Чжуншу. О том, чтобы пошевелиться, не было и речи — она даже издать звука не могла.
Бай Фу охватила ярость. До ее слуха донесся мягкий голос Шу Юэланя — столь же чарующий, как слова небожителей, но произнесенные им слова прозвучали подобно гроссу среди ясного неба:
— Му Фэн, разве тем двум высоким гостям не нужны женщины? Отведите ее к ним наложницей.
Мухомор в человеческом обличье слегка опешил и брезгливо поморщился:
— С такой-то внешностью?
— Как раз под стать им.
Как было не понять смысл их слов? На мгновение в голове Бай Фу образовалась пугающая пустота — разве могла она ожидать столь грязных махинаций?
Мужчина в роскошных одеждах бросил на нее взгляд и вдруг снова улыбнулся:
— Раз глава сказал — значит, так тому и быть.
Он легко хлопнул в ладоши, и в комнату шагнули двое стражников. Он отдал им приказ:
— Отведите ее к господину Ляо и господину Чжану.
Шу Юэлань! — взревела про себя Бай Фу, и волна палящего гнева затуманила ей глаза. Широко раскрытыми глазами она в упор уставилась на человека, сидевшего на нефритовом ложе с неземным видом. Тот обнимал свою спутницу и медленно перевел на нее холодный, равнодушный взгляд. Во взоре этом с каждым мгновением нараста ледяная стужа, пока наконец его глаза не превратились в два занесенных над пропастью ледяных клинка, провожающих взглядом то, как ее волоком выталкивали из зала двое стражников.

Комментарии

Загрузка...