Окрыленный амбициозными мечтами, Велин почти добрался до замковых врат, когда заметил поджидающего его молодого человека в элегантном черном камзоле. Незнакомец смотрел на него со спокойной, приветливой полуулыбкой.
Окрыленный амбициозными мечтами, Велин почти добрался до замковых врат, когда заметил поджидающего его молодого человека в элегантном черном камзоле. Незнакомец смотрел на него со спокойной, приветливой полуулыбкой.
— Простите, а вы?.. — Велин спешился, передав поводья Красного Чешуйчатого коня Кайлу, и сделал шаг навстречу.
— Простите, а вы?.. — Велин спешился, передав поводья Красного Чешуйчатого коня Кайлу, и сделал шаг навстречу.
— Деригос. Старший сын Графини Кровавой Луны.
— Деригос. Старший сын Графини Кровавой Луны.
— Значит, вы мой дядя, — Велин уважительно кивнул. — Вы ждали именно меня?
— Значит, вы мой дядя, — Велин уважительно кивнул. — Вы ждали именно меня?
— Ха-ха-ха, можно и так сказать! — Деригос открыто рассмеялся, с интересом разглядывая племянника. — Моя матушка получила весточку от кузена Ангуса еще полмесяца назад. Мы знали, что ты едешь, но не думали, что дорога займет столько времени.
— Ха-ха-ха, можно и так сказать! — Деригос открыто рассмеялся, с интересом разглядывая племянника. — Моя матушка получила весточку от кузена Ангуса еще полмесяца назад. Мы знали, что ты едешь, но не думали, что дорога займет столько времени.
— Ну... — Велин неловко кашлянул. — Ваши люди оказались настолько гостеприимны, что вырваться из их объятий было той еще задачей.
— Ну... — Велин неловко кашлянул. — Ваши люди оказались настолько гостеприимны, что вырваться из их объятий было той еще задачей.
Деригос, продолжая улыбаться, подозвал одного из стражников.
Деригос, продолжая улыбаться, подозвал одного из стражников.
— Проводи слугу моего племянника в гостевые покои и позаботься, чтобы он ни в чем не нуждался. Головой отвечаешь.
— Проводи слугу моего племянника в гостевые покои и позаботься, чтобы он ни в чем не нуждался. Головой отвечаешь.
— Слушаюсь, господин Деригос!
— Слушаюсь, господин Деригос!
— Идем за мной, — Деригос махнул рукой, приглашая Велина внутрь.
— Идем за мной, — Деригос махнул рукой, приглашая Велина внутрь.
Едва переступив порог внутреннего двора, Велин замер, пораженный открывшейся картиной.
Едва переступив порог внутреннего двора, Велин замер, пораженный открывшейся картиной.
В самом центре колоссального замкового зала бил хрустальными струями исполинский фонтан. Вокруг него буйным цветом раскинулся настоящий ботанический сад, где среди экзотических трав и благоухающих бутонов порхали крошечные, светящиеся создания.
В самом центре колоссального замкового зала бил хрустальными струями исполинский фонтан. Вокруг него буйным цветом раскинулся настоящий ботанический сад, где среди экзотических трав и благоухающих бутонов порхали крошечные, светящиеся создания.
— А это еще кто? — раздался вдруг звонкий, мелодичный голосок.
— А это еще кто? — раздался вдруг звонкий, мелодичный голосок.
Велин завертел головой, но никого, кто мог бы произнести эти слова, не увидел.
Велин завертел головой, но никого, кто мог бы произнести эти слова, не увидел.
— Я здесь! Здесь!
— Я здесь! Здесь!
Опустив взгляд, Велин обнаружил прямо перед своим носом крохотное гуманоидное существо размером не больше ладони, зависшее в воздухе на прозрачных крылышках.
Опустив взгляд, Велин обнаружил прямо перед своим носом крохотное гуманоидное существо размером не больше ладони, зависшее в воздухе на прозрачных крылышках.
— Это сестрица Велита, — с теплой улыбкой пояснил Деригос. — А это Велин, мой племянник. Он прибыл засвидетельствовать почтение матушке.
— Это сестрица Велита, — с теплой улыбкой пояснил Деригос. — А это Велин, мой племянник. Он прибыл засвидетельствовать почтение матушке.
— О-о! Потомок малышки Мияли! — Велита восторженно запищала, нарезала вокруг Велина пару кругов и бесцеремонно уселась ему прямо на плечо. — Ты так вкусно пахнешь! А ты принес мне подарочек?
— О-о! Потомок малышки Мияли! — Велита восторженно запищала, нарезала вокруг Велина пару кругов и бесцеремонно уселась ему прямо на плечо. — Ты так вкусно пахнешь! А ты принес мне подарочек?
Велин опешил. Мгновение поколебавшись, он полез за пазуху и извлек фиал с зельем «Ледяная лазурь», которое всегда носил с собой.
Велин опешил. Мгновение поколебавшись, он полез за пазуху и извлек фиал с зельем «Ледяная лазурь», которое всегда носил с собой.
Не успел он и глазом моргнуть, как Велита взмахнула пухлой ручонкой, и незримая магическая хватка вырвала флакон из его пальцев, притянув к фее.
Не успел он и глазом моргнуть, как Велита взмахнула пухлой ручонкой, и незримая магическая хватка вырвала флакон из его пальцев, притянув к фее.
— Ого! Случайная мутация при алхимии в нестандартных условиях! Какая прелесть! — ее глазки алчно сверкнули.
— Ого! Случайная мутация при алхимии в нестандартных условиях! Какая прелесть! — ее глазки алчно сверкнули.
В следующее мгновение воздух перед ней подернулся рябью, и она выудила из пустоты сочный, источающий дурманящий аромат фрукт — размером чуть ли не с нее саму.
В следующее мгновение воздух перед ней подернулся рябью, и она выудила из пустоты сочный, источающий дурманящий аромат фрукт — размером чуть ли не с нее саму.
— Маленький Велин, давай меняться! Я тебе это, а ты мне свою водичку?
— Маленький Велин, давай меняться! Я тебе это, а ты мне свою водичку?
— Уважаемая Велита, если вам так понравилось зелье — берите даром, — искренне произнес юноша.
— Уважаемая Велита, если вам так понравилось зелье — берите даром, — искренне произнес юноша.
— Какой же ты хороший мальчик! Я чувствую, что ты говоришь от чистого сердца! — Велита радостно закружилась над его головой, словно светлячок-переросток, а затем извлекла из своего пространственного кармана еще один точно такой же плод. — Вот этот Сладкий плод — за обмен! А вот этот — награда за твою доброту!
— Какой же ты хороший мальчик! Я чувствую, что ты говоришь от чистого сердца! — Велита радостно закружилась над его головой, словно светлячок-переросток, а затем извлекла из своего пространственного кармана еще один точно такой же плод. — Вот этот Сладкий плод — за обмен! А вот этот — награда за твою доброту!
Оба фрукта плавно опустились прямо в подставленные руки ошарашенного Велина, после чего фея, крепко прижимая к груди зелье «Ледяная лазурь», просто растворилась в воздухе.
Оба фрукта плавно опустились прямо в подставленные руки ошарашенного Велина, после чего фея, крепко прижимая к груди зелье «Ледяная лазурь», просто растворилась в воздухе.
— Дядя... что это сейчас было? — Велин стоял, прижимая к груди два фрукта, и растерянно смотрел на Деригоса.
— Дядя... что это сейчас было? — Велин стоял, прижимая к груди два фрукта, и растерянно смотрел на Деригоса.
— Велита принадлежит к древнему роду таинственных фей, — мягко пояснил тот. — Сейчас она просто скрылась в своем тайном саду. Больше века назад она заключила с моей матушкой контракт равных и с тех пор живет с нами.
— Велита принадлежит к древнему роду таинственных фей, — мягко пояснил тот. — Сейчас она просто скрылась в своем тайном саду. Больше века назад она заключила с моей матушкой контракт равных и с тех пор живет с нами.
— Понятно... — пробормотал Велин, пряча Сладкие плоды в глубокие карманы камзола, и послушно зашагал следом.
— Понятно... — пробормотал Велин, пряча Сладкие плоды в глубокие карманы камзола, и послушно зашагал следом.
Миновав внутренние крепостные стены, они вышли на просторный тренировочный плац.
Миновав внутренние крепостные стены, они вышли на просторный тренировочный плац.
В самом его центре двое — мужчина и женщина в легких тренировочных доспехах — скрестили клинки. Их танец смерти был настолько стремителен, что Велин мог различить лишь смазанные серебристые росчерки стали в воздухе.
В самом его центре двое — мужчина и женщина в легких тренировочных доспехах — скрестили клинки. Их танец смерти был настолько стремителен, что Велин мог различить лишь смазанные серебристые росчерки стали в воздухе.
Бам!
Бам!
Воздух разорвал тупой звук удара, и в следующее мгновение мужская фигура кубарем вылетела с арены, с грохотом приземлившись прямо к ногам Велина.
Воздух разорвал тупой звук удара, и в следующее мгновение мужская фигура кубарем вылетела с арены, с грохотом приземлившись прямо к ногам Велина.
— Витрис, ты опять мухлюешь! — раздался холодный, но не лишенный иронии женский голос.
— Витрис, ты опять мухлюешь! — раздался холодный, но не лишенный иронии женский голос.
Деригос сокрушенно покачал головой и шагнул вперед, чтобы помочь мужчине подняться.
Деригос сокрушенно покачал головой и шагнул вперед, чтобы помочь мужчине подняться.
— Всё, всё! Сдаюсь, моя обожаемая Мияли! — мужчина трагично застонал, сунул свой меч в руки Деригосу и картинно схватился за грудь, изображая невыносимую муку. — Три тысячи девятьсот двадцать седьмой спарринг остается за тобой! Видишь, ты меня ранила!
— Всё, всё! Сдаюсь, моя обожаемая Мияли! — мужчина трагично застонал, сунул свой меч в руки Деригосу и картинно схватился за грудь, изображая невыносимую муку. — Три тысячи девятьсот двадцать седьмой спарринг остается за тобой! Видишь, ты меня ранила!
— Если ты не прекратишь ломать комедию, я прикажу вышвырнуть тебя на границу месяца на три. Будешь там патрулировать болота, — абсолютно бесстрастным тоном бросила Мияли, испепеляя мужа взглядом.
— Если ты не прекратишь ломать комедию, я прикажу вышвырнуть тебя на границу месяца на три. Будешь там патрулировать болота, — абсолютно бесстрастным тоном бросила Мияли, испепеляя мужа взглядом.
— Нет-нет-нет, моя несравненная госпожа! Я же только вернулся!
— Нет-нет-нет, моя несравненная госпожа! Я же только вернулся!
Вся "боль" Витриса улетучилась в мгновение ока. Он резво подскочил к жене, рухнул на одно колено и пылко, с преданностью побитого пса, сжал ее ладони в своих:
Вся "боль" Витриса улетучилась в мгновение ока. Он резво подскочил к жене, рухнул на одно колено и пылко, с преданностью побитого пса, сжал ее ладони в своих:
— Отец, матушка, умоляю, прекратите этот цирк, — Деригос устало потер переносицу, глядя на воркующую парочку.
— Отец, матушка, умоляю, прекратите этот цирк, — Деригос устало потер переносицу, глядя на воркующую парочку.
— Вставай уже, шут гороховый, — фыркнула Мияли. — Посмотрим на твое поведение сегодня ночью.
— Вставай уже, шут гороховый, — фыркнула Мияли. — Посмотрим на твое поведение сегодня ночью.
— О, клянусь, я выложусь на все сто! — Витрис проворно вскочил на ноги, выхватил у жены меч и угодливо отнес его на оружейную стойку.
— О, клянусь, я выложусь на все сто! — Витрис проворно вскочил на ноги, выхватил у жены меч и угодливо отнес его на оружейную стойку.
Лишь теперь Мияли перевела взгляд на застывшего в стороне Велина. Ее строгое лицо тут же смягчилось, озарившись теплой улыбкой, и она поманила юношу рукой.
Лишь теперь Мияли перевела взгляд на застывшего в стороне Велина. Ее строгое лицо тут же смягчилось, озарившись теплой улыбкой, и она поманила юношу рукой.
Велин, стараясь сохранить остатки достоинства после увиденного представления, приблизился к Графине Кровавой Луны и склонился в поклоне:
Велин, стараясь сохранить остатки достоинства после увиденного представления, приблизился к Графине Кровавой Луны и склонился в поклоне:
— Велин приветствует двоюродную бабушку.
— Велин приветствует двоюродную бабушку.
— В тебе есть что-то от Ангуса... но, признаться, на свою мать, Алису, ты похож куда больше, — ее глаза с ласковым прищуром ощупали его с ног до головы.
— В тебе есть что-то от Ангуса... но, признаться, на свою мать, Алису, ты похож куда больше, — ее глаза с ласковым прищуром ощупали его с ног до головы.
— Истинная правда, дорогая! Вылитая Алиса! — тут же поддакнул подоспевший Витрис.
— Истинная правда, дорогая! Вылитая Алиса! — тут же поддакнул подоспевший Витрис.
— Приветствую и вас, двоюродный дедушка.
— Приветствую и вас, двоюродный дедушка.
— Отличный парень! — Витрис бесцеремонно закинул руку на плечо Велина, притянул к себе и заговорщицки зашептал в самое ухо:— Погоди пару деньков, дед покажет тебе такие злачные места в городе, закачаешься...
— Отличный парень! — Витрис бесцеремонно закинул руку на плечо Велина, притянул к себе и заговорщицки зашептал в самое ухо:
— Погоди пару деньков, дед покажет тебе такие злачные места в городе, закачаешься...
— Витрис. Не думай, что я ослепла и оглохла, — пальцы Мияли мертвой хваткой впились в ухо мужа, закручивая его винтом. Лицо Графини озарила ангельская, но оттого еще более жуткая улыбка. — Если я только узнаю, что ты опять потащился по борделям, я переломаю тебе обе ноги. Лично.
— Витрис. Не думай, что я ослепла и оглохла, — пальцы Мияли мертвой хваткой впились в ухо мужа, закручивая его винтом. Лицо Графини озарила ангельская, но оттого еще более жуткая улыбка. — Если я только узнаю, что ты опять потащился по борделям, я переломаю тебе обе ноги. Лично.
— Я буду осторожен, ты не узнаешь... — пискнул Витрис себе под нос.
— Я буду осторожен, ты не узнаешь... — пискнул Витрис себе под нос.
— Что ты сказал?! — нажим на ухо усилился до хруста хрящей.
— Что ты сказал?! — нажим на ухо усилился до хруста хрящей.
— Ничего! Абсолютно ничего! Тебе послышалось, любовь моя! — взмолился Витрис.
— Ничего! Абсолютно ничего! Тебе послышалось, любовь моя! — взмолился Витрис.
— Очень на это надеюсь. Если ты испортишь Велина, я напишу письмо матери, чтобы она приехала и выбила из тебя дурь.
— Очень на это надеюсь. Если ты испортишь Велина, я напишу письмо матери, чтобы она приехала и выбила из тебя дурь.
— Нет! Только не теща! Госпожа, умоляю, не впутывай свою мать! Ты же не хочешь, чтобы твой любимый муж три месяца не мог сползти с кровати от переломов?! — при упоминании тещи Витрис побледнел как полотно и задрожал.
— Нет! Только не теща! Госпожа, умоляю, не впутывай свою мать! Ты же не хочешь, чтобы твой любимый муж три месяца не мог сползти с кровати от переломов?! — при упоминании тещи Витрис побледнел как полотно и задрожал.
Велин стоял ни жив ни мертв, чувствуя себя абсолютно лишним на этом семейном празднике жизни.
Велин стоял ни жив ни мертв, чувствуя себя абсолютно лишним на этом семейном празднике жизни.
Впрочем, если вдуматься: оба они были мастерами стадии Уровень Души. Их жизненный срок составлял не менее восьми сотен лет. Учитывая, что им обоим не было и двухсот, по меркам их силы они были чуть ли не подростками, чья жизнь только начиналась.
Впрочем, если вдуматься: оба они были мастерами стадии Уровень Души. Их жизненный срок составлял не менее восьми сотен лет. Учитывая, что им обоим не было и двухсот, по меркам их силы они были чуть ли не подростками, чья жизнь только начиналась.
— Велин, мальчик мой, мой тебе совет: держись от этого старого извращенца подальше, — Мияли отпустила красное ухо мужа и вновь ласково посмотрела на внука.
— Велин, мальчик мой, мой тебе совет: держись от этого старого извращенца подальше, — Мияли отпустила красное ухо мужа и вновь ласково посмотрела на внука.
Повисла неловкая пауза, которую поспешил разрушить Деригос:
Повисла неловкая пауза, которую поспешил разрушить Деригос:
— Ну хватит, матушка. Уверен, отец не станет делать глупостей.
— Ну хватит, матушка. Уверен, отец не станет делать глупостей.
— Надеюсь на это, Деригос. Глаз с него не спускай.
— Надеюсь на это, Деригос. Глаз с него не спускай.
Услышав слова старшего сына, Мияли подарила Витрису еще один испепеляющий взгляд, от которого тот лишь нервно хихикнул.
Услышав слова старшего сына, Мияли подарила Витрису еще один испепеляющий взгляд, от которого тот лишь нервно хихикнул.
— Не волнуйтесь, матушка. Я уже провел профилактическую беседу со всеми владельцами увеселительных заведений в городе. Если отец появится на их пороге, они немедленно закроют двери на санитарный день.
— Не волнуйтесь, матушка. Я уже провел профилактическую беседу со всеми владельцами увеселительных заведений в городе. Если отец появится на их пороге, они немедленно закроют двери на санитарный день.
— Нет... Деригос, сын мой, за что?! Как ты мог предать родного отца?! — Витрис рухнул на колени, воздев руки к небу в приступе неподдельного, глубочайшего горя.
— Нет... Деригос, сын мой, за что?! Как ты мог предать родного отца?! — Витрис рухнул на колени, воздев руки к небу в приступе неподдельного, глубочайшего горя.
Велин с удивлением отметил, что на этот раз дед, кажется, не играл — в его глазах стояли настоящие слезы отчаяния.
Велин с удивлением отметил, что на этот раз дед, кажется, не играл — в его глазах стояли настоящие слезы отчаяния.
Но ни Мияли, ни Деригос не удостоили убитого горем патриарха семейного очага ни единым взглядом. Развернувшись, они повели гостя на экскурсию по залам Замка Кровавой Луны, оставив Витриса оплакивать свою загубленную молодость в полном одиночестве.
Но ни Мияли, ни Деригос не удостоили убитого горем патриарха семейного очага ни единым взглядом. Развернувшись, они повели гостя на экскурсию по залам Замка Кровавой Луны, оставив Витриса оплакивать свою загубленную молодость в полном одиночестве.

Комментарии

Загрузка...